Приключение беловолосого чуда! Или я сын Джираи!

Июль обрушился на столицу Страны Железа жарищем, от которого плавился даже горный ветер. Но внутри кузни Кеншина было свое, отдельное пекло.  Я сидел на низком деревянном табурете перед широкой бадьей с водой. Передо мной на специальных деревянных подставках лежал он. Мой Клинок Режущего Шквала. Вернее, то, во что он превратился после месяцев кузнечной работы мастера. Сейчас это была просто грубая, почерневшая от окалины полоса металла. У основания клинка, там, где должна была крепиться гарда, тускло, словно сквозь сон, пульсировал впаянный в сталь красный кристалл Матрицы Инь. — Сталь выкована, — Кеншин положил передо мной деревянный ящик, в котором ровными рядами лежали полировальные камни разной зернистости. — Но ковка дает лишь форму. Душу клинку дает полировка.  Мастер взял самый грубый камень, окунул его в воду и протянул мне. — Это чакропроводящая руда с юга. Она пуста и жадна. Если ты просто заточишь ее, она останется мертвым куском железа, который будет выпивать твою чакру в бою, как паразит. Чтобы клинок стал продолжением твоей руки, он должен запомнить твою кровь и твою энергию.  Я взял мокрый камень.  — Полировка займет недели, — продолжил Кеншин, садясь напротив меня и скрещивая руки на груди. — И каждую секунду, пока камень касается металла, ты должен пропускать сквозь него свою чакру. Ровным, непрерывным потоком. Ты должен "прошить" свою энергосистему в кристаллическую решетку стали. Синхронизировать себя с Матрицей Инь, чтобы она не отвергла тебя в бою. Начинай. Я приложил камень к черному металлу.  В прошлой жизни в ММО-РПГ привязка эпического лута к персонажу, так называемый soulbound, происходила по клику мышки. Ты надевал предмет, и он навсегда становился твоим. В реальности Страны Железа привязка требовала крови, пота и чудовищных затрат концентрации. Я открыл свой очаг. Направил плотный поток маны в ладони и сделал первое движение камнем по стали.  ВЖИХ. Резкий, скрежещущий звук ударил по ушам. Металл жадно всосал мою чакру, словно губка воду. Красный кристалл у основания клинка ярко вспыхнул, агрессивно реагируя на вторжение моей энергии. Он все еще пытался сопротивляться, пытался рассеять мою ману, выполняя свою заложенную функцию подавителя Инь.  Мне пришлось ювелирно отфильтровывать свою энергию, подавая в клинок только чистый, физический Ян-компонент, чтобы артефакт не "подавился".  ВЖИХ. ВЖИХ. ВЖИХ.  Процесс был медитативным и изматывающим одновременно.  День за днем я сидел у бадьи с водой. Мои пальцы стерлись в кровь о шершавые камни. Золотая Регенерация латала их по ночам, чтобы утром я снова стер их до мяса. Я менял камни: от грубых, снимающих черную окалину, до все более мелких.  С каждым новым слоем металл светлел. Проступал уникальный узор ковки, похожий на застывшие волны бушующего океана.  Но главное происходило не снаружи, а внутри клинка.  Чем дольше я полировал его, напитывая своей чакрой, тем меньше сопротивлялся красный кристалл. Он привыкал к моей энергетической подписи. Он становился частью моей собственной кровеносной системы. Я чувствовал меч даже тогда, когда отходил попить воды. Тонкая, невидимая нить связывала мой очаг и сталь на верстаке. К концу июля, когда жара достигла своего пика, я взял в руки самый последний, мельчайший камень.  Последние штрихи.  Металл больше не был черным куском руды. Он превратился в зеркало. Идеально гладкая, смертоносно острая поверхность отражала огонь горна и мое собственное, осунувшееся, но спокойное лицо. Красный кристалл в основании теперь светился ровным, теплым светом, пульсируя в такт моему сердцебиению.  — Достаточно, — Кеншин положил руку на мое плечо.  Я отложил полировальный камень и медленно выдохнул. Мой резерв чакры А-ранга, обычно ощущавшийся как бездонный океан, сейчас был вычерпан почти досуха.  Мастер забрал клинок. Наступил этап финальной сборки.  Я молча наблюдал, как генерал ювелирно подгоняет цубу (гарду), обтягивает деревянную рукоять белой кожей ската и плотно обматывает ее черным шелковым шнуром. Каждое его движение было наполнено тем самым состоянием Мушин — пустотой и совершенством.  Когда последний узел был затянут, Кеншин вложил меч в новые, матово-черные ножны и положил оружие передо мной на верстак.  — Возьми его, — негромко произнес мастер.  Я протянул правую руку. Пальцы, загрубевшие от лопаты, угля и деревянных мечей, мягко легли на черную оплетку рукояти. Я потянул клинок из ножен.  Тихий, идеальный шелест стали. Ни малейшего люфта.  Вес меча изменился. Он стал чуть тяжелее из-за добавленной руды, но баланс был смещен так идеально, что клинок казался продолжением моей собственной руки.  Я не стал делать замахи. Я просто закрыл глаза и подал крошечный импульс маны в рукоять.  Кристалл Матрицы Инь мгновенно откликнулся.  Я физически ощутил, как вокруг меня, в радиусе ровно пяти метров, пространство неуловимо изменилось. Это не был купол, видимый глазу. Это ощущалось как глоток кристально чистого, морозного воздуха в душной комнате. Мой разум словно окутали ледяной броней. Любая чужеродная Инь-чакра, любая попытка вмешаться в мою нервную систему теперь столкнется с этим невидимым щитом и рассеется в ничто. Система перед глазами взорвалась золотым светом. [Внимание! Оружие привязано]. [Анализ предмета: Клинок Режущего Шквала (Модифицированный)]. [Ранг: Эпический (А)]. [Пассивный эффект: Абсолютная проводимость Ветра. Игнорирование 50% физической брони]. [Активный эффект (Артефакт): «Эгида Разума». При подаче маны создает зону подавления Инь-чакры в радиусе 5 м. Полный иммунитет к визуальным и слуховым гендзюцу А-ранга и ниже. Длительность: зависит от объема маны пользователя]. Я едва сдержал дрожь.  Все эти месяцы ада, сломанные кости, тысячи часов монотонного гринда — все это было ради этого момента. У меня в руках лежал идеальный контрпик против Учих. Мой личный, выстраданный чит-код, который я не получил от Системы просто так, а выковал своими собственными руками и волей.  Я свернул окно оружия, чтобы проверить главный навык, ради которого терпел избиения вслепую. [Формирование навыка: «Кендзюцу Страны Железа» (Прогресс: 99.9%)] Я нахмурился. Девяносто девять и девять десятых.  — Что-то не так? — Кеншин заметил мою заминку.  — Меч идеален, мастер, — я плавно вернул клинок в ножны. — Но я чувствую, что мне не хватает одного последнего шага. Чего-то крошечного, чтобы полностью осознать путь вашей стали.  Старый генерал усмехнулся. Впервые за все время моего пребывания здесь, на его лице появилась искренняя, хоть и жесткая улыбка.  — Ты прав. Меч, даже выкованный из лучшей стали и привязанный к твоей душе — это все еще просто дорогая игрушка, пока он не докажет свою ценность на поле боя. Ты освоил форму. Ты освоил пустоту ума. Ты научился читать смерть.  Кеншин повернулся к выходу из кузни.  — Но ты еще ни разу не убил, глядя врагу в глаза без своих уловок шиноби. Завтра на рассвете. На заднем дворе. Твоя тысяча ударов по воздуху закончена. Завтра будет только один удар. Мой против твоего.  Он остановился в дверях. — Если ты отступишь — я заберу этот клинок и переплавлю его. Если ты попытаешься использовать ниндзюцу — я убью тебя. Завтра ты докажешь мне, что ты самурай, Ашура. Или умрешь, пытаясь им стать.  Кеншин ушел, оставив меня наедине с остывающим горном.  Я опустил взгляд на черные ножны в своих руках. Девяносто девять и девять. Последняя десятая процента всегда дается кровью. Завтра мне предстоит выйти в Ай-ути (взаимное убийство) против настоящего мастера. Без магии, без системных костылей, без хитростей.  Только я, моя сталь и пустота. *** Последняя ночь в Стране Железа обошлась без сна.  Я сидел в центре темного додзе в позе сэйдза, положив Клинок Режущего Шквала на колени. Черные ножны сливались с темнотой зала, но я чувствовал меч так же ясно, как собственное дыхание. Красный кристалл в гарде едва заметно пульсировал теплом, синхронизированный с моим очагом.  Мой внутренний геймер молчал. Никаких планов на прокачку, никаких просчетов таймингов или анализа статов. Завтрашний бой не подчинялся математике Системы. Кеншин — монстр в ближнем бою. Если я начну думать о цифрах, моя голова слетит с плеч до того, как интерфейс успеет выдать предупреждение о критическом уроне. Когда первые бледно-серые лучи рассвета пробились сквозь бумажные перегородки окон, я открыл глаза.  Время пришло.  Я поднялся, заложил меч за пояс жесткого хлопкового оби и вышел на улицу. Утренний воздух был влажным и по-летнему прохладным. Я направился на задний двор — туда, где почти год назад началась моя персональная пытка.  Земля здесь была утрамбована моими босыми ногами до состояния камня. Плаха для дров почернела от времени. Я встал ровно посередине этого пустого, выжженного моими тренировками пространства и закрыл глаза, выравнивая пульс.  Скрипнула задняя дверь дома.  Кеншин спустился по деревянным ступеням. На нем было простое белое кимоно, какое надевают для ритуалов или перед смертью. В его правой руке тускло блестела обнаженная сталь. Никаких дубовых субурито. Никаких тренировочных поблажек.  Он остановился в десяти шагах от меня.  — Вынь клинок, — его голос был сухим и тихим, но в утренней тишине прозвучал как удар грома.  Я положил левую руку на черные ножны, а правой мягко обхватил рукоять. Большой палец уткнулся в цубу. Раздался тихий, маслянистый щелчок, и я плавно, без единого лишнего движения, вытянул Клинок Режущего Шквала.  Сталь сверкнула в лучах восходящего солнца.  Я не стал подавать чакру в артефакт. Сейчас мне не нужен был щит от иллюзий. Мне нужна была только пустота.  Я встал в стойку. Острие меча смотрело в землю, плечи расслаблены, колени чуть согнуты.  Кеншин поднял свою катану, направляя ее точно мне в глаза.  Это не было похоже на давление учеников. Сакки Рена или Такеши теперь казалось мне детским раздражением по сравнению с тем, что обрушил на меня старый генерал. Это был не океан и не бетонная стена. Это был абсолютный, первобытный вакуум. Воздух мгновенно заледенел, вытягивая из легких кислород. Пространство исказилось. Мой мозг, заточенный на выживание, закричал от первобытного ужаса, умоляя бросить меч и бежать.  Система на периферии зрения вспыхнула кроваво-красным: [КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА! ОБНАРУЖЕНО НАМЕРЕНИЕ S-РАНГА!] «Свернуть», — холодно приказал я.  Красное окно исчезло. Я остался один на один со смертью.  Я не стал сопротивляться этому давлению. Я позволил ему пройти сквозь меня, растворяя в нем свои страхи, свои амбиции, свои знания канона и память о прошлой жизни. Я стал ничем. Просто отражением его собственной стали. Состояние Мушин накрыло меня, как тяжелый бархатный саван.  Мы стояли неподвижно долгие десять секунд. Мир сузился до линии между моим и его клинком. А затем линия лопнула.  Мы сорвались с места одновременно. Я не видел его замаха. Он не видел моего. Не было никакого телеграфирования, никаких напряженных плеч или смещенных центров тяжести. Два сгустка чистого, неискаженного намерения летели навстречу друг другу.  Моя Ловкость В-ранга, лишенная любых задержек между мыслью и действием, выдала абсолютный максимум.  Я не пытался уклониться. Я не пытался парировать. Это было Ай-ути. Взаимное убийство. Если я попытаюсь защитить свою жизнь, его меч, не встретив равной по силе воли, просто разрубит меня пополам. Единственный способ выжить — это ударить так, чтобы убить его самого. Дистанция сократилась до нуля в одно мгновение.  Серебряная вспышка его клинка метнулась к моей шее. Я шагнул прямо в эту вспышку, сокращая угол, и выбросил свой меч горизонтальным резом, целясь ему в горло.  Время остановилось.  Резкий, ледяной порыв ветра ударил мне в лицо. Несколько белых прядей моих волос, срезанных хирургически точным ударом, медленно опустились на утоптанную землю.  Я замер.  Мои ноги жестко вросли в грунт, поглотив колоссальную инерцию рывка. Плечи оставались расслабленными. Мой Клинок Режущего Шквала остановился.  Острие моего меча касалось кожи на горле Кеншина. Я чувствовал биение пульса на его сонной артерии через сталь.  Острие его катаны покоилось на моей ключице, оставив тонкую, бескровную царапину ровно в том месте, где раньше был перелом.  Мы стояли вплотную друг к другу, замерев в смертельном равновесии. Если бы кто-то из нас дрогнул хоть на миллиметр, мы бы оба упали замертво. Но в моих руках не было дрожи. Моя хватка была идеальной.  Давление Сакки мгновенно исчезло, словно его выключили рубильником.  Кеншин смотрел в мои глаза. Его суровое, испещренное морщинами лицо оставалось бесстрастным, но в глубине темных глаз плясали искры.  Он плавно, не нарушая баланса, отвел свой меч и сделал шаг назад.  Я повторил его движение, опуская клинок и стряхивая с него невидимую кровь резким взмахом запястья — чибури. Затем так же плавно отправил меч в ножны. Щелчок цубы прозвучал как точка в конце длинного, тяжелого предложения.  Перед моими глазами пространство взорвалось золотым и фиолетовым светом. Системные окна посыпались одно за другим, перекрывая утренний пейзаж: [Условие выполнено: Идеальное Ай-ути]. [Формирование навыка завершено: «Кендзюцу Страны Железа» (100%)]. [Награда получена!] [Добавлена Эпическая Карточка (А-ранг): Мастер Меча Страны Железа]. [Пассивный эффект: Полное устранение пред-анимации атак. Чтение намерений (Сакки) в радиусе 10 метров. Слияние с клинком (расход маны на проводимость оружия снижен на 70%)]. Я мысленно смахнул этот водопад наград в фоновый режим. Сейчас это было неважно.  Кеншин одним текучим движением убрал свою катану в ножны.  — Девяносто девять процентов работы делают тело и разум, — произнес мастер, глядя на срезанные пряди моих волос на земле. — Но последнюю долю процента делает готовность расстаться с жизнью. Ты не отступил. Твоя сталь была честной.  Он низко поклонился мне. Не как ученику. Как равному.  — Твой путь в моем доме окончен, Ашура. Чаша полна. Больше мне нечему тебя учить.  Я опустился на одно колено и склонил голову, касаясь земли кончиками пальцев. Во мне не было гордыни геймера, получившего заветную ачивку. Во мне была лишь глубокая, искренняя благодарность к человеку, который выжег из меня трусость и научил стоять до конца.  — Спасибо за науку, мастер Кеншин, — мой голос прозвучал ровно и хрипло. — Ваша сталь всегда будет острой.  — Поднимайся, — бросил генерал, разворачиваясь к дому. — Твои старые вещи в сарае. Уходи до того, как проснутся ученики. Долгие прощания — удел слабых.  Он скрылся за дверью, не оборачиваясь.  Я встал. Глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Спустя полчаса я стоял у деревянных ворот поместья. На мне снова была моя привычная одежда шиноби, которую Кеншин бережно хранил все эти месяцы. Черная куртка, штаны, удобные сандалии. Тяжелый походный плащ скрывал мою фигуру, а Клинок Режущего Шквала надежно крепился в ножнах. Свитки с ядами, сенбонами и взрывными печатями вернулись в подсумки.  Инструменты тени снова были со мной. Но теперь я не прятался за ними. Они стали лишь дополнением к тому монолиту, в который превратился мой разум.  Я вышел за ворота.  Солнце окончательно поднялось над горными пиками, заливая долину слепящим светом. Впереди лежал долгий путь на юг, в сторону Страны Огня.  Где-то там, за сотнями километров лесов и рек, гениальный мальчишка из клана Учиха по имени Итачи постепенно разочаровывался в клановой системе. Где-то там Шисуи готовился взвалить на себя вину за чужие ошибки. Канон неумолимо отсчитывал секунды до катастрофы.  Но я больше не был напуганным ребенком, который боялся сломать таймлайн. У меня был Эпический навык, клинок с анти-гендзюцу радиусом и тело, способное реагировать на смерть за долю секунды до ее прихода.  Я накинул капюшон, пряча белые волосы и шрам от недавних тренировок, и растворился в утренних тенях тракта.  Игра продолжается. И теперь я собирался играть по своим правилам.