so you want to die?

***

Пустая квартира, повсюду банки от пива, закуски, которыми не успели закусить, пачка мятных сигарет на подоконнике и Юнги, с мятными волосами, совершенно один. Нет, конечно у него есть родители, но какой от них толк? Отец — пьяница, он ушел из семьи семь лет назад, мать стала проституткой, чтобы заработать много денег на хорошее будущее для своего сына, которое, к слову, ему не сдалось. Женщина бывает дома очень редко, а если и бывает, то только с очередным клиентом. Квартирка сама по себе достаточно мала, у Юнги хоть и есть своя комната, но она настолько крохотная, что туда помещается только односпальная кровать, письменный стол и миниатюрный шкафчик для вещей. Все предметы интерьера в его комнате очень старые, естественно, ремонт не делали, ибо «денег и так мало, да и у тебя есть все, что необходимо». Да Юнги и не нужна эта комната. Он все равно не пользуется ею по назначению. Мама хоть и даёт деньги на расходы, но этого не хватает на все необходимое. Из-за этого парень подрабатывает барменом в одном из знаменитых ночных клубов. Там тусуется «элита» его райончика, соответственно и зарплата приличная. В принципе, мятноволосого все устраивает. Единственная проблема — сон. Да о чем уж говорить, если ночью он крутой бармен, который делает ахуительные алкогольные напитки, а днём обычный ученик старшей школы? Максимум, где он может поспать — крыша. Обычно там никого нет. на крыше настолько тихо, что можно услышать как твое сердце бьется, но наушники в ушах не дают этому случиться. Прогуливать ненужные предметы уже вошло в привычку, а мятные сигареты, постоянно лежащие в кармане школьного пиджака, кончаются в такие моменты очень быстро, и это иногда раздражает. Юнги нельзя назвать плохим учеником или тем самым «крутым» хулиганом в школе, но все-таки он очень прямолинеен, как говорится: «за словом в карман не полезет». Именно из-за этого над ним, бывает, шутят, но сразу же затыкаются, потому что мигом получают в нос. А рука у Юнги тяжёлая. Он забежал домой буквально на пару минут, чтобы переодеться в школьную форму и взять рюкзак с нужными учебниками. Поэтому, уже собравшись, парень закрывает квартиру и идёт в школу. Юнги заходит в класс, сразу же садясь за любимую последнюю парту и включая песню в наушниках. В классе как всегда шумно, что не нравится парню. Одноклассники что-то бурно обсуждают, вроде это политика, а вроде просто сплетни, непонятно. Просидев около десяти минут, Мин увидел странный блокнот, который валяется рядом с ящиками в конце кабинета. Подняв его, он пролистал пару страниц и на последней увидел выведенные красивым почерком слова: «Как же я хочу умереть». Мин никогда не отличался сочувствием, но когда он прочитал эти строки, его сердце моментально сжалось. Просто это неописуемо страшно и грустно: слышать от людей такие слова. Не думаю, что люди говорят об этом в шутку. Если они так шутят, стоит обратить на это внимание, ведь в каждой шутке есть доля правды. А тут ещё страшнее: человек никому не говорил об этом, он просто написал в своем блокноте, возможно, личном дневнике, но это все равно грустно. Грустно узнавать, что какой-то человек хочет умереть. Недолго подумав, Юнги посмотрел на имя того, кому принадлежит блокнот, и со звонком помчался из класса. Пак Чимин, значит, — гулко пронеслось в голове.

***

Дома постоянные крики. Постоянная ругань родителей. Постоянные истерики младшей сестры. Это все так надоедает. Ты вроде приходишь домой отдохнуть, побыть в уютной атмосфере, но что в итоге? Слышишь непрекращающуюся ругань. Чимин что-то черкает в своем скетчбуке, в ушах наушники из которых льется приевшийся голос английского исполнителя Oliver'a Tree. Картинка на белом листе бумаги получается слишком одинокая, слишком напуганная, слишком… Да тут все слишком, поэтому лист вырывается из скетчбука и выбрасывается в мусорное ведро под рабочим столом. Парень пытается нарисовать что-то дельное уже который раз, но ничего не выходит. Такое случается довольно часто, вроде бы уже точно знаешь, что будешь рисовать, продумываешь эту картинку в голове до мельчайших деталей, а все равно ничего не выходит. Рисуешь, рисуешь, но все не то. Чимину просто все надоело. Надоело слышать эти крики. Надоело успокаивать сестру. Хочется наспех взять самое важное, а именно скетчбук и парочку принадлежностей для рисования, и уйти. Навсегда. Но вместо этого парень просто сидит и ничего не предпринимает. Частые загоны отлично сказываются на и без того расшатанном эмоциональном состоянии. Пак уже не может нормально в зеркало смотреть. Ему кажется, что он слишком толстый, слишком, некрасивый. Страшный. Именно поэтому он упорно избегает приёмов пищи уже четвёртый день подряд и носит толстовки и свитера на несколько размеров больше, чтобы скрыть нелюбимое тело. — Чимин! Опять сидишь и нихуя не делаешь? — кричит отец, открывая дверь и заходя без стука, — лучше бы заткнул свою чекнутую мамашу. — Может тебе лучше заткнуться? — терпеливо отвечает светловолосый. — Ты как с отцом разговариваешь, сученыш? — мужчина подрывается с места и уже буквально через секунду Чимин ощущает адскую боль, растекающуюся по лицу. Кулак у мужчины всегда был тяжелый. Чимин помнит это с самого детства, когда впервые получил за то, что играл в машинку рядом с телевизором, тем самым мешая отцу смотреть чемпионат мира по футболу. Парень падает с кресла и хватается за больное место, чувствуя, как из носа хлынула кровь. — Что ты сразу валишься? Терпи удары, ты же мужик. Или что, нравится, когда тебя трахают? Хочешь, чтобы я это сделал? — Дорогой, уйди от ребенка, ты что творишь? — кричит женщина, оттаскивая своего мужа от сына. Она слышала, что тот сказал, и после этого начала действительно боятся за своего ребенка. В её глазах читается сильный страх. Страх неизвестного. — Уйди, сволочь! — старый хрыч бьёт ее по лицу, отчего представительница слабого пола просто падает на колени и начинает плакать, моля о том, чтобы ее сына не трогали. А мужчина улыбается, так грязно, как только может его мерзкое лицо, подходит к матери и начинает ее раздевать. Да, прямо так, прямо перед собственным сыном. А Чимин и не удивлён, такое случается часто. Мать плачет, пытается как-то оттолкнуть от себя этого человека, но сил все равно не хватает. Чимин смотрит на это все несколько минут. Смотрит, когда встаёт с пола. Смотрит, когда хватает большую сумку и скидывает необходимые вещи на время. Смотрит, когда хватает рюкзак и скидывает в него все учебники, а также свой скетчбук. Смотрит, когда одевает зимнюю куртку и накидывает капюшон. А после отворачивается и смотрит на маленькую девочку. Сердце сжимается. На ее невинных глазах хрустальные капли слез, сама она выглядит так жалобно. Она надеется, что старший братик заберёт ее с собой, но он лишь садиться на корточки, обнимает сестру очень крепко и тихо шепчет: — Обещаю, солнышко, я заберу тебя, — он нежно гладит ребенка по голове, — мне только нужно твёрдо встать на ноги, чтобы ты ни в чем не нуждалась, хорошо? Девочка отрывает свое заплаканное личико от плеча брата и быстро кивает в знак согласия, конечно она подождёт, куда ж ещё ей деваться. Чимин целует ребенка в лоб и уходит. Закрывая за собой дверь и слыша за спиной громкие стоны матери в перемешку с ее плачем. На улице кромешная тьма, все-таки сейчас зима, и день проходит очень быстро. Выйдя на улицу, Пак теряется. Он не знает куда податься, ведь совсем не об этом думал, когда уходил из дома, но оставаться там он точно не хотел. Поэтому пошел в ближайшее круглосуточное кафе, купил на прихваченные деньги рамен и попросил сотрудника переночевать в магазине. Тот, конечно, ломался, но все-таки вошёл в положение старшеклассника и пустил его в каморку, где стояла односпальная кровать, маленький столик и старинный телевизор, который выглядит как коробка. На утро, когда Чимин проснулся от будильника, он сразу переоделся в школьную форму и собрался идти на занятия, но после вспомнил про все вещи. Сотрудник сказал, что Пак может оставить все в каморке, а ещё, что он может помочь с работой. За это Чимин был очень благодарен. Парень заходит в кабинет, садится за последнюю парту. В классе никого нет, ибо Пак пришел слишком рано, но ему нравится такая атмосфера. Он достал свой скетчбук и начал опять что-то рисовать. В ушах опять те самые наушники все с тем же самым английским исполнителем. В руках механический карандаш, а на плотном листе бумаги получается своеобразная картина какой-то парочки, если быть точнее, то два парня стоят в обнимку рядом с большим панорамным окном и смотрят на ночной Сеул. Романтика. На самом деле выглядит очень красиво. Но тут в абсолютной тишине, со своими мыслями, Пак просто не выдерживает. Он начинает плакать, надрывно всхлипывая. Карандаш валится из рук. Слезы душат, возрастая в геометрической прогрессии. Накатывает просто масштабная истерика. Именно так случается с людьми, которые держат все в себе и терпят, долго и мучительно терпят. Парень с горем пополам поднимает карандаш с пола, открывает последнюю страницу и пишет всего пять слов: «Как же я хочу умереть». Только представьте: всего пять слов, но в них столько боли. Столько эмоций вложено в эти слова на бумаге, но об этом никто не узнает. Не узнает же, правда? Светловолосый осматривает помещение и понимает, что это вовсе не его привычный кабинет, а соседний, скорее всего, класс старшеклассников, что уже на третьем году обучения. Сам же Чимин на первом. Поэтому он просто встаёт, вытирает рукавом черной толстовки лицо и начинает собирать вещи. Когда он выходил, скетчбук по случайности выпал из рюкзака: парень забыл закрыть его. Услышать звук от падения было невозможно — музыка в наушниках продолжала громко звучать.

***

Мин поднялся на крышу учебного заведения. Ученика, которому принадлежит блокнот, он так и не нашел. Юнги спрашивал про него у одноклассников и некоторых знакомых из параллели, но все тщетно. Совершенно никто не знает человека с именем Пак Чимин, а если и видели когда-то его, то не знают, в каком кабинете он учится. Парень ложится на крышу и смотрит пустым взглядом в небо. Он бы лежал так всю жизнь, но слишком холодно. На улице не май месяц все-таки. Именно поэтому он наслаждается этим маленьким моментом умиротворения. Тишина, небо такое красивое, падающие снежинки приземляются на теплую кожу лица и торопливо превращаются в капельки воды. Все так прекрасно. Дверь на крышу громко открывается и также громко закрывается, Мин обращает свое внимание и замечает красивого парня с пепельными волосами и глубокими карими глазами. Тот просто вбегает на крышу, облокачивается на перила, которые здесь для страховки от падения. А ещё они служат некой преградой для суицидников. Но когда эти перила останавливали людей, которые действительно хотят умереть? Скорее всего парень не заметил одиночную фигуру, мирно лежащую на холодном бетоне крыши. Скорее всего, не замечает и сейчас, когда на него так открыто пялятся. Он просто опустил голову вниз, и… заплакал? Да, именно так. Парень тихо заплакал, шмыгая носиком. Тогда Юнги бесшумно встал, достал из пачки мятную сигарету, засунул её в рот и подошёл к этому пареньку. — День не удался? — тихо спросил Мин, выпуская изо рта кольца едкого, но вкусного дыма. Паренёк же поднимает заплаканное лицо. Смотрит на Юна своими красивыми глазками, что наполнены болью. Лицо выражает полное недоумение, мол: «Что ты тут делаешь? Здесь же никого не было…» — Немного, — ещё раз шмыгая носом, тихо говорит собеседник. — Что-то случилось? Не каждый день можно увидеть парня, плачущего на крыше, знаешь ли, — делая очередную затяжку, — кстати, будешь? — тянет немного откуренную сигарету, — или тебе новую дать? — А? Нет, спасибо, я не курю, — опускает глаза, — я не думаю, что должен обсуждать, что у меня случилось с абсолютно незнакомым мне человеком. Мы только встретились… Да ещё и на крыше… — Так давай познакомимся? Я Юнги, Мин Юнги. А ты? — коротко улыбается и протягивает руку для рукопожатия. — Пак Чимин, — тянет руку в ответ. На самом деле, ему хочется все рассказать этому человеку напротив. Он такой уютный, такой красивый и такой неземной. Но нужно сохранять здравомыслие, нынче без этого никак. — Пак Чимин? — зачем-то переспрашивает. — Ну да, Пак Чимин. — Так ты хочешь умереть? — внезапно. Даже очень. Чимин не ожидал. Он правда не ожидал, что об этом скажут так легко и без какой либо насмешки. Он вообще не ожидал, что какой-то левый чувак узнает о его тайне. Именно поэтому глаза становятся размером по пять копеек. — Что? Откуда ты… — Откуда знаю? — тянет уголок губ вверх. — Ну… Я просто увидел в своем классе блокнот, открыл последнюю страницу, а там, цитирую: «Как же я хочу умереть», а в уголке: «Пак Чимин». Не считаешь нужным следить за своими вещами, Пак Чимин? — Что? В смысле? Я же клал его в рюкзак… — и начинает рыться в нем, помечая галочкой в голове, что и вправду обронил тогда свой скетчбук. — Ну и почему ты хочешь умереть? — Я не могу тебе сказать… — виновато отпускает голову в пол. — Я не тороплю тебя, ты можешь рассказать мне это, когда будешь готов, малыш, — и это звучит так спокойно и красиво. Будто сытый кот мурлычет над ухом. Хочется прижаться к этому человеку, заключить его в крепкие объятия и никогда не отпускать. Чувствовать его запах на своих вещах и ловить неприкрытый кайф с этого, но Чимин просто стоит, смотрит своими красивыми глазками, так ещё и с таким доверчивым взглядом, и тихонько кивает, — ты же не против, если мы будем дружить? — Конечно нет. Я рад, что познакомился с таким человеком, как ты, Юн. — Вот и отлично, малыш. И ведь их красивая история началась именно с этого.

***

— Юн, ты где? — немного встревоженный голос младшего звучит в динамике телефона, — я тебя нигде найти не могу. — А ты меня искал? — просто интересно. — Да. Я проверил твой класс, крышу, даже в столовой был, но нигде тебя не нашёл, — Чимин затихает, а потом внезапно громко выпаливает: — да ты даже на сообщения мои не отвечал, хен. — Прости, я спал, — и Чимин готов поклясться, что он слышит в этих словах улыбку. — Так ты дома? — выдохнул. — Да, я немного приболел, да и будильника не слышал. — Заболел? — Ага. — Мне придти? — волнуется. — Не стоит, Минни, — говорит так не потому, что не хочет, а потому, что мать опять с новым хахалем клиентом в соседней комнате. Юн просто рад, что сейчас такой век, где в трубке не слышно посторонних звуков, иначе ему бы было неловко. А Чимин, когда слышит это ласковое «Минни» из уст Юнги, забывает даже про то, что он вообще-то был зол на хена. Глупая улыбка мигом расползается на лице, и он даже забывает, что находится не дома, если каморку в забегаловке можно назвать домом. А самое главное, на душе так тепло, уютно и до невозможности мило. — Что? — немного проныл в трубку, — почему я не могу? — Потому что, — немного грубо, но Чимин привык к тому, что Юнги может иногда быть грубым и даже не замечать этого. — Ну хён, я хочу навестить тебя… Твоя мать совершенно не заботится о тебе. — Со мной все в порядке, малыш, я обещаю, что приду завтра в школу, хорошо? — Ладно. «Уж лучше так», — думает Пак, а на том конце трубки слышится копошение и звук, похожий на то, когда зажигают зажигалку. — Опять куришь? — Это четвертая сигарета за день, так что все нормально, — выпуская мятный дым из лёгких, отвечает спокойно Мин. — Да мне все равно, хен, ты слишком много куришь. Я же говорил тебе бросить. — Когда тебя нет, мне всегда хочется курить. Мин сказал не подумав, а Чимин застыл посреди улицы. Это было внезапно. И, как минимум, звучало как признание в любви. А ещё… Чимин уже почти год любит своего хена и для него это прямой инсульт, такое ощущение будто сердце выпрыгнет из груди. Поэтому он только и может стоять столбом, тяжело дышать в трубку и молчать, боясь сказать хоть слово. А Юнги, в общем-то, не соврал. Когда рядом маленький Минни, который не переносит запах сигарет и не важно, что Мин курит мятные, все равно противно и блевать хочется, он забывает о спасительном никотине. Просто в нём нет необходимости, когда рядом с тобой этот маленький чертёнок. Но вот когда его нет, и Юна пожирают его же собственные мысли, он чисто рефлекторно тянется за пачкой, втягивает в себя этот едкий дым и хватается за него, как за спасательный круг от всех плохих мыслей. Он даже не подозревает, что чувствует к младшему, но уже начинает догадываться. — Что ты молчишь? — интересуется Юн. — А что мне ответить? Я уже почти дошел до магазинчика. — Может тебе нормальную квартиру снять, а то живёшь там, как какой-то оборванец. — Опять ты за свое? Зачем тебе тратить свои деньги на меня? — Чимин потихоньку закипает. — А почему только на тебя? Может я тоже буду жить в этой квартире, — терпеливо отвечает. — Тогда почему бы тебе не жить одному? — вполне ожидаемый вопрос. — Малыш, без тебя как-то скучно. Вполне ожидаемый ответ на него.

***

Вокруг много пьяных людей. Помещение, провонявшее алкоголем, наркотиками, сигаретами, по́том от танцующих людей и сексом. Что тут делает Чимин, который даже алкоголь-то толком не пил, непонятно. Возможно, он в очередной раз забирает пьяного Юнги. Возможно, просто ищет очередную работу. Все как бы возможно. Но самый вероятный вариант — это то, что Юн как обычно написал Чимину и попросил его забрать, ну, а Пак у нас принцесса, которая хочет всем помочь. Поэтому он без вопросов поехал к своему горе-пьянице. — Юни, зачем ты опять напился? — хватая под руку, спрашивает младший. — О, мой малыш пришел, — тянет свои руки к лицу Пака Юнги. Тот не отстраняется, но все-таки боязно смотрит, потому что ну не надо так делать людям, которые от тебя без ума. Они же так совсем свихнутся! — Мой герой пришел забрать меня? — Ага, вылитый рыцарь в серебряных доспехах, — закатывая глаза, буркнул парень. — Ну Минни, не злись, я не хотел напиваться, правда… Оно само как-то. — Да у тебя всегда всё само как-то происходит, — отвечает Чим, попутно придерживая старшего, когда они выходят из клуба. — Я просто испугался своих чувств, подумал, что со мной что-то не так, и пошел в клуб выпить парочку рюмок с другом, но он съебался танцевать… А я опять остался со своими мыслями наедине. Поэтому и пил, очень много пил, — несколько раз споткнувшись по дороге, все-таки смог что-то ответить. — И почему ты думал, что с тобой что-то не так? — интересуется Чимин. — Потому что я парень, — с усмешкой отвечает Мин. — И что? Радуйся, ты хотя бы не истекаешь кровью каждый месяц, — пытаясь немного разрядить обстановку, шутит Минни. — Да лучше бы я истекал кровью каждый месяц, чем влюбился в парня. Как только Чимин слышит эти слова, то резко останавливается на месте и стоит несколько секунд, пытаясь понять правильно ли он все расслышал. Он правда надеется, что ему послышалось. Только вот Юнги своим серьезным лицом и тоном доказывает обратное. И Чимин соврет, если скажет, что он не рад этой новости. Ведь это значит, что у него есть шанс, шанс на взаимную любовь. Он не давал знать о своих чувствах только потому, что Мин в его глазах всегда был натуралом, никак иначе. А тут такой шанс. — В какого парня? — вполне вероятно. — В моего лучшего друга. Он такой невъебенно красивый, маленький, миленький и такой прикольный, — у Пака так сильно заблестели глаза, точно вот-вот зрачки превратятся сердечки. Чимин, кажется, умер. — А кто твой лучший друг? — Минни. — Что? Возможно Юнги настолько пьян, что думает, что это какой-то другой человек. (Но неужели он так своеобразно признался сейчас?) Возможно он просто шутит над Чимином. (Но младший хочет верить, что это не обман. Хочет верить, что его действительно любят). — Минни, мой лучший друг. Мы с ним не так давно знакомы. Да и познакомились при странных обстоятельствах. — Да уж, они действительно были странными. Я тогда плакал. Впервые перед кем-то, кроме сестры, — и Чимин не забыл про свое обещание, он сейчас усердно копит на то, чтобы снять квартиру и после забрать сестрёнку к себе. — Я тогда не знал что делать. Передо мной впервые кто-то плакал, и я впервые видел настолько сломанного человека. Я так сильно ненавижу его родителей, хоть и не знаком с ними. Но несмотря на жестокость с их стороны, Минни вырос таким прекрасным, что мне хочется загрести всего его в охапку и никогда не отпускать. — Я могу считать это за признание? — тихо спросил Чимин. — Возможно, — так же тихо ответил Мин.

***

Момент, когда Чимин выбирает маленькую, но уютную квартирку для себя и своей сестры, которую планирует забрать в скором времени, запомнился надолго. Ну, потому что он выбирал ее не один. Юн заходит за Чимином и попутно закрывает за собой дверь. Оба разуваются и начинают осматриваться. В глаза сразу же бросается большой зал, где все оформлено в своеобразном стиле, сбоку от прихожей была дверь, а за ней комната поменьше, скорее всего спальня, это понятно по большой двухместной кровати. — Вау~ Все-таки этот вариант просто идеален, как думаешь, Юни? — воодушевленно спросил Чимин. — Да, думаю твоей сестрёнке понравится, но зал… Где мы будем спать? — от этого вопроса у Минни в животе порхают не милые бабочки, а ебаные птеродактили. Ну, потому что это слишком мило, и он до сих пор не может привыкнуть к тому, что они вместе. Когда вопрос зашёл о сожительстве, а он зашёл слишком рано, парни остановились на том варианте, в котором Чимин накопит определенную сумму, и Юнги точно такую же, и они вместе снимут квартиру. Опустим тот факт, что квартира уже полностью куплена Юнги. — Там же есть диванчик, — говорит таким тоном, мол, тут все как бы очевидно. — А ты не боишься со мной в одной постели спать? — произносит Мин, обнимая со спины и горячо выдыхая прямо в ухо. — А чего мне боятся? — Ну, например, этого… — и кусает мочку уха, из-за чего Пак немного дёргается от внезапности, но не отстраняется, — или этого, — мягко целует куда-то в шею. — Юни, мне щекотно, — и начинает так заливисто смеяться, а где-то рядом умирает от счастья один Мин Юнги с мятными волосами и всегда одинаковым запахом парфюма в перемешку с мятным дымом от табака. — Я люблю тебя. — Что? — удивляется Чим. — Я. Тебя. Люблю. — Почему так внезапно? — а сам улыбается так счастливо. — Просто захотел сказать тебе это, — в словах проскальзывает маленькая улыбка. Чимин поворачивается лицом к Юнги и смотрит прямо в глаза. Берет его лицо в свои миниатюрные ладошки, встаёт на носочки и мягко целует в губы, на что получает моментальный ответ. Иногда Мин покусывает то нижнюю губу, то верхнюю, тем самым показывая свое доминирование, а Чимин и не против, чтобы над ним доминировали, поэтому он лишь позволяет терзать себе губы и изредка, на особенно болезненных приятных моментах, поскуливает. — Я тоже тебя люблю, Юни, — отстраняясь, шепчет Чимин.

***

Парни лежат в обнимку на диване и смотрят какое-то аниме по ноутбуку. На часах время перескочило за полночь, сестрёнка Чимина, которую они забрали буквально неделю назад, мирно спит в своей комнате, сладко причмокивая во сне, отчего становится жутко милой. Родители Мина хоть и говорили, что лучше бы парень нашел себе девушку, но все равно поддержали его, не стали заводить истерик по поводу и без, а просто отняли сына и отлично приняли Чимина в семью. Все вроде замечательно. Даже сейчас, когда Мин сует свои похотливые ручонки под тонкую растянутую домашнюю футболку Чимина. А тот то и дело их достаёт оттуда. — Юнги, блять, хватит, — немного раздражённо. — Я всего лишь хочу своего парня, — Мин ощутимо потерся своим уже вставшим членом о желанное местечко Чимина, отчего последней покраснел, как помидор, — это нормально, Минни, — внезапно томным голосом сказал Юн в самое ухо своего парня. — Но Юнги, там же сестрёнка спит. — А ты будь послушным мальчиков и не кричи так громко, как делаешь это обычно, — Юнги все же уложил руки на законное их место, на тонкую талию, которая скрывается под футболкой. — О боже, за что мне достался именно ты, — в шутку тихо прокричал Пак. Юнги лишь коротко посмеялся и начал гулять руками по телу своего парня, то затронет слишком чувствительные соски, то «нечаянно» заденет стояк, который болезненно ноет от трения о спортивные серые штаны, и требует к себе внимания. А Чимин только тихо всхлипывает от внезапно нахлынувших ощущений. Мину нравится такой Пак Чимин. Податливый, желающий горячего продолжения и готовый сделать своему папочке приятно. Нет, конечно Юнги нравится абсолютно любой Чимин, но такие моменты определенно придают особую изюминку. Чимин тянется за поцелуем, но не получает его, отчего по смешному обиженно надувает губки. Мин на это действие не обращает внимания. Если сейчас дать Паку то, что он хочет, то все удовольствие продлится не слишком долго. А сегодня старшему хочется подольше мучать своего малыша. Хочется слышать тихие стоны вперемешку с просьбами о большем. Юнги сдёргивает с Пака всю одежду. Оказывается, на нём нет нижнего белья, и это заставляет Мина возбудиться ещё сильнее, и теперь ему мешают собственные шорты и боксеры под ними. Член постоянно трётся о ткань, вызывая смешанные ощущения, поэтому следом за Чимином Юнги раздевает и себя. — Лежи так, — голосом, который не терпит возражения, говорит Мин, хватая за запястья малыша и заводя их над головой, — и если посмеешь прикоснутся к себе, обещаю, что завтра у тебя очень сильно будет болеть твоя сладкая попка, малыш. Чимин только и может, что подчиниться и часто закивать головой в знак согласия. Когда Мин дотягивается до тумбочки, которая стоит рядом с диваном, достает оттуда тюбик смазки с запахом мяты (его любимый) и несколько секс-игрушек, Чимин полностью теряется, потому что когда Юнги такой, это приводит к тому, что по итогу у Чимина просто крышесносный оргазм. Юнги берет розовый вибратор и обильно смазывает его, после также смазывает ею же вход малыша. После чего без предупреждения засовывает игрушку в тугую дырочку. Чимин слишком громко всхлипывает и кусает ребро ладони, чтобы не разбудить маленькую сестрёнку. Вставляя вибратор под правильным углом, так, чтобы касался простаты, старший нажимает кнопку включения и наслаждается открывшимся видом. Чимин то извивается, то прогибается до хруста в спине, то действительно не выдерживает и громко стонет, за что получает укус в районе внутренней стороны бедра. Хочется притронуться к себе, очень сильно хочется, потому что колом стоящий член начинает приносить болезненные ощущения, но ослушаться Чимин не может. Слишком уж страшен этот черт в гневе. Пак разочарованно стонет, когда игрушка перестает вибрировать и он ощущает давящую пустоту внутри, но не проходит и секунды, как его заполняет кое-что несравнимое с той игрушкой. Это папочка наконец потерял контроль и теперь грубо втрахивает своего мальчика в кровать, а Пак глаза в блаженстве закатывает, как последняя сука, и громко стонет. Перед закрытыми глазами взрываются фейерверки, тело прошибает в сильной эйфории, но папочке мало. Он ускоряет темп до бешеного и тихо рычит прямо в ухо Чимину. После нескольких минут он кончает прямо внутрь. Устало валится рядом и убирает прилипшую от пота челку. Притягивает к себе усталое тельце и нежно целует куда-то в лоб. — Ты такой хороший, малыш, — и продолжает оставлять маленькие поцелуи, — боже, я так тебя люблю, — а Чимин только ближе ластится, чтобы получить ещё больше приятных нежностей и наконец забрать свой поцелуй, который ему не дали сразу. И конечно же он получает его. — Я тоже тебя люблю, — куда-то в грудь Мина, шепчет Пак. И оба, наконец-то поистине счастливы.