Сегодня тебе не будут сниться кошмары

Устал. Охотник чертовски устал сражаться с демонами, не только с теми, что служат Люциферу или какой другой темной силе, но и с теми, что борются внутри него, борются каждый раз, когда он остаётся наедине с собой. Когда перед сном закрывает глаза в надежде хотя бы на одну ночь без кошмаров, в которых он раз за разом убивает очередного монстра в человечьем обличии. Кто плохой? Кто хороший? Кто друг, а кто враг? Каждый день он беспокоится за Сэма, за Каса, за этот чёртов мир. В последние дни приходилось особенно тяжело, даже излюбленные сердцу журналы с фотографиями горячих девушек не приносили и тени удовольствия, пиво казалось безвкусным, а усилия поймать очередного монстра - бессмысленными. Дин Винчестер никогда не сдавался, не сдастся и сейчас, но действовал он как робот, у которого лишь одна задача - убивать. Дин ненадолго опустил глаза, сидя на старом кресле в каком-то богом забытом мотеле, и уставился на свои руки, крепко сжатые на коленях. Сэмми пошёл за едой в ближайший супермаркет, но до сих пор не вернулся. Хотя, может с его ухода прошло всего пару минут, Дин не смотрел на время, и, кажется, даже перестал его чувствовать. Телевизор был выключен, в комнате царила тишина. Сэм всегда видел, когда с Дином что-то было не так, и этот раз не стал исключением, но он предпочел пока что обойтись без вопросов и пытался вести себя как обычно, за что Дин был ему очень благодарен. Обычно Винчестер ставил на фон какой-нибудь добротный рок и иногда даже уделял пару минут тому, чтобы поиграть на невидимой гитаре, с улыбкой кивая в такт ритму, но сейчас он не хотел слышать никаких звуков. Дин покачал головой и немного усмехнулся: он сам не понимал, что происходит, следовательно, и с Сэмом поделиться не мог, даже если бы хотел. Дин ненавидел моменты, когда чувствовал себя слабым, ненавидел, когда эту слабость видят другие. Он - Винчестер, он обладает силой и за свою жизнь положил столько тварей, сколько многим охотникам и не снилось. Прошёл через ад, в буквальном смысле. Он не имеет право быть слабым, потому что никому нет дела до того, что он может быть сломлен, потому что он и его брат спасают человечество из раза в раз, и они не имеют права подвести… Единственным, кому он доверял, как Сэму, был Кас. Несмотря на всё, через что они прошли, Дин не переставал считать его своим другом. Незаметно для самого Винчестера, ход мыслей плавно перетёк в до боли знакомое русло. Охотник почувствовал укол совести за те грубые слова, которыми он наградил ангела, отказавшегося от небес, отдавшего всё ради него… С тех пор Кастиэль всегда смотрит на него с печалью и сожалением. Дин видит, что тот всё ещё чувствует себя виноватым и часто отводит взгляд, но ничего с этим не делает. Отношения между ними всегда были странными, может потому, что Кас не человек, может потому, что у них есть особая связь, после того, как тот вытащил его из ада. Сэм всегда подкалывал Дина из-за его особого отношения к ангелу, постоянно предлагая дату будущей свадьбы. Но, если быть честным, то он не далеко ушёл от истины. Мог ли Дин сказать, что он, как сопливый подросток, который ещё не познал всех «прелестей жизни», втрескался в ангела, который, ко всему прочему, зависает в мужском теле? Да, вместо того, чтобы снимать красоток-проституток или флиртовать в барах с девушками на одну ночь, он не мог справиться со своим сердцем, которое начинало биться как бешеное каждый раз, когда он смотрел в необычайно синие глаза Каса, или когда видел ангела в бою, самоотверженно бросающегося на врагов, лишь бы уберечь его - Винчестера. Дин сомневался, что даже он сам сражался бы за свою жизнь так, как сражается за нее этот ангел. Кас, Дин и Сэм пойдут на всё ради друг друга, это было известно даже их врагам, но только на Дина ангел смотрит так. Он отдал всё ради охотника, чаще отзывался на его молитвы, чем на молитвы Сэма, что само наводило на мысли, о которых было слишком опасно думать. Винчестер открыл виски и налил себе львиную долю. Одним залпом он проглотил жгучую жидкость и поморщился: меньше всего сейчас хотелось пускать сопли из-за такого пустяка, как чувства к кому-то. Он мужик или нет, в конце-то концов? Уж так он был воспитан, так он жил всю жизнь. Дорога, громкие задорные песни, чудовища, бары, женщины. Убери из этого списка чудовищ и получишь формулу жизни «нормального мужика», а таким не свойственно страдать из-за других мужчин, которые даже не могут поднять на тебя взгляд, потому что ты сказал им то, чего не должен был… - Пошло оно всё… - Дин выпил ещё один стакан. Он устал, он так устал от всего. Собственные демоны поглощали его изнутри, разрывая ещё живую душу на части. Ему было больно, в конце концов, он обычный человек. То, что Кас почти не разговаривал с ним и не смотрел в его сторону было только к лучшему - так убеждал себя Дин. Может, он, наконец, перестанет испытывать эти ненавистные чувства, с которыми борется уже столько лет. Да, охотник прошёл огромный путь к тому, чтобы хотя бы самому себе признаться в том, что он действительно влюблён, но Винчестер решил похоронить эти чувства вместе с собой. Бутылка виски опустела уже больше чем на треть, но легче не стало. Дин не мог объяснить даже самому себе, что стало причиной того состояния, в которое он с каждым днем погружался всё глубже. Все накопившиеся мысли и эмоции разом всплыли на поверхность, и ему оставалось лишь судорожно хватать ртом воздух, надеясь в них не утонуть. Он почувствовал жжение в уголках глаз и горько усмехнулся. Да, картина откровенно жалкая, подумал охотник, мысленно окидывая себя взглядом со стороны: развалившийся на кресле человек, с кругами под глазами от бессонных ночей и царапинами на лице от лап оборотня, со стаканом виски в руке и мокрыми дорожками слёз на щеках. Дин почти никогда не плакал. Он всегда до последнего пытался сдержаться, не давал волю слезам и считал, что плакать без веской причины - недостойно. А веских причин у Дина было всего две: когда умирал кто-то очень дорогой, или когда дело к этому шло. Мрачные мысли охотника прервал тихий шелест. Винчестер уже знал, что это значит, его охватила паника, а сразу затем - злость. Злость на себя, на того, кто потревожил его сейчас, да на весь гребанный мир. - Ну, и зачем ты прилетел? - зло выпалил Дин, поднимая глаза на застывшего прямо напротив ангела. Тот стоял у противоположной стены и нервно мял край плаща, не поднимая глаз от пола, хотя Дин был уверен, что ещё секунду назад это "чудо" пристально изучало его лицо. - Дин, я… Сэма нет? – сбивчиво пробормотал ангел. - Нет, а что такое? Боишься меня? Не хочешь оставаться со мой наедине? Думаешь, я причиню тебе вред? Я? – определённо не стоило этого говорить, он тут же пожалел о собственной несдержанности. Кастиэль ещё сильнее вжался в стенку, хотя Дин даже не встал с кресла. - Дин, - Кас на секунду поднял глаза на охотника, а затем снова их опустил, - я вижу, что тебе больно, я чувствую, что тебе больно. В чём дело? - Зачем ты прилетел, Кас? – напряженно повторил Дин. - У меня появилась информация по делу, над которым вы сейчас работаете. Ну, конечно. Было наивно полагать, что ангел может прилететь только из-за него, только потому что переживает… - Кас, я сейчас не в настроении обсуждать нашу охоту, пожалуйста, можешь зайти немного позже? – охотник попытался умерить свои эмоции и вежливо дать понять, что с ним сейчас лучше не разговаривать. - Хорошо, прости, - ангел выглядел очень виноватым и старательно разглядывал узорчатый ковер. - Ну, и... почему ты ещё тут? - Дин немного поджал губы и в упор уставился на Каса. Он никогда не выглядел таким забитым как сейчас. Почему он, воин небес, который мог убить любого, кто встанет на его пути, позволяет ему, простому человеку, так с собой разговаривать? Злость на себя и на беспомощность Каса вновь подступила к горлу. - Я беспокоюсь за тебя, Дин, - твёрдым голосом сказал Кастиэль, подняв, наконец, глаза на Винчестера. - Беспокоишься? Почему каждый раз, боже, каждый раз ты сначала не разговариваешь со мной неделями, а потом оказывается, что ты, видите ли, беспокоишься!? Я тебе не маленький ребенок, за которым нужно присматривать, я справлюсь. Лучше бы за себя переживал, твою мать, Кас! - позже Дин будет ненавидеть себя за эти слова, но вся боль, скопившаяся в нём, нашла выход и обрушилась на первого попавшегося. Тем более, что этот первый попавшийся имел прямое отношение к тому, что переживал сейчас охотник. - Я не понимаю, почему я должен переживать за себя? - Кас чуть наклонил голову, как делал всегда, в попытке понять мысль Дина. - Да пото... - Дин аж задохнулся от возмущения. Ну неужели он сам не видит!? - Посмотри, в кого ты превратился! Ты отказался от всего ради человека, а теперь стоишь тут, даже не смотришь на меня толком, в стенку вжимаешься. А ведь ты мог бы уничтожить меня при большом желании! Да я бы уже хорошенько врезал себе, будь я на твоём месте! - Но я не хочу! Я причинил тебе достаточно боли… - в голосе ангела звучала неподдельная скорбь и тревога. - Опять он обо мне заладил! А что ты думаешь, что ты чувствуешь, а?! - Дин встал с кресла и сделал шаг в сторону ангела, который теперь смотрел в глаза Винчестера. Он молчал, но в отношении этого пернатого Дин всегда видел больше, чем другие, - Я кричу на тебя, а ты всё смотришь на меня своими глазами, как... как... - Дин махнул рукой и шумно выдохнул. - Что я чувствую? - отчеканил Кас, глядя прямо в глаза охотника и немного хмурясь. - Ты уверен, что хочешь знать? - Да, да, я, блять, уверен. Ты выглядишь грустным, постоянно ходишь, как в воду опущенный, избегаешь меня. Ты думаешь, я не переживаю!? - Последние слова Дин уже кричал. Вся та тревога, все его чувства... он был как открытая книга: засохшие дорожки слёз на щеках, красные от недосыпа глаза и недопитая бутылка крепкого алкоголя говорили сами за себя. Вот, во что он превратился, отчасти из-за того, что пытался убедить себя в том, что ему совсем не хочется притянуть к себе этого глупого ангела, обнять и успокоить. Он видел как тяжело ему приходится, видел, но ничего не делал. - Дин, - губы Каса дрогнули, то ли от мимолетной улыбки, то ли от сдерживаемых слов, - я переживаю за тебя и Сэма. Я вижу, как вы напряжены, вы устали, в какой-то степени я чувствую за вас ответственность и стараюсь помочь, чем могу. Просто я немного устал, - он вымученно улыбнулся и снова отвел глаза. Фальшивая улыбка, лживые слова - это не то, чего ждал Дин. Он хотел услышать правду, вокруг него и так было слишком много лжи и фальши, пусть хотя бы его близкие будут с ним честны. Окончательно теряя контроль над собой, Дин резким движением прижал Каса к стене и дернул его подбородок вверх, заставляя посмотреть на себя. Тусклый свет делал тени на их лицах мягче, а абсолютная тишина резала слух. - А теперь скажи мне правду, - четко выговаривая каждое слово, произнес Дин. Только сейчас он осознал, что стоит, полностью вжав ангела в стену, в пяти сантиметрах от его лица, и смотрит прямо в его синие, чистые глаза, в глубине которых можно было разглядеть боль, такую огромную, что он ужаснулся. - Хочешь знать правду, Дин? Хорошо, вот она, - Кас смотрел в глаза Дина, даже не моргая, - с тех пор, как я перестал в полной мере быть ангелом, я начал чувствовать... я чувствую разное и не всегда понимаю, что именно, мне приходится учиться понимать себя. Я стал подвержен эмоциям, из-за них я отказался от многого, из-за них я подвергал себя опасности, потому что всё, что имело для меня значение - это желание уберечь вас... тебя. Но я не смог, я виноват, и это чувство, оно такое тяжелое, с каждым днем я все больше убеждаюсь в том, что приношу тебе вред. Я чувствую твою грусть, я вижу, когда с тобой не всё в порядке. Но есть ещё кое-что, - он на секунду закрыл глаза и сделал глубокий вдох, будто пытаясь собраться с мыслями, - с самого первого дня, как я коснулся твоей души, я увидел тебя. Ты очень хороший человек, Дин. Ты печёшься обо всём мире, в то время, как многих людей не волнует судьба своих собственных детей. Между нами установилась связь, я всегда понимал тебя, я чувствовал тебя. Твоя душа - такая яркая и чистая... ты сам в себе не видишь того, что вижу я. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Дин, а я не могу дать тебе и половины. Все это время я пытался понять, что испытываю, почему мне хочется быть рядом. То, что ты тогда сказал мне... я не упрекаю тебя, ты имел полное право так говорить, я заслужил это… - Нет, нет не… я, - Дин сбивчиво, перейдя на шепот, пораженно смотрел на ангела, но Кас не дал ему договорить. - ...но именно тогда я почувствовал, как внутри меня, внутри моего весселя, что-то ломается. Хотя звука не было, но ощущение такое, будто меня изнутри выжигает сотня демонов. Это называется боль? Всё это время я был так сильно привязан к тебе, я хотел, чтобы ты понял меня, но в последнее время ты лишь отталкиваешь. Я не понимаю, когда и почему так случилось, но ради тебя я готов отказаться от небес, за тебя я готов умереть. Ты спрашиваешь, что со мной? Я пробовал понять, прочитал кучу литературы. Может я наконец готов сказать, что… - Кас еле слышно выдохнул, словно готовясь прыгнуть в низ с большой высоты. - …я люблю тебя, Дин. Вот та правда, которую ты так хотел узнать, - снова в его голосе были слышны нотки боли, потерянности и обреченности, но, вместе с тем, облегчения: он наконец сказал то, что съедало его изнутри уже несколько лет. Казалось, что время остановилось. Они стояли неподвижно и какое-то время просто смотрели друг на друга. Злость Дина куда-то испарилась, в голове отсутствовала активная деятельность. Ему казалось, что это не может быть правдой. Возможно, из-за алкоголя, возможно, из-за сильной усталости, а может причиной было то, что он проиграл битву с собой. Проиграл, потому что сейчас эти глаза, цвета неба, смотрят прямо в его душу и видят там всё то, чего не могут увидеть другие. От сознания того, что есть в мире кто-то, кто полностью принимает его даже таким - разозлённым и подавленным, становилось спокойнее: если кому и можно было видеть его настоящего, его душу, так это Кастиэлю. - Кас, - хриплым шёпотом выдохнул Дин, неуверенно улыбнувшись. - Хочешь, чтобы я ушёл? – ангел изо всех сил старался скрыть легкую панику в голосе, но у него это плохо получалось. - Нет, я просто устал бороться со своими демонами, - последнее слово Дин выдохнул наклоняясь ещё ближе к Кастиэлю, и, закрыв глаза, осторожно, еле ощутимо коснулся своими губами губ Каса. Если бы кто-то сказал охотнику пару лет назад, что он будет целовать кого-то так нежно и осторожно, то он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Его стиль - грубость и страсть, но почему-то сейчас, у Дина даже мысли не возникло действовать привычным образом. Ангел удивленно распахнул глаза, но не предпринял никаких попыток отстраниться. Тогда Винчестер, окончательно теряя контроль над собой, сильнее прильнул к Касу, протиснув своё колено между его ног, вжимая того в стену так, что убежать он бы уже точно не смог. А вот улететь… - Не уходи, - тихо попросил Дин, выдыхая слова рядом с ухом Кастиэля. - Не уйду, - так же тихо прошептал Кас, неуверенно и очень медленно кладя одну руку на спину Дина, а второй накрывая плечо, прямо там, где под тканью скрывалась метка, что он оставил много лет назад. Дин в ответ на это немного вздрогнул. Столько раз он себе говорил, что такого не может произойти, столько ночей он провёл в компании алкоголя, ненавидя себя за чувства к своему другу. И, вот, ангел прямо в его руках, по собственному желанию, крепко прижимая к себе сильное тело. На секунду он уткнулся носом в шею Каса, собираясь с силами сказать то, что давно должен был. - Кас, ну… типо, твои чувства взаимны, чёрт, надо было сказать раньше… - договорить Дин не успел, так как ангел, насколько это было возможно, сам подался вперед, утягивая охотника в очередной поцелуй, который, в отличие от первого, уже не был столь невинен. Теперь они просто не могли оторваться друг от друга, как будто оба боялись, что это не правда, что это всего лишь очередной сон. Кас закинул руки на шею Дина. Чувствовать охотника так близко, душой и телом, было тем, о чём он мечтал уже давно. Изначально ангела интересовала только душа, но после того, как человеческие черты начали всё более явно давать о себе знать, он не мог не заметить, как его тело реагирует на различные соприкосновения с окружающим миром. Как шипы роз оставляют на руках маленькие ранки, как греет солнце, или как жжёт царапину, оставленную милой кошечкой. Как в животе, словно рой бабочек, начинает кружиться, стоит ему только встретиться взглядом с Дином. Ему отчаянно хотелось узнать, каково это, ощущать на себе прикосновения человека, за которого он был готов убить или быть убитым. Эти ощущения превзошли все ожидания ангела. Когда Дин потянул Кастиэля на себя за темно-синий галстук, одновременно ослабляя его и касаясь обнажившихся ключиц, Кас почувствовал, будто его сердце переместилось куда-то ближе к горлу, что заставило его издать тихий стон. Тепло руки охотника приятно разливалось по шее. - Кас, ты… - Дин огромными глазами смотрел на раскрасневшегося ангела. Кастиэль был прекрасен. Румянец на щеках выделял обычно бледноватое лицо, потемневшие небесно-голубые глаза сверкали из под немного прикрытых век, а длинные ресницы бросали красивые тени на лицо ангела: всё это делало Каса ещё более привлекательным - …ты невероятен, - закончил свою мысль Дин, окончательно стаскивая галстук с шеи ангела и тут же припадая к ней губами, оставляя алые отметины. - Для чего люди это делают? – вместе с еле слышным стоном выдохнул Кас. - Не знаю, для чего остальные, но... на мне уже есть твоя метка, пускай на тебе будет моя, - охотник хитро улыбнулся. Выражение лица у него было немного пугающим, но, даже несмотря на это, Кас не мог не восхищаться красотой и силой, которую излучал его человек. Ангел просто терялся в собственных ощущениях. Он мог улавливать эмоции Дина, и то, насколько сильное счастье испытывал его человек, заставляло сердце биться ещё быстрее. Кастиэль чувствовал все прикосновения в сто раз сильнее, потому что он ждал этого слишком долго. В ту секунду, когда горячие губы Дина коснулись его шеи, он понял, что больше не может сдерживать тихие стоны: ноги подгибались, казалось, что вот-вот произойдёт перегрев ангельского сознания, и он отключится. - Эй, красавица, - с ноткой веселья в голосе произнёс Дин, - ты давай, не падай. Или падай, но куда надо. С этими совами охотник, притянув Кастиэля за талию, сделал шаг от стены и, мягко развернувшись, усадил своего ангела на кровать. Кас поднял глаза на Винчестера. Сам вид ангела, взъерошенного, сидящего на краю кровати, немного напряженно перебирающего ткань плаща и смотрящего снизу вверх с таким выражением на лице, которое просто не поддавалось описанию, уже заводил до безумия. Но охотник смог удержать себя в руках и решил, что сегодня он ограничится малым. Дину не хотелось пугать ангела, который крайне мало понимал в делах любовных, который только недавно приобрел «сердце». - Сними плащ, - тоном, не терпящим возражений, приказал Дин. Кас выпутался из своего бежевого кокона и аккуратно сложил предмет гардероба рядом, с доверием смотря в глаза Винчестеру. Дин резким, но не грубым движением повалил ангела на спину, нависнув сверху. - Дин… - ангел осторожно коснулся кончиками пальцев скул Винчестера, и провёл ими до его губ, словно ребенок, изучая. Дин замер и, казалось, забыл как дышать. Настолько отличались эти чувства от всего, через что он проходил ранее. Они были такими чистыми и настоящими, что сердце сладко сжалось. Кас совмещал в себе смертельную опасность и, в то же время, беззащитность, наивность. Только с ним Дин мог почувствовать спокойствие. Эмоций было много, слишком много: усталость от существования, злость на самого себя, радость от признания Кастиэля. Все они смешались и Винчестер почувствовал, как вновь начинает тонуть в собственных чувствах. Он замер, пытаясь справится с внезапной слабостью во всём теле. Дин накрыл своей ладонью пальцы Каса и прижался к его тёплой руке. Ангел пристально смотрел на охотника, пытаясь понять, почувствовать, что происходит с его человеком. Наконец, он прикрыл глаза, мысленно соглашаясь со своим заключением. - Сядь, - он обнял Винчестера за шею. Дин медленно сел, оказавшись лицом к изголовью кровати. Кас, принял полу-сидячие положение вместе с охотником, немного навалившись на него. И тут произошло то, чего охотник никак не мог ожидать, а его воспалённый разум сначала и вовсе воспринял происходящее как сон. С тихим шелестом, обдавая Винчестера приятными дуновениями воздуха, за спиной Кастиэля раскрылись огромные чёрные крылья, они занимали больше половины их небольшого номера. Дин не мог оторвать восхищенных глаз, а Кас лишь робко улыбнулся и сложил их так, что получился своеобразный кокон, который укрывал от внешнего мира. От крыльев пахло лесом, горной свежестью и ещё чем-то очень приятным. Хотелось их потрогать, но Дин не решался попросить на это разрешения. Ему казалось, что ни один человек не достоин такой чести. - Ты в безопасности сейчас, здесь, со мной. Я знаю, как ты устал, я чувствую, как тебе тяжело, Дин. Ты не виноват и в половине вещей, из-за которых тебя грызёт совесть, - ангел поднял голову и теперь смотрел в глаза Дину, находясь на непозволительно близком расстоянии, - ты не хочешь показаться слабым, поэтому держишь всё в себе, пока твоя душа страдает, но ты должен знать, что твои эмоции - совсем не признак слабости, то, что ты чувствуешь… - его голос дрогнул, - я не мог тебе помочь, потому что ты не подпускал меня близко, после того случая, прости меня. Винчестер, который успел немного прийти в себя вдруг осознал, как тяжело было Кастиэлю всё это время. Пока охотник был занят своими мыслями, он упускал то, как мучался его ангел. У Дина хотя бы был Сэмми, который, как никак, был опорой и человеком, которому он, с неохотой, но всё же мог рассказать о том, что его тревожит. А у Каса не было никого ближе Винчестеров, тем более, ближе Дина. Слова могут сильно ранить. И если не будет человека, который может подставить плечо и побыть рядом, то ты будешь просто гонять внутри себя по кругу услышанное и думать об этом постоянно, пока слова не отпечатаются в сознании навечно. - А теперь ты послушай меня, - Дин немного нахмурился, взяв лицо Каса в свои руки, - я очень виноват перед тобой. Я тогда сказал то, чего не должен был. Мы все делаем ошибки, будь ты человек или ангел, а я повел себя как полный мудак,- охотник сглотнул подступивший к горлу ком, - я злился на себя, но куда проще обвинить в неудаче кого-то другого. Я не подумал о твоих чувствах и очень об этом сожалею. Если тебе важно знать, то я давно простил тебя, пожалуйста, не вини себя больше, - Дин чувствовал, как в глазах снова защипало, но заставил себя сдержаться. Преодолев жалкие пару сантиметров разделявшие их, он поцеловал Кастиэля. Когда Винчестер, наконец, смог оторваться от губ ангела, он увидел, как тот мягко ему улыбается. - Дин, хватит, ты знаешь, о чём я. Прошу, просто позволь себе отпустить всю боль, никто не узнает об этом, - Кас положил руку на затылок Винчестера и обнял его так, что Дин теперь утыкался носом ему в плечо, вдыхая запах свежести. В объятиях ангела, ангела, за которого он, не задумываясь, отдал бы жизнь, укрытый от всего мира его чёрными крыльями, сидя на старой кровати в маленьком номере отеля, он, наконец, разрешил слезам взять верх. Кастиэль осторожно перенес вес Дина на себя, откидываясь на изголовье кровати так, что Дин принял больше горизонтальное положение, всё ещё рвано дыша в шею Каса, только теперь полулежа на его груди. Крылья всё так же укрывали их от внешнего мира. Ангел невесомо перебирал волосы Дина, положив вторую руку на его плечо. Винчестер немного дрожал и почти не издавал никаких звуков. Ангел лишь чувствовал его неровное дыхание на своей шее и горячие слёзы, стекающие с щёк, казалось бы, непробиваемого охотника, капающие ему на ключицу. Утром Дин проснётся и обнаружит рядом с собой мирно спящего Каса, а на столе записку от Сэма, что он снял ещё один номер на другом конце отеля, с припиской "наконец-то это произошло!". Тогда он, возможно, подумает о том, что всё начало налаживаться, что чувство бессилия и усталость наконец отступят и он почувствует лёгкость, а пока он лишь проваливался в сон, слыша, как ангел тихо шепчет ему: - Сегодня тебе не будут сниться кошмары, Дин.