Катерина

19 июня, 1878 год. Катерина Дорофеева сидела в старенькой комнатушке за письменным столом, у которого она когда-то рукодельничала и шила наряды, в основном для придворных дам. На хрупком теле висела сорочка, оголявшая ее тонкое и белоснежное, как сама рубаха, плечо. На нем виднелся свежий синяк, что слегка прикрывали светло-рыжие локоны. И без того вьющиеся волосы были сильно растрепаны, будто она только что проснулась, но причесываться Дорофеева не торопилась. Сегодня она вообще никуда не торопилась. И умываться не спешила, хотя лицо ее выглядело уставшим и опухшим. Появились мешки под глазами, похожие на синяки, хотя, возможно, это они и были. Можно подумать, что она не спала десять суток, но нет – возникли они после двух ночей, проведенных исключительно в рыданиях и самобичевании. Проваливалась она в объятия Морфея лишь под утро, а потом резко просыпалась от криков соседского петуха или озлобленных на девушку местных жителей. Причину их агрессивности, честно говоря, понять сложно. В комнате ощущалась гнетущая атмосфера, в голову прокрадывались навязчивые, совершенно гадкие мысли. Они стремились овладеть ее разумом и телом и сотворить нечто непоправимое. Напряженную тишину прерывали нервные постукивания тоненьких пальцев по стертому дереву стола. В другой руке девушка держала длинные ножницы и внимательно их разглядывала. Когда-то они верой и правдой служили ей для создания чудесных юбок, рубах и платьев, а теперь стали ненужными и уже несколько дней просто пылились в корзине с нитками и иголками. На большом пальце этой же руки красовалось серебряное колечко. Катерина носит его уже почти месяц, не снимая. Это подарок от одной из постоянных клиенток, которой уж очень понравился ее новый наряд. Кольцо ничем не примечательное: совершенно простое, гладенькое. С каких-то пор такая деталь считалась признаком гомосексуальности, что для нашей героини было свойственно. Собственно, клиентка тоже была не из простых: она часто кокетничала с Катериной, но не потому, что та ей нравилась, нет. Она хотела вывести ее на чистую воду, высмеять перед публикой и подавить, втоптать в землю. Все дело в конкуренции, ведь Марья Тимофеевна – а именно так ее звали – тоже была швеей, только для мужчин. Катерина же делала наряды для всех, в том числе и для детей, что еще больше раздражало Марью Тимофеевну, поэтому она придумала такой план. Судя по всей ситуации, он удался. Из гнусных мыслей Катерину вывел резкий шум: кто-то бросил в окно камень. К нему был привязан лист бумаги. Девушка отложила ножницы, неторопливо встала и, пошатываясь, подошла к инородному предмету. Она взяла записку и выглянула на улицу сквозь разбитую форточку, а потом, как ни в чем не бывало, развернула лист и принялась читать. Записка гласила: "Сегодня, около четырех часов после полудня, мы придем и окончательно выбьем из тебя всю бесовщину. Даже не пытайся сбежать, грешница!". Катерина лишь расхохоталась и, небрежно скомкав лист в ладони, бросила его на пол, после чего закрыла глаза и нервно выдохнула. Живот изнывал от голода уже второй или третий день, она давно перестала зачеркивать дни в календаре. Деньги закончились, когда люди, узнав о предпочтениях рукодельницы, перестали покупать у нее одежду, а продавцы на рынке отказывались брать ее последние монеты. Не обошлось и без различных обвинений: стали называть ведьмой и связывали с ней любую пропажу или убийство особей женского пола. Только самые адекватные не верили в эту чушь, ведь знали, что Катерина и мухи не обидит. Любую букашку, попавшую в дом, она мирно выпускала на улицу, а если это было зимой, то они продолжали жить с ней. Девушка вновь подошла к столу и достала из него перо, четыре пожелтевших листа и чернила. Не присаживаясь, она начала выплескивать все свои переживания и боль, что накопилась за эту неделю. Капелька пота неторопливой, щекотной дорожкой скользила по виску. В этот раз плакать ей не хотелось, она вела себя совершенно спокойно, словно пишет письмо матушке о своей беззаботной жизни или рассказ про вишневый сад неподалеку от ее дома, а не предсмертную записку с проклятиями. И без того серые глаза казались совершенно пустыми и безжизненными, будто она ослепла или умерла. В этом все же была доля правды: человек может быть мертвым задолго до своей смерти. Строчки написаны словно не рукой вечно жизнерадостной девушки, а какой-то сумасшедшей, блаженной, больной. На самом деле она не была таковой, больной ее сделали люди, осуждавшие за то, что, в общем-то, не выбирают. Это как судить человека за его цвет глаз, хотя в их городке и такое было, когда маленькую девочку с гетерохромией и колобомой радужки жестоко забросали камнями другие дети. Катерина коряво подписалась и взглянула на часы – почти полдень. Уже пора. Оставив перо в чернильнице, девушка сняла кольцо и положила около своей записки. Она нагнулась и достала из-под стола веревку, которую успела прикупить вчера за две копейки и обещание, что вскоре она повесится. Многие, услышав эту новость, открыто ликовали. Что может сделать добрая и трудолюбивая 27-летняя швея, чья жизнь еще неделю назад была полна радости, а сейчас казалась сущим адом? Ей подбрасывали стерву на порог, запускали через форточку больных крыс, которые покусали ее, испортили вещи и последнюю еду. Когда она выходила на улицу, в нее бросали продукты и различные предметы, выкрикивая очередные обвинения и оскорбления. Конечно, против Дорофеевой выступали не все, но те молчали, чтобы и им не досталось. Одним утром ее избили так, что она чудом добралась до своего дома только под вечер. Не каждый может вытерпеть такое, особенно, если раньше все было хорошо. Бледные исцарапанные руки мертвой хваткой сжимали веревку, словно это была самая дорогая для нее вещь. Вчера она сгрызла несколько ногтей и кожицу вокруг, когда думала об этом; она была чересчур нервным человеком. Катерина облегченно вздохнула, искренне улыбнулась и повернула голову в сторону лестницы, ведущей на чердак. Пора. *** 12 июня, 1878 год. Девушка копошилась около рабочего места и подготавливала самое необходимое для шитья: нитки, иголки, ленточки, рюши. Вскоре к ней придет очень важная клиентка и все должно быть под рукой. Достав из-под стола тяжелую корзину с лоскутками ткани, она с грохотом поставила ее на стол и, выпрямив спину с характерным хрустом, выглянула в окно. День обещал быть солнечным и по-настоящему летним, несмотря на легкий ветерок. В дверь постучали. Катерина слегка дернулась от неожиданности, но все же поспешила открывать, напевая себе под нос мелодию. К большому удивлению, на пороге ее ожидал высокий мужчина. Облачен он был, конечно, не в стиле конца XIX века, но все же прилично, так что Дорофеева ничего не заподозрила. Единственное, что выдавало его странную натуру – причудливая шляпа, похожая на маленькую кастрюлю без ручек. – Добрый день, здесь живет Катерина Петровна? – начал он тихим, почти бархатным голосом. – Мне нужно кое-что обсудить с ней. – Да, это я, – улыбнулась она. Он без приглашения вошел в дом, сразу же направившись в ее комнату, словно уже бывал здесь ранее. Мужчина огляделся, провел рукой по пыльной поверхности полки и взглянул на входящую за ним девушку. В ее лице читалось удивление, в глазах – нотка страха. – А Вы, соизвольте, кто таков? – наконец проговорила Катерина, нервно перебирая в руках портняжный метр, который она держала все это время. – Позже узнаете, милая моя, а сейчас к делу. Итак, это колечко Вам лучше надеть на другой палец или вовсе припрятать, потому как вскоре кто-то заметит это и сразу поймет, что к чему. Сейчас явится некая Варвара Павловна и станет расспрашивать о женихах. Вам лучше не заикаться о своей тайне, придумайте ответ поинтереснее. – Что? – спохватилась девушка. – Постойте, откуда Вам все это известно и с какими намерениями Вы прибыли? – Прошу, не бойтесь меня. Вы, наверное, не совсем поймете происходящее и посчитаете за сумасшедшего, – он взглянул на свои часы и заговорил быстрее, – впрочем, у меня мало времени, скажу лишь одно: я прибыл из будущего. Продолжайте заниматься любимым делом и не говорите лишнего, пока все не уладится. Не успела она ничего сказать, как он быстрым шагом направился к выходу и столкнулся с невысокой пышногрудой дамой лет сорока пяти. Извинившись, он поцеловал ее руку и поспешил на улицу, придерживая свою шляпу и поглядывая на наручные часы. Женщина стояла около открытой двери и смотрела вслед уходящему, который почти скрылся за деревьями вишневого сада. Ее мышино-русые волосы были прилизаны и собраны в тугой пучок. Длинное темно-серое платье соприкасалось с полом. Из драгоценностей на ней виднелись только бусы и кольца на средних пальцах. Варвара Павловна была в недоумении несколько секунд, пока краем глаза не заметила Катерину. – Ой, дорогуша, Вы здесь. А кто это был? Что-то я не видела его в нашем городе, – заулыбалась женщина. – Ах, это мой брат, – Катерина завела руки за спину, сняла кольцо и поставила его на стол. – Приехал навестить меня после долгой разлуки и уже поспешил на поезд. – Насколько я знаю, железная дорога в другой стороне, – сказала Варвара Павловна и вопросительно посмотрела на девушку. – Наверное, у него осталось еще какое-то дельце, – с ноткой нервозности произнесла Катерина и всплеснула руками; ей хотелось поскорее сменить тему. – Вы как раз вовремя, проходите. Женщины около часа обсуждали будущий наряд: пышность юбок, размер декольте, цвет изделия. Все должно быть идеальным, ведь скоро свадьба и Варвара Павловна наконец изменит свою фамилию с Комаровой на Кондратьеву. Определившись, пришло время к меркам. – Мне тут Марья Тимофеевна недавно сказала, – как бы невзначай начала Комарова, когда ее талию обхватила тканевая лента с делениями, – что Вы, дескать, колечко на большом пальце носите и на женщин засматриваетесь. Неужто правда? – Нет, что Вы, она ошиблась. Впрочем, Марья Тимофеевна подарила мне кольцо на размер больше, которое только на большой палец налезает. Подозрительно, не думаете? – Почему же у Вас до сих пор нет молодого человека? Вы хоть планируете завести семью? – Знаете, Варвара Павловна, думается мне, что это лишние хлопоты. Он будет отвлекать меня от работы и мне придется отказаться от шитья. – Голос ее был совершенно спокойным, хоть она и немного нервничала. Варвара Павловна была очень внимательна к любым деталям и не могла не заметить напряженность Катерины. – Чего волнуетесь? Я просто спросила, из любопытства. Хотя знаете, как говорят у нас: “Любопытной Варваре на базаре нос оторвали!”, – сказала она и тотчас самозабвенно засмеялась. У Варвары Павловны был такой заразительный смех, что вокруг нее абсолютно все начинали хохотать до боли в животе и Катерина не была исключением. Кое-как перестав смеяться, женщина вытерла выступившую слезу и продолжила: – Ой… – выдохнула она, – У меня самой детей нет, но это пока. Если родить не смогу, возьму какую-нибудь сиротку под свое крыло – вон сколько их бегает, – безмятежный тембр голоса Комаровой, которая говорила с мягкой улыбкой на лице, успокоил девушку и она продолжила брать мерки. Чтобы окончательно отбить все подозрения, Катерина завела тему о будущем муже клиентки и ее планам на последующую жизнь. В то время, как остальные портные работали на швейной машинке, Катерина делала все своими руками и, самое главное, с любовью. Ее одежда, в отличие от работ конкурентов, служила дольше и держала свою форму, поэтому все в основном ходили к ней. Конечно, многим портным приходилось бросать работу и заниматься другими делами. Так один парень спустя два месяца раскрыл в себе талант художника и лично приходил к Дорофеевой с благодарностью. В городе остались только две швеи – наша героиня и та, что по мужским костюмам. Спустя некоторое время они с Марьей Тимофеевной нашли общий язык и больше не враждовали. Стояла глубокая ночь, сквозь приоткрытую форточку пробирался лунный свет, слышалось пение сверчков. Вокруг Катерины лежали лоскутки только что раскроенного платья, осталось добавить несколько деталей и все будет готово. Девушка, глаза которой вот-вот стремились закрыться на несколько часов, решила перенести все на завтра, ибо утро вечера мудренее. *** 15 августа, 2164 год. Некий Андрей, а именно – тот самый странный человек с кастрюлей на макушке, вернулся на машине времени в ХХII век и проверил статью о Катерине Дорофеевой, в которой теперь говорилось, что наша героиня пошила потрясающий свадебный наряд для очень влиятельной женщины и получила хорошую награду. Она обеспечила ей прекрасную старость с тремя кошками и супругой, с которой познакомилась в пекарне. Благодаря влиянию еще одного такого путешественника, Катерина смогла спокойно «выйти из шкафа» и практически все ее приняли. Мужчина облегченно вздохнул, прикрыл глаза и улыбнулся. Очередная миссия была успешно выполнена.