Игра Судьбы

Безупречно белая комната резанула глаза гостю: казалось она бесконечна, не было в ней стен, углов, лишь белая невесомость. По середине этой бесконечной пустоты стоял стол с двумя стульями, один из которых заняла дама с весьма кокетливой улыбкой. Она изящно поправила красную элегантную шляпу и загадочно улыбнулась гостю губами цвета алой помады, игриво приглашая его присесть одним лишь жестом. — Начнём нашу игру? — наконец выдаёт она, устанавливая шахматную доску между собой и жнецом. *** Чосон. 1900 год. В Корейской империи наступили тяжелые времена. Большая часть воинов, отправленная на поле сражения, не вернулась, но бой продолжался, несмотря на резкое ухудшение внутренней политики государства. Чосон уходил в убытки, народ окутал страх и нищета, но более опасная угроза заключалась во вражеских государствах, что начали нашествие. На кону была целая империя, поэтому Ли Сонгун решает отправить подкрепление под руководством генерала Чон Хосока. Битва будет сложной, но Хосок пообещал себе всеми силами защищать родину и не допустить, чтобы вражеские руки заполучили ее. В ночь перед походом Хосок вернулся домой, поздно, однако даже эти пару часов, он хотел побыть рядом со своей супругой. Боясь скоротечности времени, он желал остановить время и продлить этот момент дольше. Сохён уснула сидя за деревяным переносным столиком, прямо на полу, завтра у неё будет болеть шея, и Хосок просто не мог не перенести жену на, заботливо приготовленный футон. Стоило потревожить сон жены, как Сохён открыла сонные глаза улыбаясь ему. — Ты снова не спал, — тихо сказала она, касаясь его щеки. — Не хотелось тратить время на сон, — он накрыл её ладонь своей. Сохён была женой военного - ей не нужно было рассказывать про походы, и войну, она всё знала, знала и принимала все тягости звания своего мужа. Они не говорили о войне, не говорили о страхе, просто стояли в тишине, в обнимку, будто пытались запомнить друг друга через прикосновения. — Только вернись, — прошептала она. Хосок кивнул глядя на нее глазами полными тревоги и горечи скорого расставания. Однако, к сожалению, обещание он сдержать не смог: погиб, сражаясь за свою империю, за свой дом. *** В белой комнате, как называл её Жнец, царило такое напряжение, что даже лампочки слегка мигали, вот-вот грозясь погаснуть. На фоне этой белой бесконечности восседали два ярких пятна - красное - любимый цвет Судьбы, и черное - Жнец. Для госпожи Судьбы это была лишь игра, по итогу которой определяются судьбы душ. Она делает свой ход, теряя несколько пешек, однако ясно понимает: за небольшими потерями стоит желанная победа. — Слушай, ты ведь давно за ними наблюдаешь, правда? — как-то отстранённо спрашивает Жнец, сосредоточенно обдумывая свой ход. — А ты наблюдателен, — красным коготком проводя по своим пешкам, отвечает Судьба. *** 1951 год. Весна в Корее была по-особенному красива. Вокруг распускались цветы, природа перерождалась новыми красками, и люди стали более веселы. В середине марта в провинции Минь жители активно готовились к празднованию весеннего равноденствия. Люди украшали свои дома, собираясь всей округой у зимнего моря, и провожали дух ушедшего времени года. — Сохён, ты завязала повязку, которую я тебе купила? — женщина медленно переступает порог комнаты дочери, бросая на неё ожидающий взгляд. — Мамочка, ты ведь знаешь, что я не верю в эти приметы. Ну неужели, завяжи я эту ленту, женихи толпой примчатся к порогу нашего дома? — Сохён в последнее время стала часто слышать от матери напутствие о том, что пора создавать свой очаг и свою семью, но спешить девушка не хотела. То ли рядом были одни чурбаны, то ли дело вовсе в другом. — А ты завяжи и узнаёшь, — матушка берет красную ленту, что вручила дочери ещё утром, аккуратно вплетает её в косы и наконец отпускает свою дочь. Весенний ветер тянул с моря солёную прохладу, путаясь в лентах и волосах. Ярмарка шумела — смех, звон посуды, крики торговцев сливались в один непрерывный гул. — Бёль, ты куд... — Сохён обрывается на полуслове, когда понимает, что врезалась в чью-то спину. — Прошу меня простить, я не увидела Вас, — она тут же отступила, опуская взгляд и делая быстрый поклон. — Ничего страшного, - голос оказался спокойным, чуть хриплым. Сохён подняла глаза от странного ощущения, что она где-то слышала этот голос. Мужчина стоял совсем близко. Его волосы забавно спадали ему на лоб, а лицо внезапно озарилось тёплой улыбкой. И лицо такое знакомое... Она уже хотела отвернуться — как и положено, как учила мать — но не смогла. В груди вдруг стало тесно, словно воздух стал гуще. Сохён вдруг вспомнила про ленту. Красная полоска ткани, вплетённая матерью в её косу, едва заметно колыхнулась от ветра. Девушка неловко поправила её, словно это могло что-то скрыть. — Сохён! — крикнула Бёль где-то сбоку. — Ты идёшь? — Да! — она обернулась, но через мгновение снова посмотрела на мужчину. Возможно в это переплетение взглядов произошло то, о чём как то рассказывала мама. Сохён и Хосок долгое время просто общались, вместе гуляли и засиживались чуть ли не до полуночи, читая старые книги о приключениях. Хосок сам не заметил, как неожиданно влюбился в эти горящие от восхищения глаза, когда он читал ей книги. В её улыбку, полную солнечных лучей, и в голос, которым она напевала у пруда, когда они гуляли. И сердце у него трепетало от желания жениться на Сохён, но и в этот раз Судьба решила сыграть иначе. В деревне вспыхнул вирус скарлатины, и люди стали умирать. К сожалению, болезнь забрала и Сохён... *** В помещении стояла тишина, и слышно было только тикание часов. Судьба не сводила взгляда с Жнеца, будто хотела угадать его следующий шаг. Жнец же в свою очередь уверенно передвигал пешки на шахматной доске, пытаясь атаковать противника, загоняя в угол. — Может, ты сжалишься над ними, хотя бы в этой жизни? Слишком тяжелую ношу ты навлекла на эти души. — Хм... — Судьба изящной рукой касается подбородка, склоняясь над доской, при этом оглядывая свои пешки и пешки Жнеца. Решающий ход, но кто победит? У Судьбы интерес сугубо профессиональный, а Жнец ждёт пополнение своей коллекции новыми душами, что измучились жить. — Может, они и много страдали в прошлых жизнях, но иначе я не могла, — пожимает плечами Судьба. — Во вселенной все не так просто работает, ты же знаешь. Она тонкими пальчиками проходится над парой фигур, выбирая одну из них. *** 2021 год. Проспать своё первое собеседование было катастрофой. Сохён второпях начала собирать свои документы, необходимые вещи и без завтрака выбежала из квартиры. Офис находился в паре кварталов от дома — на машине можно доехать за двадцать минут. Поймав такси, девушка расслабилась, поправляя свои волосы и повторяя заученные ответы на возможное вопросы о её жизнедеятельности. Сохён закончила Сеульский Национальный Университет, факультет архитектуры. Сегодня было её первое в жизни собеседование в компании мечты. Она со школьных времён хотела работать в такой известной и крупной компании, как эта. — Приехали, — говорит таксист, и Сохён спешит покинуть салон машины. «Господи, главное не растеряться и не ляпнуть ерунду», - думает она, поднимаясь на лифте до нужного этажа. — Здравствуйте, госпожа Ын, присаживайте... Сохён уже ничего не слышит, мгновенно замирая у порога при виде молодого мужчины. Он в точности, как в ее снах, только реальный. У неё даже дыхание перехватывает от неожиданности, и хочется попросить стакан воды, потому что в горле вдруг пересохло. Чон Хосок, директор JY group, тоже на мгновенье замер, с интересом рассматривая подопечную. Почему-то его к ней потянуло, он готов был поклясться, будто сила притяжения подталкивала к ней, и лицо её казалось таким родным. — Простите... Мы с Вами нигде раньше не встречались? — вдруг спрашивает мужчина, и Солхён снова возвращается в реальность, выпадая из ступора. — Вы не поверите, но в моей голове застыл тот же вопрос, господин Чон, — отвечает девушка, ярко улыбаясь директору. — Можно просто Хосок, — говорит мужчина. — И я просто не могу не отметить, что у вас очень красивая улыбка! Как солнышко, - девушка вдруг рассмеялась, вовлекая за собой и Хосока. Он только сейчас понял, насколько глупо это прозвучало. — Простите, понятия не имею, что я говорю, но точно хочу пригласить Вас на чашечку кофе. *** — Неужели сдаёшь позиции? — Судьба победно улыбается, бросая взгляд на Жнеца и озвучивая: — Шах и Мат! Жнец принимает своё поражение даже с каким-то чувством облегчения и радости. — Мне безумно хотелось увидеть счастливый конец у этой истории, - Жнец загадочно улыбается, еще раз бросает взгляд на доску, где два молодых человека сидят за столиков в кофейне и улыбаются, от чего то облегченно выдыхает, и встает из за стола, оставляя коллегу одну. — Показушник, — улыбается Судьба, вглядываясь в шахматную доску, где, словно кинопленка, показывалась жизнь двух давно сплетенных душ. И не мучать бы их столько, однако, Судьба любила сложные вереницы и переплетения. — Ну вот: снова писать отчеты о проделанной работе. Может, бросить это все, да уйти в отпуск? Уж очень утомительны были эти последние тысячи лет.