король моего безумства

***

       В порочной темноте он аккуратно крадётся, чтобы посмотреть на чёрное небо. Ни одной звёздочки не видно. Его обнажённое тело скрывает лишь молочно-белая простыня, которую он придерживает рукой. На бледной коже тут и там виднеются синяки и засосы. На тонкой шее — плотный ошейник. Ноги покрываются мурашками, как только он ступает на холодный мраморный пол. Он подходит к балкону и неторопливо ступает на него. Ветер тут же раздувает его длинные светлые волосы, которые обычно заделаны в косу. Он содрогается. С того времени, как он стал человеком, он чувствует слишком много того, что приятным не назовёшь. Зачем он стал человеком? Нарядил на себя этот кожаный мешок, поселил свою энергию в эти кости и мясо? Пожалуй, ради того, кто сейчас спит чутким сном на широкой кровати. Он проснётся, стоит лишь раз произнести его имя.       — Диппер… — его имя всё-таки срывается с припухших после долгих поцелуев губ, но Билл тут же затыкает свой рот свободной ладонью. Нет, он не хочет быть наказан сейчас. Его и так пытали всю ночь. Словно в напоминание об этом поясницу начинает тянуть. Демон слабо морщится от воспоминаний и зажмуривает голубые глаза в страхе, когда мужчина на кровати начинает шевелиться. Кажется, он продолжает спать, и Билл спокойно выдыхает. Когда бояться этого человека вошло в привычку? Бояться утра, потому что ОН может быть в плохом настроении. Бояться любых прикосновений, потому что ОН может разозлиться в любую секунду. Угадывать его желания лишь по взгляду карих, отливающих багровым, глаз. Быть послушным и тихим, если того хочет ОН, или откровенно стонать при всех, словно последняя шлюха, просто потому что ЕМУ скучно. Демон опускает ладони на изгородь балкона, полупрозрачное покрывало спадает тут же, открывая искалеченное тело, где порез был на порезе, а гематомы расползались страшными цветами тут и там. Билл до боли сжимает ладони и опускает голову. По щекам текут непрошенные слёзы. Сначала ему нравилась боль. Он просил всё больше и больше в желании чувствовать себя живым. Смотрел на кровь, стекающую по его бледной коже и хотел больше. Сращивал переломанные кости для того, чтобы ОН их сломал вновь. Допросился… И теперь они оба стали зависимы от этих игр.       Дипперу давно за двадцать, но королём сия безумства он является только пять с небольшим лет. Билл помнит тот день, с которого пошло начало конца. Помнит, как в пространстве его пустой, чёрной темницы начали появляться огромные трещины, из которых лился свет жизни. Меньше всего он ожидал того, что его спасителем окажется никто иной как Диппер Пайнс — один из тех, кто сам когда-то заключил его в этот вакуумный мир. Он чувствовал отчаяние малыша, его боль, его сумасшествие… Но всё равно заключил эту трёклятую сделку. Ему просто стало интересно — насколько безумный человек готов пасть, чтобы возвыситься над другими. А ведь Пайнс действительно обезумел тогда. Билл читал его мысли, словно раскрытую книгу. Его безумие было обоснованным, ведь малыш пережил столько смертей дорогих ему людей. Два Стэна погибли во время шторма, тело Форда так и не нашли. А спустя несколько месяцев какие-то ублюдки поймали Звезду в переулке и надругались над ней, обесчестили её. Родители близнецов даже не стали обращаться в полицию, и плевать ведь, что их дочь забеременела от какого-то урода. Они словно бы специально винили её во всех грехах. Винили в том, что надела короткую юбку. Винили в том, что была накрашена. Винили во всём том, что составляло сущность ранее весёлой, но затем в миг сломанной девчонки. И в один день, когда родители были на работе, а у Диппера как раз был решающий экзамен, она просто не выдержала. Пришедший раньше всех Диппер в тот день обнаружил болтающееся на верёвке тело сестры. Его Мэй-Мэй. Слабая человеческая психика совсем юного парня просто не смогла это стерпеть. Он сошёл с ума. Это было понятно по ненормальному взгляду, по широкой ухмылке и коротенькой просьбе: «А давай захватим этот мир?» Он тогда упал перед ним на колени, этот гордый человеческий ребёнок. По его щекам катились горькие слёзы разочарования, ненависти, боли: «Бог не смог её сохранить. не смог.» Билл лишь усмехнулся — всегда эти людишки пытаются всё свалить на того, кого даже не существует. Так уж видно у них принято — перекидывать вину на другого. А затем малыш Диппер неожиданно и громко засмеялся. Он смеялся, откинув голову назад. Смеялся, глотая слёзы. Демон, так много повидавший на своих миллионах веков, был по-настоящему ошеломлён. Смех человека был настолько безумным, что Билл просто смотрел на него с жалостью. Впервые ему стало жаль кого-то. Удивительно, ведь Диппер умудрился стать человеком, который при каждой встрече вызывал в демоне чувства, доселе ему не знакомые. Заинтересованность, удивление, симпатия, а затем жалость… Теперь боль…       Билл вытирает мокрые щёки и опускается на холодный пол. Пальцы его ног сжимаются, бледная тонкая кожа покрывается мурашками. Он тихо всхлипывает и, содрогаясь от рыданий, сотрясающих его тело, с трудом натягивает упавшее ранее тонкое покрывало, совсем не спасающее от холода. Пухлые губы синеют, а пальцы немеют. Но он не хочет возвращаться к Дипперу, лежащему на кровати. Он не хочет возвращаться к монстру, в которого тот превратился. Другие демоны теперь даже не воспринимают Билла как владыку и господина — смотрят на него презрительно, с долей жалости и ненависти. «Во что ты превратился, Билл Сайфер?» — сам себя каждый раз спрашивает демон, ловя на себе их взгляды, но оставаясь сидеть на коленях Диппера, что с усмешкой наблюдает за схваткой людишек. Его рука всегда неизменно оплетает талию Билла. Тугой ошейник на шее всегда оставляет тёмные следы. Но Билл не противится, а на взгляды этих глупых монстров ему абсолютно плевать — они не знают о его планах. «Как ты до этого докатился, великий демон разума?» — он буквально слышит их немые крики, но делает вид, что он — верная собачка их нового господина. Диппер никогда не жалеет его — бьёт изо всех сил, кусает, сжимает пальцами до побеления костяшек на них — будто пытается пометить, показать, что он — только его игрушка, личный секс-демон.       Билл закрывает глаза и откидывает голову назад. Он знал, что научить Диппера магии было самой из плохих идей, приходивших в его, казалось бы, гениальную голову. Тот быстро согласился тогда. И как так получилось, что Билл упустил этот жестокий огонёк, яростно мелькающий в его глазах? Малыш учился феноменально быстро. И как и положено — превзошёл своего учителя. По крайней мере, так казалось и кажется самому Дипперу. Билл находит в себе силы и встаёт, забыв придержать покрывало. Он щёлкает тонкими пальцы, понимая, что сам не может наклониться и поднять его. Ошейник на шее начинает злостно вибрировать и покалывать кожу, но покрывало опускается на плечи Билла, и всё тут же прекращается. Это придумал Диппер — он быстро понял, что Билл в принципе единственный, кто может свергнуть его, не понимая, что тот не сделает этого, даже если этого захотят все монстры и демоны. Нет, вовсе не любовь или какие-то подобные сентиментальные человеческие штуки удерживают его. Ему просто-напросто любопытно — а что же будет дальше? Безусловно, больно. Но разве боль не прекрасна, и тем более — Билл всегда снова может стать бессмертным сгустком космической энергии. Ему интересно — он до сих пор не понял мотива малыша. Зачем он делает всё это — убивает людей, деспотствует? Пытается таким образом отомстить миру за свою сестру? Но неужели глупенький малыш не понимает, что нет у него возможности вернуть мёртвых? Мёртвые не возвращаются, а тем более с помощью мести. Билл ухмыляется, глядя на спящего человека. В любом случае, изначально это было сделкой, а любая сделка всегда имеет две стороны, верно? Диппер захватил мир, а значит пора Биллу просить выполнение его части сделки. Демон наклоняет голову. Ну что? Готов ли малыш снять корону и пасть на растерзание публики? Завтра закончится правление самого жестокого ублюдка на свете. Уголки пухлых губ Билла дёргается и он, совсем не затрудняясь, скидывает надоевший ошейник. На его теле появляется одежда, на голове — цилиндр. На лице расцветает привычная безумная улыбка, по которой он так скучал. Сегодня во время секса малыш вдруг сказал простое слово: люблю. И Билл понял, что в этом мире ему больше нечего делать. На любви всегда кончается веселье. Он уже не хочет выяснить мотив или что-то подобное, ему вдруг стало конкретно плевать. Теперь к Дипперу он испытывает только презрение. Демон снова щёлкает пальцами — вся боль в теле пропадает, а раны быстро затягиваются. Пора бы вспомнить былые годы! Человек на кровати просыпается, но его тело тут же сковывают крепкие цепи. Он с лёгким ужасом глядит на того, кого сам привык сковывать и буквально насиловать каждую ночь. Билл лишь хохочет, чувствуя в груди пылающий огонь. — Ну что? Меняемся ролями, Диппер Пайнс?