Приключение беловолосого чуда! Или я сын Джираи!

POV Шисуи Учиха Мои легкие горели от напряжения.  Я отбил летящий в лицо кунай и, развернувшись в воздухе, ударил ногой в грудь одного из шиноби Облака. Тот отлетел, но мгновенно сгруппировался.  Их тактика была безупречной. Идеальная командная работа элитного отряда. Почему они еще не чунины? Когда они напали на наш лагерь, я сразу активировал Шаринган. Первого, самого крупного из нападавших, мне удалось поймать во взгляд почти мгновенно. Иллюзия Демонического Дерева сковала его разум, и он рухнул на колени, пуская слюни.  Но второй оказался куда умнее.  — Не смотреть ему в глаза! Работать по сенсорике! — крикнул он, плотно зажмуриваясь.  Он пустил по своему телу и земле тончайшие разряды стихии Молнии, создав вокруг себя электромагнитный радар. С закрытыми глазами он прекрасно чувствовал мои движения. Мое главное оружие — гендзюцу — стало бесполезным. Мне пришлось вступить с ним в изматывающий тайдзюцу на запредельных скоростях.  Но хуже всего было то, что их командир — подросток со скучающим взглядом и тяжелым тесаком — даже не посмотрел в мою сторону.  «Убить медика. Обесточить команду», — это негласное правило любой войны.  Пока мечник с закрытыми глазами сковывал меня боем, не давая использовать Шуншин, их лидер, направился прямо к Каэде.  Девочка попыталась отбиться. Она бросила несколько кунаев с взрывными печатями, но Даруи, так его сокомандники прозвали, просто прошел сквозь взрыв, прикрывшись черными молниями.  — Каэде! — я попытался разорвать дистанцию, но слепой мечник тут же полоснул меня кунаем по плечу, заставляя уйти в глухую оборону.  Я видел, как тесак Даруи опускается. Видел, как кровь Каэде брызнула на зеленую траву.  Мое сердце пропустило удар.  Впервые в жизни я почувствовал абсолютное, парализующее бессилие. Я — Шисуи Телесного Мерцания, гений клана Учиха, не успевал спасти свою команду.  А затем лес содрогнулся.  Это не было похоже на обычный выброс чакры. Воздух стал тяжелым, густым, словно перед разрушительным бедствием. Земля под ногами мелко завибрировала.  Я краем глаза уловил смазанное белое пятно.  Ашура не появился с привычным тихим хлопком Шуншина. Он ворвался на поляну как пушечное ядро, проломив собой звуковой барьер.  То, что произошло дальше, навсегда отпечаталось в моей памяти.  Я видел, как мой десятилетний напарник — тот самый парень, который всегда просчитывал чакру и говорил о нас как о фигурах на доске — голой рукой перехватил искрящийся черными молниями клинок Даруи.  Лицо Ашуры изменилось. Вокруг его фиолетовых глаз проступили кроваво-красные линии. От него больше не веяло холодной расчетливостью. Это была чистая, первобытная ярость самой природы.  — Ты тронул мою команду.  Голос Ашуры заставил даже моего слепого противника содрогнуться и открыть глаза.  Удар.  Чудовищный, не поддающийся законам физики удар. Воздух разорвало с таким грохотом, что у меня заложило уши. Даруи улетел в лес, ломая деревья, словно сухие спички.  Слепой мечник из Облака, осознав, что только что произошло, в ужасе попятился.  — Отступаем! — завопил он.  Он подхватил своего парализованного иллюзией товарища, закинул его на плечо и бросился в чащу, туда, куда улетел их командир. Я не стал их преследовать.  Я деактивировал Шаринган и бросился к Каэде.  Ашура уже стоял на коленях рядом с ней. Красные линии на его лице начали стремительно тускнеть. Природная энергия, которую он каким-то немыслимым образом умудрился впитать, покидала его тело, оставляя после себя разрушительные последствия.  Он прижимал дрожащие, окровавленные руки к глубокой ране на плече девочки, пытаясь остановить кровотечение. Его губы еле беззвучно шевелились. Он просто в ужасе смотрел на кровь своей подруги.  — Держись... держись, не смей умирать, — хрипел он, и по его подбородку вдруг покатилась тонкая струйка собственной крови. Внутренние органы не выдержали нагрузки Сендзюцу как я заметил.  — Ашура! Отпусти, я перевяжу! — я упал на колени с другой стороны, доставая из уцелевшей половины сумки Каэде бинты и кровоостанавливающую мазь.  Ашура поднял на меня взгляд. Его фиолетовые глаза были мутными, зрачки расширились.  — Я... не рассчитал откат, — едва слышно прошептал он. Его голос дрогнул, сорвавшись на детский, испуганный шепот. — Шисуи... спаси ее. Пожалуйста.  Его глаза закатились, и он рухнул на бок, потеряв сознание.  На поляне повисла мертвая, звенящая тишина, прерываемая только прерывистым, булькающим дыханием Каэде.  Я остался один.  Двое моих напарников лежали на пропитанной кровью траве. Один умирал от чудовищной раны, второй — от истощения и разрыва чакра-каналов после использования запретной силы.  Я стиснул зубы так сильно, что почувствовал вкус крови во рту.  Никакой паники. Эмоции потом. Сейчас я командир.  Я разорвал рукав куртки Каэде. Рана была глубокой, но тесак Даруи не задел артерию — Ашура успел отшвырнуть его в последнюю долю секунды. Я щедро залил разрез мазью и туго перетянул плечо бинтом, останавливая кровь. Девочка тихо застонала в беспамятстве.  Затем я проверил пульс Ашуры. Он бился слабо, аритмично. Его тело горело, словно в лихорадке. Природная энергия выжгла его резерв досуха.  Я аккуратно перенес их обоих к корням дерева, в самую глухую тень, и расставил вокруг ловушки из лески и кунаев.  Сев на землю рядом с ними, я устало привалился спиной к дереву и активировал Шаринган на постоянную работу, игнорируя боль в глазах.  Я буду сидеть здесь и охранять их сон столько, сколько потребуется. Хоть все оставшиеся дни экзамена.  Я посмотрел на бледное лицо Ашуры. Монстр, гений, расчетливый мальчишка.  «Ты чуть не убил себя, чтобы спасти ее», — я закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается тяжелая, но теплая волна абсолютного уважения к этому парню. — «Мы команда, Ашура. Настоящая. И я вытащу вас обоих». Конец Pov Шисуи *** Я открыл глаза.  Первым ощущением была боль. Она не пульсировала, как при истощении маны, а рвала тело на части изнутри. Каждая мышца, каждая кость, каждый канал чакры горели так, словно по ним пустили битое стекло.  Я попытался сделать вдох, и грудная клетка отозвалась глухим, мучительным спазмом.  Перед глазами тут же развернулось полупрозрачное синее окно. Внимание: Критическое повреждение чакра-каналов. Статус: Откат применения Природной энергии (Сендзюцу).  Наложен дебафф «Разрыв связок»: Все физические характеристики снижены на 60%. Блокировка регенерации. Время до восстановления: 48 часов. Я смотрел на эти строчки, и внутри не было ни привычного азарта, ни раздражения на разработчиков. Я просто смотрел на сухую констатацию того факта, что я едва не убил себя.  Потому что это больше не была игра.  Я медленно, стиснув зубы до скрежета, повернул голову.  Мы находились в корнях того самого гигантского дерева. Вокруг были натянуты лески с кунаями и взрывными печатями.  Шисуи сидел в двух метрах от меня, привалившись спиной к дереву. Его руки были скрещены на груди, кунай зажат в пальцах. Глаза закрыты, но под ними залегли такие черные тени, что он казался постаревшим на десять лет. Его одежда была пропитана грязью и чужой кровью.  Чуть дальше, на подстеленном плаще, лежала Каэде.  Я рефлекторно дернулся к ней, забыв про боль, и тут же сдавленно зашипел, падая обратно на землю.  Шисуи мгновенно распахнул глаза. Красный цвет Шарингана полыхнул в полумраке корней и тут же погас. Учиха шумно выдохнул, роняя голову на ствол дерева.  — Очнулся, придурок, — его голос был хриплым, сорванным. — Лежи. Не дергайся. У тебя внутреннее кровотечение только-только остановилось.  — Каэде... — прохрипел я. Горло пересохло так, словно я глотал песок.  — Жива, — Шисуи устало потер лицо ладонями. — Рана глубокая, но я успел перетянуть артерию. Утром она приходила в себя на пару минут, даже смогла пустить немного медицинской чакры себе в плечо. Сейчас спит. Лихорадка спала.  Я прикрыл глаза, чувствуя, как колоссальный, невыносимый груз падает с плеч. Жива.  — Сколько я провалялся? — спросил я, пытаясь сесть. Боль прошила спину, но я заставил себя терпеть.  — Сутки. Сегодня четвертый день экзамена, — Шисуи поднялся на ноги. Его слегка пошатнуло. Он не спал все это время, охраняя наш покой. — Если мы хотим пройти этот этап, нам нужно выдвигаться к Башне. Свитки у нас есть.  Я посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Дебафф резал мои статы, превращая меня из смертоносного дд-шника в обычного, слабого десятилетнего ребенка.  Я поднял взгляд на напарника.  — Спасибо, Шисуи. За то, что вытащил нас.  Учиха слабо усмехнулся, подходя ближе и протягивая мне флягу с водой.  — Это ты вытащил нас, Ашура. То, что ты сделал с тем парнем из Облака... я никогда не видел такой силы. Но если ты еще раз выкинешь подобное и доведешь себя до предсмертного состояния, я лично убью тебя. Понял?  Я сделал жадный глоток воды и кивнул.  — Понял. Больше никаких соло выходок.  Я медленно, опираясь о ствол дерева, поднялся на ноги. Колени предательски дрожали. Интеллект В-ранга молчал, не предлагая никаких хитрых тактик. Сейчас была только голая реальность: мы ранены, истощены, и нам нужно пройти еще несколько километров по Лесу Смерти.  Я подошел к спящей Каэде. Девочка была бледной, ее дыхание оставалось поверхностным. Идти сама она не сможет.  — Я понесу ее, — сказал Шисуи, подходя сзади. — У тебя чакра на нуле.  — У тебя тоже, — я покачал головой. — Ты как погляжу держал Шаринган сутки нон-стоп. Если на нас нападут, ты должен быть готов отразить удар. Ты наш единственный целый боец.  Я сложил пальцы в крестообразную печать.  — Ашура, нет! — рявкнул Шисуи, делая шаг вперед. — Твои каналы разорваны!  — Я справлюсь, — упрямо процедил я.  Теневое клонирование (Фиолетовая). Активация.  Боль была такой вспышкой, что я едва не потерял сознание во второй раз. Резерв чакры, и без того пустой, просел до критического минимума. Из носа пошла кровь. Но рядом со мной с тихим хлопком материализовался мой клон.  Копия выглядела такой же помятой и бледной, как и я, но на ногах стояла твердо.  Я вытер кровь рукавом.  — Бери ее, — тихо скомандовал я клону. — Аккуратно.  Клон молча кивнул. Он опустился на колени, бережно, стараясь не задеть перебинтованное плечо, поднял Каэде и устроил ее у себя на спине. Девочка тихонько застонала во сне, но не проснулась, уткнувшись лицом в здоровое плечо моей копии.  Шисуи долго смотрел на меня. В его глазах больше не было непонимания. Только глубокое, тяжелое уважение.  — Ты неисправим, напарник, — тихо сказал он.  — Я просто возвращаю должок за тот забег до полигона, — я попытался усмехнуться, но губы слушались плохо. — Веди нас, капитан.  Шисуи кивнул, обнажая кунай.  Мы выдвинулись.  Это был самый медленный и мучительный переход в моей жизни. Никаких прыжков по деревьям. Никаких Шуншинов и Бесшумных шагов. Мы шли по земле, продираясь сквозь густой подлесок. Шисуи шел впереди, сканируя каждый куст обычным зрением — на Шаринган у него не осталось сил. Мой клон шел в центре, тяжело ступая и крепко держа Каэде.  Я замыкал строй, опираясь на подобранную палку.  Каждый шаг отдавался болью. Лес Смерти давил своей тишиной. Я больше не вызывал интерфейс, не проверял таймеры и не искал глазами маяки опыта. Я просто смотрел в спину Шисуи и на профиль спящей Каэде.  Мир перестал быть набором цифр. Он стал настоящим. И эти двое людей впереди были самым ценным, что у меня здесь было.  К вечеру четвертого дня в просвете между деревьями показались серые, монолитные стены центральной Башни. *** Мы ввалились в просторный холл центральной Башни, оставляя за собой грязные следы и капли крови на идеально чистом полу. Яркий свет ламп резанул по глазам. После полумрака Леса Смерти это казалось физически больно.  В холле было пусто. Только две огромные каменные статуи складывали печати, возвышаясь над ареной.  Шисуи, пошатываясь, подошел к центру зала. Он достал из-под куртки Свиток Неба, я дрожащей рукой кинул ему Свиток Земли. Учиха положил их на пол и одновременно развернул.  Символы на пергаменте вспыхнули. Резкий хлопок, облако белого дыма — и перед нами материализовался Токума Хьюга.  Наставник стоял скрестив руки на груди, с привычным строгим выражением лица, готовый поздравить свою команду с блестящим прохождением второго этапа...  Его лицо изменилось за долю секунды.  Строгость сменилась абсолютным, ледяным шоком. Токума сделал шаг вперед, оглядывая наш жалкий строй. Шисуи, еле стоящий на ногах, покрытый грязью и чужой кровью. Я, опирающийся на палку, с лицом цвета мела. И мой Теневой клон, на спине которого без сознания висела бледная Каэдэ с наспех перебинтованным плечом.  — Медиков! Срочно в главный холл! — голос Токумы разорвал тишину Башни. Это был не приказ наставника, это был рев боевого командира.  В ту же секунду вены вокруг его белых глаз вздулись. Бьякуган.  Он мгновенно просканировал нас, чтобы оценить тяжесть травм до прибытия врачей. Его взгляд скользнул по Каэдэ.  — Глубокое ножевое. Артерия цела. Сильная кровопотеря, но каналы стабильны, — быстро, словно машина, констатировал Токума, подходя к нам. Его взгляд переместился на Шисуи. — Истощение резерва. Перенапряжение зрительных нервов... Ты держал Шаринган сутками? Идиот… Шисуи лишь виновато усмехнулся и осел прямо на пол, привалившись к колонне.  Затем Бьякуган Токумы сфокусировался на мне.  Хьюга замер. Он смотрел прямо на мою грудную клетку, туда, где сплеталась сеть чакра-каналов. Его белые глаза расширились до предела, а губы слегка приоткрылись. Человек, которого я считал воплощением выдержки и дисциплины, сейчас выглядел по настоящему напуганным.  — Ашура... — выдохнул он, делая к моему клону медленный шаг. — Что ты с собой сделал?  Я криво ухмыльнулся, чувствуя привкус железа на губах.  — Решил проблему с непредвиденным мини-боссом на локации.  Токума не обратил внимания на мои странные слова. Он продолжал смотреть на мою СЦЧ, и я понимал, что именно он там видит. Мои каналы чакры, обычно ровные и синие, сейчас напоминали выжженные русла рек. Они были расширены, покрыты микроразрывами и слабо пульсировали от остаточного напряжения. Природная энергия пронеслась по ним, как ураган, едва не разорвав меня на куски.  — Твоя система циркуляции... она выглядит так, словно через нее пропустили стихийное бедствие. Очаг чакры надорван по краям, — голос наставника дрогнул. — С такими травмами ты должен лежать в коме. Но ты... ты стоишь. И ты поддерживаешь Теневого клона!  — Нашему медику нужен был транспорт, — я пожал плечами, и эта попытка казаться крутым обошлась мне в новый приступ боли в ребрах.  Из коридора выбежала бригада ирьенинов с носилками.  — Отмена, — мысленно приказал я.  Теневой клон бережно переложил Каэдэ на носилки к врачам и растворился в облаке дыма.  Откат ударил меня под дых. Ноги подкосились. Я начал заваливаться лицом вперед, но крепкие руки Токумы перехватили меня, не дав упасть на жесткий каменный пол. Наставник легко поднял меня на руки, как пушинку.  Я краем глаза посмотрел на системное окно, которое упрямо висело на периферии зрения.  Дебафф «Разрыв связок» Статус: Все физические характеристики снижены на 60%. Осталось времени до снятия: 30:14:59. Статус: Сендзюцу — Бриллиантовая Стихия Ветра: Разрез — Золото ... «Тридцать часов», — я закрыл глаза, чувствуя, как сознание наконец-то проваливается в спасительную темноту. — «Как раз хватит, чтобы отоспаться до начала отборочных боев на арене. Мы прошли, Шисуи, Каэдэ…».