Приключение беловолосого чуда! Или я сын Джираи!

Лежа на массивной каменной плите, я лениво изучал небо над горой Мьёбоку. Солнце здесь пекло немилосердно, зато камень под спиной за день нагрелся так, что приятно отдавал тепло в лопатки, заменяя мне ортопедический матрас. Я закинул руки за голову, наблюдая за медленным дрейфом облаков, которые цеплялись за вершины острых, словно клыки, скал. Где-то справа раздался синхронный всплеск, затем ещё один. Я даже не повернул головы. Я знал, что там происходит. У подножия скалы несколько мелких жаб, размером с кошку каждая, прыгали в неглубокий бассейн, до краёв наполненный густым, золотистым маслом. Одна из них промахнулась мимо зеркальной глади и со шлёпком приземлилась на край валуна, забавно раскинув лапы. Скучно. И воняет этой масляной дрянью на всю округу. Людей здесь не было. Вообще. От слова «совсем». Моё окружение состояло исключительно из амфибий-переростков, которые то и дело квакали о «великом предназначении» и «балансе природы». Ну и, конечно, я — единственный представитель людей в этом земноводном раю. Прошла уже неделя, а я всё ещё иногда ловлю себя на мысли, что всё это — какая-то затянувшаяся, абсурдная шутка. Если бы мне, в моей прошлой жизни в цивилизованном мире, кто-то сказал, что после смерти можно очнуться в теле аниме-персонажа, я бы рассмеялся этому идиоту в лицо. Но факты — упрямая и очень раздражающая вещь. В прошлой жизни я был обычным человеком. А потом — резкий визг тормозов, ослепительный свет фар, сокрушительный удар, от которого, казалось, кости превратились в труху, и благословенная темнота. Классика жанра. Сдох под колёсами грузовика. А затем я открыл глаза уже здесь. Резкий запах масла ударил в нос, а сверху на меня таращились два странных, сморщенных лица. Позже я узнал, как их зовут. Фукасаку и Шима. На вид — обычные жабы-пенсионерки, если не считать одежды и того факта, что они разговаривают. Но первое впечатление было обманчивым. Эти «мелкие» твари могли спокойно отдавать приказы существам вроде Гамабунты. Эту исполинскую тушу, размером с небоскреб, я видел издалека несколько дней назад. Он сидел у скалы, курил трубку размером с столб и выглядел как босс локации, к которому мне пока лучше не соваться. После этого зрелища я быстро пересмотрел своё отношение к местной фауне. Пока мой уровень равен нулю, с этими высокоуровневыми NPC лучше не конфликтовать. Я перевернулся на бок, подложив ладонь под голову. Судя по тем обрывкам воспоминаний, что достались мне от прошлого владельца этого тела, меня теперь зовут Ашура. Память приходила кусками, словно битые файлы на жестком диске, но основные квестовые маркеры я уловил. Например, я знал, кто мой отец. Легендарный Саннин, Джирайя. В воспоминаниях Ашуры он мелькнул всего один раз. Высокий мужчина с нелепой гривой белых волос, громким, раздражающим голосом и вечным запахом алкоголя. Он пробыл здесь недолго, переговорил о чём-то с Жабим Пророком и просто ушёл, даже не взглянув на сына. Ушёл, как говорится, за хлебом и не вернулся. База что сказать. Я тихо фыркнул. Отец-алкаш, который бросил семью ради путешествий и написания низкосортной эротики — отличный старт карьеры. Но, в отличие от отца, местные жабы за мной приглядывали внимательно. Я бы даже сказал, слишком внимательно. Я скосил взгляд на соседний камень. Там лежала длинная деревянная палка. Тонкая, идеально ровная, отполированная до блеска от постоянных ударов. Местный инструмент педагогики.  Мой «любимый» учитель. Потерял концентрацию? Палка. Плохой контроль чакры? Палка. Посмотрели не в ту сторону? Еще одна палка. Я вздохнул и прикрыл глаза, концентрируясь на ощущениях. Чакра. Странное, чужеродное слово, но к нему быстро привыкаешь, когда оно становится частью тебя. Это была энергия, циркулирующая внутри тела. Я чувствовал её как тёплый, вибрирующий поток, текущий по невидимым каналам.  Прошлый Ашура уже умел ею манипулировать, так что мне достался персонаж с прокачанным базовым навыком. Поэтому жабы и решили, что я готов к следующему шагу — обучению сендзюцу, управлению природной энергией. Я снова посмотрел в сторону масляного бассейна. Несколько дней назад прошлый владелец тела стоял именно там. Я видел это в его последних воспоминаниях, словно запись с компа или телефона. Он пытался собрать энергию вокруг себя, впитать её. Но поток вышел из-под контроля. Природная энергия оказалась слишком мощной, слишком дикой. Тело парня дрогнуло, ноги поехали по скользкому краю камня. Он упал. Масло всплеснуло, поглощая его. После этого воспоминание обрывалось чернотой. А через какое-то время проснулся уже я. Получается, этот идиот наглотался жабьего масла и благополучно откинул ласты, уступив место мне. И теперь его же учителя пытаются заставить меня повторить этот трюк.  Перспектива стать каменной статуей жабы, которых здесь было навалом вдоль дорог, меня совершенно не прельщала. — Ашура. Голос раздался над самым ухом. Я даже не вздрогнул. Мой слух стал намного острее за эту неделю. — Я слышу тебя, Фукасаку-сама, — не поворачивая головы, бросил я в небо. В поле зрения появился зелёный силуэт. Фукасаку стоял на камне, глядя на меня сверху вниз своим вечно серьёзным, пронзительным взглядом. В лапах у него уже была та самая палка. Он держал её с лёгкостью опытного палача. — Пора тренироваться. У тебя был час отдыха. Я продолжал смотреть на облака, делая вид, что меня это не касается. — Я занят, дедуля. Небольшая, зловещая пауза. — Чем? — Постигаю дзен. Анализирую траекторию движения облаков и их влияние на микроклимат горы Мьёбоку. Это часть ментальной тренировки, — выдал я максимально серьёзным тоном, надеясь, что жаба купится на эту чушь. Раздался короткий, хищный свист. Палка со смачным стуком впечаталась мне точно в бок. Удар был точным, быстрым и невероятно болезненным. «Сука! Старый садист, минус двадцать хитпоинтов! Когда-нибудь я пущу тебя на французский деликатес!» — мрачно подумал я, подавляя желание взвыть от боли, но на лицо нацепил выражение лёгкой обиды. Я резко сел, потирая ушибленное место. Фукасаку невозмутимо опустил палку, словно ничего не произошло. Его лицо было непроницаемым. — Концентрация. Хватит валять дурака, Ашура. У тебя огромный потенциал, но ты ленив, как твой отец. Я посмотрел на него. — Можно было просто сказать. Я же человек, я понимаю слова. — Я сказал. Моя палка — лучший учитель. Она никогда не лжёт и бьёт только по делу. Он повернулся и легким, пружинистым прыжком переместился на соседний валун, стоящий у самого края масляного бассейна.  Оттуда тянуло тяжёлым, дурманящим запахом. — Вставай. Хватит тратить моё и своё время. Нам нужно закончить хотя бы первую стадию до конца недели. Я нехотя поднялся, разминая затёкшие мышцы, и подошёл к краю площадки. Масло у подножия скалы лениво плескалось, отражая небо. Фукасаку остановился передо мной, его тень падала на мою фигуру. — Сядь в позу лотоса. Я сел, стараясь игнорировать запах масла. — Закрой глаза. Дыши ровно. Очисть разум. Я закрыл глаза, послушно выполняя инструкции. Вдох. Выдох. Чакра внутри тела двигалась спокойно, привычным, тёплым потоком. Я уже научился контролировать её, словно это была дополнительная конечность. — Почувствуй поток своей чакры, — продолжал инструктировать Фукасаку. — А теперь… вытяни своё восприятие наружу. Попытайся почувствовать энергию вокруг себя. Она везде: в воздухе, в камнях, в масле, в ветре. Она дикая, но она готова стать частью тебя. Я сосредоточился. Легкий ветерок коснулся кожи. Где-то рядом прыгнула жаба, звук её шлепка эхом отозвался в ушах. Масло тихо, ритмично плескалось у подножия валуна. Мир вокруг был наполнен звуками и запахами. Я попытался ухватить что-то ещё. Что-то неуловимое, что-то, что лежало за пределами обычных чувств. Я потянулся вниманием наружу, пытаясь зацепить этот дикий поток природной энергии. Тук. Палка с резким звуком ударила по плечу, сбивая всю концентрацию. Удар был не сильным, но очень обидным. — Ты отвлёкся, — констатировал Фукасаку. — Твои мысли снова блуждают. Ты думаешь о еде? О женщинах? О том, как сбежать? Я стиснул зубы, подавляя раздражение. «Я думаю о том, как засунуть эту палку тебе в…»  — мысленно закончил я, но вслух сказал: — Я пытаюсь, Фукасаку-сама. Трудно концентрироваться, когда тебя постоянно бьют. Это немного сбивает настрой. — Пытайся лучше. Если ты не сможешь контролировать природную энергию, она поглотит тебя, и ты станешь камнем. Это намного хуже, чем удар палкой. А теперь — снова. Я снова закрыл глаза. Вдох. Выдох. Успокоить разум. Игнорировать боль в боку. Игнорировать запах масла. Поток чакры выровнялся, став зеркально гладким. Я снова потянулся вниманием наружу, стараясь стать частью этого мира, а не просто наблюдателем. Я пытался нащупать ту самую грань, отделиться от своего «Я» и слиться с окружением. И в этот момент, когда я почти достиг нужного состояния, что-то в окружающем мире резко  изменилось. Перед моими закрытыми глазами, в абсолютной темноте разума, вдруг вспыхнула тонкая, ослепительно светлая линия. Я невольно нахмурился, пытаясь понять, что происходит. Может, это побочный эффект сендзюцу? Или я наконец-то увидел природную энергию? Линия начала быстро расширяться, разворачиваясь в прямоугольник, светящийся мягким, голубоватым светом. Это было похоже на проекцию, висящую в воздухе прямо предо мной. Я резко открыл глаза, ожидая, что видение исчезнет. Но оно не исчезло. Прямо передо мной, в метре от моего лица, в воздухе висело прозрачное, слабо светящееся окно. Фукасаку продолжал что-то говорить, я видел, как шевелятся его губы, видел, как он помахивает палкой, но я уже не слышал ни единого его слова. Весь мир вокруг словно замер, а на поверхности окна начали медленно, буква за буквой, появляться слова, написанные на моем родном, русском языке. Пользователь обнаружен. Анализ совместимости с носителем… Успешно. Привязка души… Успешно. Загрузка данных мира… Успешно. Инициализация Системы игрока начата. Я несколько секунд молча смотрел на эту надпись, не веря собственным глазам. Сердце в груди забилось как сумасшедшее, а в голове пронеслась только одна мысль: «Наконец-то!» Я медленно поднял руку и провёл ладонью по лицу, стирая выступивший пот и пытаясь скрыть хищную ухмылку, которая сама собой поползла по губам. Я медленно, шумно выдохнул, чувствуя, как по телу разливается волна адреналина и предвкушения. Это ощущение было намного лучше, чем любой дзен. — Ну, наконец-то, — тихо, почти одними губами, прошептал я. Я снова посмотрел на светящееся окно, на Фукасаку, на масляный бассейн. Мир вокруг меня вдруг перестал быть скучным, вонючим и опасным. Теперь он стал игрой. «Читы активированы. А я уж думал, этот мир придется проходить на хардкоре. Посмотрим, кто теперь кого будет бить палкой, старый пердун!».