Приключение беловолосого чуда! Или я сын Джираи!

Гул трибун постепенно стихал, оставаясь где-то за толстыми стенами коридоров арены.  Я сидел на жесткой кушетке в медицинском отсеке, позволяя ирьенину обрабатывать порезы на моих руках. На соседней кушетке сидел Шисуи. Правый рукав его куртки был разорван в клочья моим Вакуумным Клинком, а на шее красовалась тонкая красная полоса — след от давления моего Ветра.  Мы оба тяжело дышали, но на наших лицах играли легкие, довольные ухмылки.  «Резерв чакры: 9%», — сухо констатировал мой Интеллект В-ранга, сканируя тело. — «Состояние критическое. Еще пара секунд того боя, и мы бы оба упали в обморок от истощения. Чертов Учиха. Заставил меня сжечь всю стамину ради одной ничьи». — Жаль, что мы не закончили, — тихо произнес Шисуи, морщась, когда медик приложил к его плечу мазь. Его Шаринган был деактивирован, и глаза снова стали привычного, глубокого черного цвета. — Я только-только начал видеть твои тайминги.  — Если бы мы продолжили, мы бы закончили в реанимации соседними койками с Каэдэ, — я ровно посмотрел на напарника, не выдавая своей усталости. — И тогда Токума-сенсей лично бы нас добил за срыв командной работы. Ничья — рациональный исход.  Шисуи тихо рассмеялся, откидываясь на стену.  Дверь отсека открылась, и на пороге появился Генма Ширануи. Проктор обвел нас внимательным взглядом и кивнул.  — Приведите себя в порядок. Хокаге-сама ждет вас на центральном подиуме. Церемония награждения через пять минут.  Мы с Учихой переглянулись. Время получать награду за пройденный рейд.  Выход на центральный подиум арены сопровождался новой волной оваций. Зрители уже расходились, но лорды, джонины и элита Конохи остались, чтобы поприветствовать новое поколение офицеров.  Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, стоял в центре подиума. Рядом с ним на бархатных подушках покоились два сложенных стандартных жилета шиноби Листа.  Мы с Шисуи подошли и синхронно, как по учебнику, опустились на одно колено.  — Встаньте, — голос Третьего был теплым, но полным скрытой мощи. — Сегодня вы показали не просто выдающиеся навыки и силу. Вы показали то, что делает шиноби Листа по-настоящему великими: способность думать на шаг вперед, уважать своего противника и не сдаваться перед превосходящей силой.  Сарутоби взял с подушки первый жилет и протянул его Шисуи. Учиха принял его обеими руками, сдержанно кивнув.  Затем Хокаге взял второй жилет. Он посмотрел на меня, и в его старых, мудрых глазах мелькнуло узнавание. Он точно знал, чей я сын, и явно видел сходство.  — Ашура. Твой контроль стихии и тактический ум достойны высших похвал. Носи этот жилет с честью, — он протянул мне тяжелую, зеленую ткань.  — Благодарю, Хокаге-сама. Моя жизнь принадлежит Конохе, — я ответил заученной, идеальной фразой, принимая экипировку.  Но внутри меня бушевала настоящая буря геймерского восторга. Стоило моим пальцам коснуться ткани, как перед глазами вспыхнуло окно Системы.  Предмет: Стандартный Жилет Чунина (Лист). Ранг: Редкий (Синий). Статус: Экипировано. Бонусы: +10% к физической защите от режущего урона. +6 слотов быстрого доступа для свитков.  «Отлично. Расширение инвентаря и бафф на деф. Наконец-то нормальный шмот», — я мысленно потер руки, надевая жилет поверх своего белого плаща и застегивая молнию. Сидел как влитой.  Церемония завершилась коротким напутствием. Нас отпустили.  Мы с Шисуи договорились встретиться через пару часов у входа в госпиталь, чтобы навестить Каэдэ. Ему нужно было доложить о результатах главе своего клана, а мне... мне нужно было тихое место.  Я свернул в безлюдный переулок позади арены, прислонился спиной к теплой кирпичной стене и закрыл глаза.  — Система, — мысленно скомандовал я. — Выдавай главную награду за финальный квест.  Пространство перед закрытыми веками взорвалось ослепительным золотым светом, который постепенно начал темнеть, наливаясь густым, насыщенным багровым цветом. Рубашка карты медленно вращалась, пульсируя такой энергией, что у меня по спине пробежали мурашки.  Это была не Бронза. Не Серебро. Не Фиол и даже не Золото.  Легендарный дроп. Красная Карта. Шанс выпадения — крайне мал.  Карта с резким звуком перевернулась.  Легендарная Карточка (Красная): «Сердце Бури» (Пассивный навык).  Тип: Фундаментальная мутация очага чакры.  Описание: Ваша система циркуляции чакры перестраивается, поглощая фоновую энергию мира.  Эффект 1: Объем чакры принудительно повышается до А-ранга (Идеальная совместимость со стихией Ветра). Эффект 2: Пассивное восстановление маны ускорено на 200% в фоновом. Эффект 3: Нивелирует 80% физического урона при использовании Сендзюцу. Очаг больше не разорвется от природной энергии. Я медленно открыл глаза. В переулке было тихо, но внутри меня ревел ураган.  «Они закрыли мою главную уязвимость», — мой внутренний геймер хищно оскалился, глядя на описание.  Все это время я был стеклянной пушкой. У меня был Интеллект, Ловкость, идеальные навыки, но мой резерв Чакры болтался на жалком В-ранге. Я высыхал за пару сильных техник. Из-за этого Сендзюцу едва не разорвало меня на куски в Лесу Смерти.  Эта Красная карта не давала мне новых техник, чтобы пускать пыль в глаза. Она делала нечто куда более ценное. Она превращала меня в монстра, который может спамить Золотыми навыками и не падать в обморок.  Статус обновлен.  Чакра: А-ранг (Интеграция завершена).  Я глубоко вдохнул. Воздух показался необычайно сладким. Я чувствовал, там, где находился очаг чакры, ритмично пульсирует плотный, бесконечный океан энергии. Усталость от боя с Шисуи испарилась, словно ее и не было.  Я оттолкнулся от стены, поправляя новенький жилет Чунина.  Пора было найти Джирайю. Старик обещал проставиться обедом в случае победы, а с моим новым резервом чакры аппетит проснулся просто зверский. *** Запах жареного мяса и специй ударил в нос, стоило мне отодвинуть деревянную дверь ресторанчика «Якинику Кью».  Внутри было шумно, но я мгновенно вычислил нужный столик. Джирайя сидел в самом углу, вальяжно развалившись на подушке, и уже допивал первую пиалу саке. Перед ним дымилась решетка гриля, на которой шкварчали лучшие куски мраморной говядины.  Заметив меня, старик широко оскалился и махнул огромной рукой.  — А вот и новоиспеченный чунин Конохи! Иди сюда, победитель!  Я спокойно подошел к столику и опустился на подушку напротив. Мой новый зеленый жилет приятно холодил плечи.  — Технически, это была ничья, старик, — ровно поправил я, ловко подхватывая палочками ближайший кусок мяса с гриля и отправляя его в рот.  — Ничья с гением клана Учиха, у которого пробудилось третье томоэ, считается за чистую победу, пацан, — Джирайя усмехнулся, наливая себе еще саке. — Я видел твой последний маневр. Ослепить Шаринган вспышкой внутри огненного купола? Грязный, подлый и абсолютно гениальный ход. Я горжусь тобой! Я лишь слегка кивнул в знак благодарности, не сбавляя темпа поглощения еды. Моя новая Легендарная пассивка «Сердце Бури» расширила резерв маны до А-ранга, и теперь организм требовал колоссального количества калорий для первичного заполнения очага. Я ел с эффективностью промышленного мясоруба, методично зачищая тарелки.  «Система регенерации работает на пределе», — с удовлетворением отметил мой внутренний задрот. — «Интеграция А-рангового резерва завершена. Теперь я могу спамить Шуншин и Теневых клонов, не боясь поймать дебафф истощения. А старик сегодня выступает в роли щедрого НПС, который оплачивает банкет. Идеально». Джирайя несколько минут молча наблюдал за тем, как я уничтожаю его бюджет на ужин. Затем он отставил пиалу, и его лицо приняло то редкое, серьезное выражение, которое появлялось только тогда, когда он переставал быть клоуном и вспоминал, что он — Легендарный Саннин.  Он потянулся к свертку, лежащему рядом с ним на татами, и положил его на стол передо мной. Сверток был длинным, плотно замотанным в темную ткань.  — Твои кастеты хороши для ближнего боя, Ашура, — тихо произнес батя, глядя мне прямо в глаза. — Но ты растешь, и как погляжу кастеты не слишком подходит для тебя. Твои противники становятся быстрее, а их техники — масштабнее. Сегодня ты выжал максимум из своей дистанции. Завтра этого может не хватить. Чунин должен иметь оружие, соответствующее его уровню.  Я отложил палочки. Сердце внутри забилось чуть быстрее — геймер во мне безошибочно почуял запах по-настоящему эпического лута.  Я потянул за край ткани. Сверток развернулся, открывая моему взгляду катану в матово-черных ножнах. Рукоять была обтянута темной кожей ската, без лишних украшений и золотых вставок — только строгая, убийственная практичность.  Я медленно извлек клинок.  Металл был необычного, темно-серого цвета, почти графитового, и поглощал свет, не давая бликов. Лезвие было невероятно легким, но я чувствовал его идеальную, выверенную балансировку.  [Аналитический ум (Серебро): Активация] [Системный сканер запущен...] Интерфейс перед глазами вспыхнул насыщенным фиолетовым цветом, который тут же перелился в угрожающий красный оттенок высокоуровневого снаряжения.  Предмет: Клинок Режущего Шквала.  Класс: Катана (Одноручное/Двуручное). Ранг: Предмет А-ранга.  Описание: Оружие, выкованное из редчайшей чакропроводящей руды, добытой в глубоких ущельях Страны Ветра.  Эффекты:  - Идеальная проводимость: Затраты чакры на стихийные атаки через клинок снижены на 20%. - Скрытое лезвие: При пропускании чакры Ветра физический урон оружия конвертируется в стихийный, игнорируя базовую броню противника на 40%.  - Прочность: Не поддается разрушению обычным стальным оружием. «Охренеть», — мой мысленный голос дрогнул от жадности и чистого геймерского восторга. — «Оружие А-ранга! Снижение затрат маны, пробитие брони и идеальная синергия с моей стихией. Если я накину поверх этого клинка свою Золотую карточку Вакуумного меча... я смогу рубить горы, ладно не горы но все же! Старик просто подогнал мне эндгейм-пушку за прохождение сюжетного квеста». Я медленно провел двумя пальцами по плоской стороне лезвия. Металл отозвался тихим, почти довольным гулом, стоило моей чакре коснуться его.  — Редкая руда Страны Ветра, — я поднял взгляд на Джирайю. Мое лицо оставалось ледяным и собранным, идеальной маской шиноби, но в глазах плескалось неподдельное уважение. — Идеальная проводимость для моей стихии. Меч поглощает чакру, как губка.  Джирайя довольно хмыкнул, скрестив руки на груди.  — Я снял его с тела одного очень неприятного нукенина из Суны пару лет назад. Валялся в моих свитках без дела. Я ждал момента, когда ты перестанешь полагаться только на свой мозг и начнешь вкладываться в грубую огневую мощь. Думаю, этот момент настал.  Я плавным, выверенным движением убрал катану обратно в ножны и прикрепил ее к поясу, прямо под новый жилет Чунина. Оружие село так, словно было там всегда.  — Благодарю, старик, — ровно произнес я, но вложил в эти слова максимум искренности. — Я не позволю этому клинку заржаветь.  — Я знаю, пацан. Я знаю, — Джирайя тепло улыбнулся и снова потянулся к бутылке с саке. — А теперь ешь. Тебе еще предстоит объяснять своей команде, почему ты позволил Учихе поцарапать свой красивый белый плащ.  Я усмехнулся, возвращаясь к прерванному уничтожению запасов мяса.  «Красная карта на ману. Жилет. Катана А-ранга», — я мысленно прокручивал свой обновленный билд, чувствуя, как внутри расцветает холодная уверенность. — «Мой класс официально перешел на следующую ступень эволюции». Спустя полчаса, покончив с едой и попрощавшись с ворчащим над счетом стариком, я вышел на вечернюю улицу Конохи.  Мой путь лежал к Главному Госпиталю. Там меня ждали Шисуи и Каэдэ. Пора было собирать пати воедино. *** Главный Госпиталь Конохи встретил меня привычным, запахом спирта и лечебных трав.  Я шел по коридору второго этажа, невольно ловя на себе уважительные взгляды проходящих мимо медсестер. Зеленый жилет Чунина сидел идеально, а тяжесть новой катаны А-ранга на бедре дарила чувство абсолютной, холодной уверенности. Мой резерв маны был полон. Интеграция «Сердца Бури» завершилась, и Система тихо гудела на фоне, готовая к новым вызовам.  «Идеальное завершение стартовой арки», — прагматично думал я, подходя к палате номер триста два. — «Шмот обновлен, статы выросли. Забираем нашего хилера, и пати снова в сборе. Нужно будет стрясти с Хокаге пару миссий В-ранга, чтобы проверить новый билд в реальных условиях». Я толкнул белую деревянную дверь и переступил порог.  Слова приветствия так и не сорвались с моих губ. Мой Аналитический ум мгновенно, за миллисекунду, просканировал атмосферу в комнате и выдал системное предупреждение о критическом сбое.  Что-то было кардинально не так.  Шисуи сидел на табурете у кровати, ссутулившись так, словно на его плечи рухнула каменная скала. Его обычно гордый, прямой взгляд сейчас был прикован к полу, полнясь тяжелой, беспросветной обреченностью. Гений клана Учиха выглядел разбитым.  На больничной койке, подтянув колени к груди и обхватив их здоровой левой рукой, сидела Каэде. Она смотрела в окно невидящим взглядом, а ее плечи мелко, судорожно дрожали.  Я закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал в абсолютной тишине палаты, как выстрел.  — Отчет, — мой голос прозвучал ровно и холодно. Я остановился у изножья кровати, скрестив руки на груди. — Шисуи? Каэде? Я думал, вас сегодня выписывают.  Девочка вздрогнула. Она медленно повернула голову в мою сторону. Ее глаза покраснели от слез. Взгляд скользнул по моему новому жилету, и она попыталась выдавить из себя подобие радостной улыбки, но та мгновенно сломалась, превратившись в болезненную, жалкую гримасу.  — Тут такое дело, Ашура... — ее голос сорвался на жалкий шепот. — Я не хотела вам мешать. Вы готовились к финалу, вам нужно было сосредоточиться. И мы с Токумой-сенсеем... мы вам чутка соврали о моем состоянии.  Мои глаза слегка сузились. Вранье от НПС-союзника?  — Соврали о чем?  Она не ответила, лишь молча закатала рукав больничной пижамы на правой руке.  Внешне кожа выглядела нормально — просто длинный, бледный шрам тянулся от плеча к локтю. Но когда я привычно активировал сенсорику «Эхо чакры», чтобы просканировать ее меридианы, я едва не отшатнулся.  Там, где должна была сиять ровная, пульсирующая синяя сеть капилляров, зияла черная, абсолютно мертвая пустота.  — Молния Даруи, — глухо, не поднимая головы, произнес Шисуи. Его кулаки сжались на коленях так сильно, что побелели костяшки. — Она не просто порвала мышцы. Электрический разряд выжег тенкецу в ее руке и правом легком. Некроз каналов.  Я смотрел на эту мертвую зону, и мой мозг с пугающей скоростью выстраивал цепочку последствий.  «Мертвые тенкецу в ведущей руке. Невозможность формировать базовые печати. Невозможность направлять ману для мистической руки медика. Класс заблокирован. Статус: Перманентная инвалидность системы чакры». — Я больше не смогу быть шиноби, Ашура, — Каэде наконец не выдержала, закрыла лицо левой рукой, и по ее щекам покатились слезы. — Ирьенины сказали, что я даже простую иллюзию Академии рассеять не смогу. Баланс нарушен навсегда. Команда Токумы... ее больше нет. Вы двое теперь Чунины. А я... я просто бесполезный балласт.  В палате снова повисла тяжелая, удушающая тишина. Только тихие всхлипы девочки нарушали ее.  Шисуи закрыл глаза. Он винил себя. Винил за то, что не успел активировать Шуншин в Лесу Смерти и заблокировать тот удар.  Я стоял неподвижно. Мое лицо оставалось высеченным из мрамора. Ни один мускул не дрогнул, выдавая эмоции. Но внутри... внутри я холодно и методично стирал старые планы и чертил новые.  «Она потеряла боевой класс», — рассуждал мой внутренний монстр, глядя на плачущую девочку без капли жалости. — «В любой хардкорной гильдии саппорта с таким дебаффом просто кикают из пати, чтобы не тянул остальных на дно. Она больше не может лечить. Не может прикрывать тыл. Она сломана. Значит, этот этап пройден. Пора распускать отряд». Я медленно шагнул к койке.  Шисуи напрягся. Он знал мой прагматичный характер и, возможно, ожидал, что я сейчас выдам какую-нибудь жестокую, рациональную фразу о том, что слабым здесь не место.  Я остановился напротив Каэде. Она сжалась, словно ожидая удара или презрительных слов.  Я вытащил правую руку из кармана и мягко опустил ладонь на ее макушку, чуть растрепав светлые волосы.  Девочка замерла, удивленно подняв на меня заплаканные глаза.  — Перестань реветь, — мой голос был абсолютно ровным, лишенным той показной теплоты, которую обычно используют для утешения, но в нем звучала стальная, непоколебимая уверенность. — Ты пошла с нами в Лес Смерти. Ты лечила нас, пока твои каналы не сгорели. Ты выполняла свою роль до самого конца, Каэде.  Я посмотрел прямо в ее глаза.  — Тебе больше не нужно никому ничего доказывать. И винить себя тоже не в чем. Ты выжила. Это главное. А теперь... просто живи нормальной жизнью. Мы все тебя ценим. Я убрал руку. Мои слова не были пропитаны сентиментальностью, но это было именно то, что ей было нужно — официальное, командирское освобождение от долга и чувства вины за то, что она «подвела» нас.  Я развернулся к двери, поправив ремень катаны.  — Ашура? — Шисуи поднял на меня непонимающий взгляд.  — Поправляйся, Каэде, — бросил я через плечо, не оборачиваясь. — Шисуи, встретимся позже. У меня есть дела.  Я вышел в коридор и плотно закрыл за собой дверь, отрезая себя от их эмоций, их боли и их разрушенной команды.  Я прислонился спиной к прохладной стене госпиталя и посмотрел в белый потолок.  «Отряд распущен», — мысленно констатировал я, шагая по коридору к выходу. — «Коноха — это стартовая деревня. Если я останусь здесь в статусе Чунина без команды, меня привяжут к рутинным соло-квестам или запихнут в случайный отряд статистов. Я потеряю время. А время — это единственный ресурс, которого у меня нет». Перед моим мысленным взором пронеслись образы из гайда по этому миру. Клан Учиха, утопающий в крови. Данзо, вырывающий глаз Шисуи. Орочимару, убивающий Третьего. Пейн, пронзающий Джирайю.  «Если я вмешаюсь в сюжет сейчас, я сломаю таймлайн и потеряю свое главное преимущество — знание будущего», — Задрот внутри меня холодно расставлял приоритеты. — «Реинкарнации должны расти сами. Шисуи отдаст глаз Итачи и шагнет со скалы... а я не допущу этого, смерть Шисуи обязательна, но думаю ее можно инсценировать. Старик уйдет в Дождь... а я должен быть достаточно сильным, чтобы размазать лидера Акацуки. Чтобы сделать это, мне нужен уровень, до которого в этой тепличной деревне я буду качаться десятилетиями». Я вышел на крыльцо госпиталя, щурясь от яркого солнца.  *** POV Каэде Белый потолок больничной палаты за эти дни стал моим единственным собеседником.  Физическая боль ушла почти сразу. Ирьенины Конохи — лучшие в мире, они сшили порванные мышцы и восстановили ткани так, что остался лишь длинный бледный шрам. Но хуже всего была другая, фантомная боль.  Каждый раз, когда я по привычке пыталась направить чакру в правую руку, чтобы зажечь на ладони зеленое свечение Мистической Руки, я натыкалась на глухую, мертвую стену. Мои тенкецу выгорели. Правая половина тела ощущалась так, словно из нее выкачали саму жизнь.  Я больше не шиноби. Эта мысль билась в голове отравленным кунаем, заставляя слезы душить меня по ночам.  Дверь тихо скрипнула, и в палату вошел Шисуи. Мой добрый, невероятно талантливый сокомандник. Под его глазами залегли глубокие тени. Я знала, что он винит себя. Он Учиха, гений скорости, и он не успел спасти меня от того страшного удара Даруи в Лесу Смерти. Каждый раз, глядя на мою забинтованную руку, Шисуи словно получал физический удар.  Мы сидели в тишине. Я ждала приговора. Я ждала Ашуру.  Больше всего на свете я боялась реакции нашего неформального лидера. Ашура всегда был другим. Холодный, расчетливый стратег, который видел мир как шахматную доску. Для него наша команда была идеальным механизмом, где каждый выполнял свою функцию. И теперь этот механизм сломался по моей вине. Я стала бесполезной деталью.  Раздались шаги. Дверь открылась, и он вошел.  Мое дыхание перехватило. На его плечах сидел новенький, идеально подогнанный зеленый жилет Чунина. На бедре покоилась длинная черная катана, от которой даже на расстоянии веяло угрозой. Он выглядел не как десятилетний мальчишка, а как сформировавшийся, безжалостный хищник, только что разорвавший всех врагов на арене.  Взгляд его фиолетовых глаз скользнул по мне, сканируя, как рентген. Он мгновенно понял, что мы что-то скрываем.  — Отчет, — голос Ашуры прозвучал так ровно, что по спине побежали мурашки. — Шисуи? Каэде? Я думал, вас сегодня выписывают.  Я заставила себя посмотреть на него. Попыталась улыбнуться, показать, что я все та же Каэде, их верная поддержка, но губы задрожали, и улыбка рассыпалась в прах.  — Тут такое дело, Ашура... — я едва узнала свой жалкий, сорванный шепот. — Я не хотела вам мешать... И мы с Токумой-сенсеем чутка соврали о моем состоянии.  Я закатала рукав. Я знала, что его монстроподобный интеллект и сенсорика покажет ему правду.  Шисуи глухим голосом произнес то, что я не могла заставить себя сказать вслух. Некроз каналов.  Я не выдержала. Слезы, которые я копила все эти дни, хлынули потоком. Я спрятала лицо в ладони, содрогаясь от рыданий. Я призналась им, что стала инвалидом. Что баланс разрушен. Что я — балласт, который тянет двух гениев на дно.  Я ждала, что Ашура разозлится. Ждала, что он скажет какую-нибудь холодную, жестокую фразу о том, что слабым здесь не место, развернется и уйдет. Послышались тихие шаги. Он подошел к моей койке.  Я вжала голову в плечи, зажмурившись.  А затем произошло то, чего я никак не ожидала. Теплая, тяжелая ладонь опустилась мне на макушку, мягко взъерошив волосы.  Я распахнула глаза, уставившись на него сквозь слезы. Лицо Ашуры оставалось спокойным, непроницаемым, но в его фиолетовых глазах не было ни капли презрения или жалости. Жалость унизила бы меня еще больше. Там была лишь констатация факта.  — Перестань реветь, — его голос резанул по воздуху, но не чтобы ранить, а чтобы отрезвить. — Ты пошла с нами в Лес Смерти. Ты лечила нас, пока твои каналы не сгорели. Ты выполняла свою роль до самого конца, Каэде.  Слова падали, как тяжелые камни, пробивая броню моей истерики.  Он смотрел мне прямо в глаза, удерживая мой взгляд своим.  — Тебе больше не нужно никому ничего доказывать. И винить себя тоже не в чем. Ты выжила. Это главное. А теперь... просто живи нормальной жизнью.  Он убрал руку. Поправил ремень своей новой катаны, развернулся и пошел к двери.  Шисуи окликнул его, но Ашура лишь бросил короткое прощание и скрылся в коридоре. Дверь мягко закрылась за его спиной.  Я сидела на койке, все еще чувствуя фантомное тепло его ладони на своих волосах. Слезы перестали течь.  В груди, там, где последние несколько дней сжимался тугой, ледяной ком вины, вдруг стало невыносимо легко.  Я поняла, что он сделал.  Любой другой командир начал бы лгать. Начал бы говорить пустые слова утешения, обещать, что мы найдем способ все исправить, что я все еще шиноби в душе. И это была бы сладкая, мучительная ложь, которая заставила бы меня цепляться за несбыточные надежды и чувствовать себя обузой всю оставшуюся жизнь.  Но Ашура не лгал. Он принял факты. Он признал, что моя миссия окончена. И своими холодными, прямыми словами он официально снял с меня ответственность. Он дал мне разрешение перестать быть шиноби без чувства стыда.  «Ты выполняла свою роль до конца».  Я посмотрела на Шисуи. Мой напарник Учиха все еще смотрел на закрытую дверь, и в его глазах читалось сложное, смешанное чувство шока и глубокого уважения.  Я вытерла мокрые щеки левой рукой и глубоко вдохнула.  Мой путь ниндзя закончился в Лесу Смерти. Но моя жизнь продолжалась. Ашура прав — я выжила. И теперь я была свободна… Конец POV