Заложники обязательств и одного грабителя

Как известно, зима в штате Вирджиния наступает не каждый год, а если и наступает, то не раньше Рождества. Однако на этот раз, будь тому виной глобальное потепление или еще какой-нибудь катаклизм, первый снег вдруг свалился в начале декабря, и уже к сочельнику все кругом замело белым-бело на радость горожан и к превеликому огорчению муниципальных властей. Хотя кому какое дело до тягот коммунальных служб, когда улицы задорно сверкают праздничными фонариками и отовсюду звучат рождественские гимны. В центральном магазине игрушек на оконную витрину выставили чудо инженерной мысли Юджина Портера — местного гения технических наук, который неведомым образом заставил миниатюрные сани Санта Клауса левитировать над пряничной елкой, что приводило прилипших к витрине дошколят в неописуемый восторг. Словом, нежданно-негаданно случившийся снег принес в город настоящий дух Рождества. Единственное, что не вписывалось в атмосферу праздничного оживления — крики, доносящиеся из приоткрытого окна кабинета доктора Ри. Семейный психолог по образованию и миротворец по призванию, Гленн Ри, несмотря на широкую известность в академических кругах, занимал весьма скромную по габаритам студию на втором этаже многоквартирного дома в прилегающем к главной улице переулке. Вывеска его кабинета, невзрачная и выцветшая, гласила: «Советник по вопросам брака». За свои советы брал он немало.       — Ладно, следующее упражнение поможет вам научиться слушать, — устало сказал доктор Ри, помахивая в воздухе перьевой ручкой с позолоченным наконечником. — Когда один будет говорить, второй должен только слушать. Слушать молча, — и он прижал ручку к виску как дуло пистолета. Этот сеанс его порядком утомил. — Кто хочет начать? Ниган Граймс, устроившийся в уютном кресле поближе к камину, тут же взвился:       — Я! Я, блядь, хочу начать! — он резко раздвинул ноги и откинулся на спинку. — Мне приснился охуенно странный сон. Ты должен проанализировать это дерьмо, док, иначе за что мы тебе платим.       — Нам обязательно обсуждать твои шизофренические сны? — со скучающим видом отозвался Рик Граймс.       — Короче, — проигнорировал супруга Ниган, — я был в стрип-клубе. Во сне, — уточнил он. — Я заказал приватный танец с продолжением, все красиво и дорого, в общем, нормальный такой стрип-клуб. Сижу я на диванчике в вип-комнате и тут ко мне заводят Рика. В кожаных трусах, ковбойских сапогах, на сосках висюльки. А во рту — торчит его хуй. Рик поджал губы и хрустнул пальцами.       — Я говорю управляющей или кто там шлюхами заведует, что это за кляп такой? А она мне — о, все в порядке, дорогуша, так и надо, этот мужчина весь ваш. Главное — член его не трогайте, потому что член, ну, он как бы только для украшения. Вы, говорит, вообще к нему не прикасайтесь, не дрочите его и не вздумайте вынимать изо рта, потому что член во рту у Рика Граймса — это как бы естественное положение вещей, он таким родился и таким же поступил в ваше полное распоряжение: немым и кастрированным. Рик с глубочайшим презрением покачал головой и уже собирался ввернуть ответную колкость, как доктор Ри поспешно вмешался:       — Итак, Рик, что вы думаете об этом?       — Что Нигану стоит научиться держать язык за зубами и прекратить пересказывать этот долбанный сон всем нашим друзьям.       — Давайте сосредоточимся на общении. Попробовать выстроить диалог — это самый приемлемый сценарий. Ниган согласно закивал.       — Приемлемый? — Рик вскинул брови. — Он рассказал этот сон сыну. Это тоже приемлемо?       — У вас есть проблемы с сексуальной жизнью? — неизящно продолжил тему доктор Ри. Рик с Ниганом напряженно переглянулись. Во взгляде Рика читалось четкое предупреждение: «Даже не смей», но Ниган, конечно же, его проигнорировал. Как выбежавший на ринг боксер, он распахнул черный вязаный кардиган и под ободряющие крики воображаемой публики гордо расправил плечи.       — Ну… Если ты хочешь охуенной откровенности, док… — Ниган сдвинулся на краешек стула, будто всерьез опасался, что с минуты на минуту получит горящим поленом промеж глаз. — Секса у нас давно не было. Знаешь, не ебемся. Никаких шпилли-вилли, даже кончик не помочить, не сунуться в мягкое и теплое, закрыто там для меня, закрыто и опечатано. Да и вообще, раньше секс хоть и был, но как-то не очень. Я бы сказал, где-то на четверочку. На четверочку из десяти. Доктор Ри готов был поклясться, что слышал тиканье обратного отсчета до взрыва Рика Граймса.       — Скажу больше, док, — не унимался Ниган, — в последние годы у нас даже появилась эдакая, мать ее, традиция. Целомудренный поцелуй без языка и с щетиной, ведь мой муженек — человек провинциальный, видимо в той жопе Джорджии, откуда он вылез, люди с возрастом забывают, как бриться, и считают французский поцелуй названием молочного, блядь, коктейля. Ну а после этой умопомрачительной прелюдии — минут пять, и на боковую. Прям как в армии, пока спичка не догорит. Я моргнул, а Рик уже сопит в две дырки. За это время даже хоумран не сделаешь, какой там супружеский долг, — с многозначительной ухмылкой Ниган закинул ногу на ногу. — Неудивительно, что я завел любовника. Как опустившийся после финала пьесы занавес, за окнами повалил снежок. В студии доктора Ри повисла неудобная пауза. Рик немигающим взглядом уставился на кружащие в вечерней тьме снежинки. В этой могильной тишине звонко треснуло полено, и Рик вдруг круто развернулся в кресле и с видом вопрошающего «быть или не быть» Гамлета всплеснул руками:       — Как тебе это удается? — процедил он. — Как ты можешь так спокойно говорить об измене, будто пиво в баре заказал?       — Кстати, док, я бы не отказался от пива. У тебя есть? Гленн Ри сделал вид, что вообще не при чем и сидящая перед ним парочка — не его клиенты.       — Отлично, может, тогда еще и доктора нашего трахнешь? Давай, Ниган, ни в чем себе не отказывай. Я подожду в машине.       — Брось, детка, я люблю публику.       — По-моему, стоило начать терапию с твоих сексуальных отклонений.       — О да, хотеть трахать бревно вроде тебя — настоящее отклонение, тут не поспоришь.       — Вау, ты не споришь? Я бы запечатлел этот момент для потомков. Нужно сфотографироваться. Ниган пренебрежительно фыркнул:       — Если бы ты еще и смартфоном умел пользоваться.       — Я умею пользоваться смартфоном.       — Тогда почему не отвечаешь на мои сообщения?       — Потому что твой номер часто попадает в «черный список».       — Да ладно, Рик, для твоего возраста это нормально, способность к обучаемости заметно снижается в преклонные годы.       — Я младше тебя, Ниган. Из нас двоих это тебя пора списывать в утиль.       — Из нас двоих от старческой импотенции страдаешь только ты, так что я бы не спешил с выводами. Не найдя другого способа прервать развернувшуюся драму, Гленн Ри громко хлопнул в ладоши. Оба Граймса на секунду заткнулись.       — Рик, скажите, как вы относитесь к супружеской измене?       — О, док, для моего чувствительного мальчика это больная тема!       — Не вздумай даже заикаться, — отрезал Рик.       — После измены жены Рикки открыл для меня заднюю дверь, если вы понимаете, о чем я, док. Измена для него — конец света. Рик раздраженно пожал плечами:       — По-твоему, должно быть по-другому? Понять и простить?       — Видите ли, док, у Рика весь мир — это черное и белое. Его ограниченный деревенский мозг не способен понять, что в измене виноваты двое. Но он привык всегда быть жертвой, все пидарасы, один он в сияющих доспехах. Ни для меня, ни для его бывшей женушки перепихон на стороне ничего не значил. Лично я быстрый трах в мотеле и за измену не считаю. Так, баловство.       — Для тебя все баловство, Ниган. Похоже, наш брак — тоже баловство.       — Серьезно, детка, ты создаешь слишком много шума из-за нихуя.       — Ты просто привык избегать ответственности за свои поступки.       — Да? И что, какое меня ждет наказание? Опять сменишь ориентацию?       — Подумываю об этом.       — Тебе пойдет асексуальность. Это когда член вынимают, только чтобы пописать. Да уж, последний перед праздниками сеанс обещал быть трудным. Доктор Ри поклялся себе, что включит в чек сверхурочные.

***

Вообще-то в городе отыскался еще один человек, кого атмосфера зимней сказки совсем не трогала. Данте Кабрера — закоренелый преступник, рецидивист и неуловимый вор, обносивший шикарные дома по всему юго-востоку страны вот уже четвертый год подряд. Сейфы под его руками раскрывались как детские шкатулки. Не существовало такого замка, который бы не поддался его отмычкам. Он не оставлял отпечатков пальцев, ботинок и любых других улик. Полиция семи штатов с радостью бросила бы его за решетку. Но вот незадача: они даже не знали, как он выглядит и в скольких грабежах виновен. Сегодняшняя цель Данте — огромный особняк с претенциозными колоннами на два этажа и подъездной дорожкой из речной гальки. Подельник ждал его у черного входа в заведенной машине. Как только дело будет сделано, они тут же дадут деру. Компсоны, чей дом они обносили, не вернутся до января, а когда забьют тревогу, будет уже слишком поздно. К этому моменту Данте планировал наслаждаться текилой, лежа на пляже где-нибудь подальше от трескучих морозов. А вот и сейф! Весьма банально: в кабинете мистера Компсона за семейным портретом в половину стены. Конструкция оказалась непростой, отмычками и стетоскопом не обойтись. Но Данте пришел подготовленным. У него на вооружении — хитроумное устройство, способное подобрать любой пароль к тайникам на электронном замке. Поправив колючую балаклаву, Данте аккуратно соединил контакты на приборной панели. На мониторе пошла загрузка. Всего минута, и толстенная дверь сейфа послушно распахнулась. Роскошные колье, браслеты из чистого золота, гранатовые сережки… А как вишенка на торте — маленькая коробочка с обручальным кольцом, на котором красовался бриллиант размером с абрикос.       — Бинго! — радостно прошептал Данте. — Идите к папочке. Засунув в рот фонарик, он принялся сгребать все богатства в мешок. Однако стоило ему дернуть коробочку с кольцом, как из верхней крышки сейфа выдвинулся объектив крошечной камеры. Данте попробовал его разбить, но от каждого удара кулака объектив вытягивался все сильнее, пока в конце концов на его кончике не появилось подозрительное отверстие, откуда брызнула едкая жидкость.       — Что за черт! — жидкость попала прямо в глаз. Данте сорвал с головы балаклаву и поморщился от запаха. — Кошачья моча?! Не успел он проморгаться, как завопила сигнализация. Пол под ним разверзся как врата ада, и Данте кубарем полетел вниз. Сердце предательски ухнуло, перед глазами закрутился калейдоскоп стен, лампочек и убегающей вниз горки для белья. Данте не смог затормозить и с грохотом приземлился на подернутый грязной простыней стол для бильярда. Пистолет выпал из кобуры и откатился во тьму подвала. Ладно, Компсоны оказались не такими уж простачками. Наверное, идею для ловушки подсмотрели в «Детях шпионов».       — Шлюхин сын… — пробормотал Данте, осоловело пялясь в серый потолок. Над головой застыло густое облачко пыли. Через маленькие подвальные окна в комнату падал свет фонарей. Снаружи продолжала вопить сирена. Подсветка на доме зажглась и теперь мигала как диско-шар. Скоро сюда примчатся копы. Из груды хлама в углу донеслось устрашающее рычание.       — Дева Мария и присвятые угодники... К бильярдному столу вразвалочку подошел ротвейлер размером с теленка. Вместо ошейника на его шее болталась толстенная цепь. Собака носила ее с такой непринужденностью, будто это был шелковый платочек. Мощные лапы, слюнявая пасть, горящие глаза и острые-острые зубы… Данте не придумал ничего лучше, кроме как бросить псине бильярдный шар.       — Хочешь мячик? А? Лови, дружок! Первый шар собака проигнорировала, а второй раскусила как печенье.       — Охранная собачка, да? Может, блестяшка тебе понравится больше? Хочешь дорогую цацку? Данте осторожно достал из мешка одно из ожерелий и бросил в самый дальний угол. Трюк сработал! Псина помчалась за колье, а Данте, подобрав по пути пистолет, кометой взлетел к приоткрытому окну, даже голову наружу высунул, как дождевой червяк во время ливня. Последнее, что он запомнил об этом Рождестве — острые клыки ротвейлера, вонзившиеся в его весьма мясистую ногу. Спустя десять минут безмятежную тишину ночи прорезали полицейские сирены. Напарника Кабрера и след простыл. О совершенном злодействе напоминали лишь брошенные на подъездную дорожку окурки сигарет и кровь на сугробах.

***

Словно это могло бы подсластить горькую пилюлю, доктор Ри подумал о том, что впервые в жизни его жена Мэгги оказалась неправа. Иногда она игриво шутила, что из Гленна Ри получился бы хорошенький гей: всему виной мягкий характер и невероятная покладистость — эта черта особенно нравилась Мэгги. Сама-то она была женщиной с крутым нравом, принципиальной и быстрой на расправу. Пока Мэгги объезжала диких лошадей на ферме отца, Гленн со спокойной совестью листал пижонские журналы про скоростные тачки. Именно он был тем, кому все соседки рассказывали дамские секретики и просили посидеть с детьми. Такой себе пригородный метросексуал, какими их показывают в сериалах вроде «Отчаянных домохозяек» или «Сплетницы». Когда он впервые внес в свое расписание пару «Рик и Ниган Граймс», то представлял, будто на сеанс придут те самые «хорошенькие геи». С тихими голосами, немного манерные, неброско и стильно одетые. Ну да, держи карман шире. Стоило Граймсам появиться в студии, как воздух буквально самовоспламенялся от количества тестостерона, и чем пуще они ссорились, тем больше тестостерона выбрасывалось в атмосферу. Таяние арктических льдов — их вина. Если бы Гленн увидел Граймсов по-отдельности, ему никогда бы не пришло в голову, что кто-то из них связан узами брака с другим мужчиной и тем более друг с другом. Ниган — высокий брюнет чуть за пятьдесят, с густой щетиной и россыпью татуировок на предплечьях. Эдакий Джеймс Дин нашего времени с обаятельной улыбкой и раздевающим взглядом. Бог свидетель, от его чрезмерной сексуальности девицы могли забеременеть в одно касание. Что до второй половины четы Граймсов, то Рик — молчаливый, отстраненный, щурится как Человек без имени¹ и никогда не застегивает верхние пуговицы одной из своих бесчисленных фланелевых рубашек, разве что зубочистку в зубах не перекатывает. Доктор Ри совсем не удивился, узнав, что Рик — коп в отставке откуда-то с юга Америки. Вместе эта парочка представляла собой убийственную комбинацию. Сцепившись, они словесно мутузили друг друга так же отчаянно, как шериф и грабитель из спагетти-вестернов. В общем, если «хорошенькие геи» выглядели именно как Рик и Ниган Граймс, то доктор Ри совсем не подходил под описание. Иногда ему становилось интересно, какой у них дом и как они живут. В обстановку заставленного книжными стеллажами кабинета с изящными безделушками и высокими китайскими вазами они абсолютно не вписывались. Даже уютные свитера и хрустящие чистотой джинсы не добавляли им «одомашненности». Очки в массивной черной оправе не делали Нигана хоть капельку интеллигентней, а дорогие часы на запястье Рика не помогали создать образ благонадежного отца семейства. Вздохнув, доктор Ри снова махнул перьевой ручкой в попытке привлечь внимание разбушевавшегося дуэта.       — Рик, вы простили Нигану измену? — поинтересовался он.       — Я не хочу об этом думать или говорить, — Рик механически оправил рукава. — Если верить Нигану, это было давно. Думаю, подобное происходило неоднократно. Может быть, происходит до сих пор и на регулярной основе.       — И вас это не смущает?       — Меня в этой жизни уже ничего не смущает.       — А что насчет брака? Чего вы от него ждете, хотите? В студии доктора Ри было запрещено курить, однако Рик, как и большинство клиентов семейной консультации, плевать хотел на это правило: достал пачку сигарет из кармана перекинутой через подлокотник кресла куртки. Ниган отработанным движением поднес ему зажигалку.       — Слушайте, доктор, я счастливый человек, — Рик глубоко затянулся. — Мой сын здоров, моя семья не бедствует. Я больше не работаю в полиции и моим близким не приходится переживать, что однажды я не вернусь со смены домой. Если Нигану нужно переспать с кем-то на стороне, чтобы почувствовать себя лучше — пускай. В первом браке я не смог простить измену и брак развалился. Здесь я такой ошибки допускать не собираюсь. Нравится ли мне, что он трахает все подряд? Однозначно нет. Позволю ли я его члену разрушить нашу семью? Тоже нет. Конечно же, было бы лучше, если бы он не изменял. Но в целом я своей жизнью доволен, — подытожил Рик тоном полицейского, который зачитывает преступнику его конституционные права. Ниган ударил кулаком по хрупкому кофейному столику.       — Хрень собачья! Тебе давно пора подмешивать антидепрессанты в кофе.       — Ты вроде как говорил о Виагре.       — Ой, вот только не надо строить из себя какого-то гребанного стоика. Ты всегда молчишь, в этом и проблема. Ты нихуя мне не говоришь, ходишь с кислой миной и такой: ох, как же я счастлив, как же все чудесно! Более откровенного пиздежа я не слышал с времен президента Никсона.       — А ты-то чем недоволен, а?       — Тебе полный список или, блядь, тезисно?       — Не думаю, что у доктора Ри есть время слушать твои жалобы. Просидим до утра. Что касается доктора Ри, он не мог упустить возможность сменить курс разговора:       — Действительно, Ниган, давайте поговорим о вас. Чего вы ждете от брака? Рик красноречиво хмыкнул.       — И что должен значить твой пердеж ртом? — моментально вскинулся Ниган.       — Мне просто любопытно, какую небылицу ты на этот раз выдашь, — Рик пожал плечами.       — Намекаешь, что мне не на что жаловаться? Что наш брак — сказка наяву? Потушив сигарету, Рик поудобней устроился в кресле.       — Доктор Ри, давайте я помогу вам разобраться, почему несчастлив Ниган. Потому что он несчастлив по умолчанию. Всегда. Без видимой причины. Во-первых, раньше он ночевал в гараже, который занимал большую часть нашего захудалого домишки в Вашингтоне, а сейчас живет в прекрасном двухэтажном доме…       — Которым владеет чувак, который трахнул твою бывшую жену! — с едким смешком перебил Ниган. — Серьезно, Рикки, я начинаю подумывать, что Филип мечтает трахать тебя, а Лори ему нахрен не сдалась.       — Во-вторых, — продолжил Рик, — у меня успешный охранный бизнес…       — На который Филип дал тебе ссуду под гребанные тридцать процентов! Тридцать процентов, док, мы теперь буквально рабы Филипа Блейка, отрабатываем каждый цент, потому что… Я хуй его знает, как мы очутились в этой жопе, у Рика спросите — он нас туда втянул.       — А что тебя не устраивает? Я — коп в отставке, ты получаешь пенсию учителя. Как, по-твоему, мы должны содержать дом, Карла, откладывать на колледж? Развод разорил меня, Ниган, вряд ли бы ты посмотрел в мою сторону, если бы я донашивал последние ботинки. Филип был достаточно любезен, чтобы протянуть мне руку помощи.       — Ну да, после того как протянул свой хуй твоей бывшей жене.       — Тогда считай, что он компенсировал мне развал семьи. Так тебя устроит?       — Лучше бы он компенсировал твой микроскопический член.       — Зато у тебя член настолько большой, что ты не утруждаешь себя работой. Мотоцикл, курсы итальянской кухни, билеты на ТЕД Толкс² за пять кусков... Посмотрим, куда подеваются твои хобби, когда Филип закроет нашу ссуду. Ты так любишь винить Филипа во всех проблемах, хотя сам палец о палец не ударил и просто жируешь, пока все вокруг горбатятся. Знаешь, а ведь ты мог бы поработать на меня. Так, для разнообразия. Вдруг понравится приносить пользу.       — В этом наше отличие, детка. Ты предпочитаешь просто существовать и приносить пользу, а я хочу найти себя и быть счастливым на работе, к которой не буду добавлять приставку «гребанная». Призвание — слышал о таком?       — Какое к черту призвание? Как ты это представляешь? Мне пятьдесят, и я наконец-то научился варить макароны, спасибо, что пришли на мой ТЕД Толк! Когда-нибудь ты расшибешься на своем мотоцикле, а я даже не смогу тебя опознать. Гонять без шлема, как умно. Ты хоть понимаешь, какой пример подаешь Карлу? Неудивительно, что нам приходится вносить за него залог уже третий раз за год. Хочешь, чтобы нас лишили родительских прав?       — Заметьте, док, в вопросах воспитания козел отпущения — это всегда я. Доктор Ри мечтал схлопнуться, как Вселенная когда-нибудь.       — Карл — творческий и чертовски смышленый парень, может, он следующая Опра?       — Малолетний преступник, ты хотел сказать? — парировал Рик.       — Он охуеть какой предприимчивый!       — Как ростовщик на службе мафии? Док, вы в курсе, что Карл чуть не пристрелил Рона Андерсона, своего одноклассника, за то, что тот поставил ему фингал?       — Поэтому я не переживаю за нашего мальчика. Пацан умеет постоять за себя.       — Бога ради, Ниган! Когда мы разрешили ему подрабатывать, он занялся онлайн продажей холодного оружия.       — Не огнестрельного же.       — Вот! Вот в этом и проблема! Ты готов закрыть глаза на что-угодно, если это касается Карла.       — Уж лучше так, чем запирать его в военном училище! — раздраженно воскликнул Ниган. — Твоя блядская гиперопека! Съежившись до размера котенка, доктор Ри примирительно поднял руки:       — Пожалуйста, не надо так кричать. Оба Граймса рявкнули в унисон:       — Сам заткнись!       — Сам заткнись! На этой ноте сеанс подошел к концу. Будто ничего не случилось, Рик по привычке помог Нигану накинуть пальто на плечи. В их жизни многое стало привычкой. Например, гробовое молчание после бурной ссоры. Они не проронили ни слова по пути к машине. Ниган никак не прокомментировал очки Рика в черепаховой оправе, которые тот надевал за рулем, хотя обычно Ниган не мог удержаться от ремарки по поводу старческого хруста в коленях и седины в висках. До магазина ехали в тишине. Радио молчало. В салоне раздавалось лишь мерное тиканье дворников. Снова повалил снег. Рождественский ужин (по мнению Нигана, весьма оригинальный) был практически готов. Когда они доберутся до дома, останется лишь нарезать салаты. Не хватало только мороженого — за ним-то он и собирался заскочить в задрипанный придорожный магазинчик. По правде говоря, мороженое он рассчитывал съесть в гордом одиночестве и делиться им с гостями не собирался. За все эти годы он так и не понял, какого черта они справляют Рождество с Филипом и Лори Блейк. Нет, с одной стороны причина была ясна как день. Отбив Лори, Филип не рассчитывал, что спустя пять месяцев она порадует его ребенком. Ребенком Рика вообще-то. У суда оказался свой взгляд на ситуацию, и ребенок остался в новой семье Лори. Вот тогда-то Рик решил с Филипом дружить. Причем, дружить тесно, аж до финансовых отношений. Ниган называл это финансовой клоакой. С другой стороны, все, что касалось Филипа, реально было клоакой: Лори, «семейные» сборища, ссуды, гольф каждое последнее воскресенье месяца и тому подобное. Ах да, как же Ниган позабыл о Пенни — дочке Филипа от первого брака. Парень реально коллекционировал детей. Жаль только, был не в силах оградить их от влияния Лори — особы весьма стервозной и мелочной. До Филипа ей было далеко, но в сумме все семейство Блейков напоминало Нигану паровозик Томаса, который несся к ним на рождественский ужин на всех, мать его, парах.       — Возьмешь мне пачку сигарет? — попросил Рик, заглушив мотор. — Я пока заправлюсь. Ниган громко вздохнул:       — Ты можешь со мной развестись. Скажешь суду, что я постоянно изменял, и даже алименты платить не придется.       — Но ты мне изменял.       — Ну да, я так и сказал.       — Нет, Ниган, ты сказал это так, будто делаешь мне одолжение. Будто твоя измена — ненастоящая.       — Блядь, — Ниган закатил глаза, — ты сейчас серьезно? Можешь вырубить копа хоть на минуту?       — Во-первых, я серьезно. Во-вторых, разводиться мы не будем.       — Какой во всем этом смысл? Ты меня бесишь, это взаимно. Давай решим проблему.       — Карл не пройдет через развод еще раз, я не позволю. Если мне придется приковать тебя наручниками к батарее — отлично, я так и поступлю. Попробуешь свалить к юристам, я тебе ноги попереломаю. Ты меня понял? Развода не будет. Ниган с ухмылкой присвистнул:       — Вау, Рик, у меня даже привстал. Обожаю, когда ты разыгрываешь большого папочку. Вот только, — он распахнул дверцу и неторопливо выбрался из машины, — мы оба знаем, кто из нас двоих на самом деле большой и суровый папа. Я получу этот долбанный развод, попомни мои слова. И дверца машины оглушительно захлопнулась.       — Эй, Ниган, — крикнул Рик в опущенное окно, — если ты хотя бы развода добьешься сам, я, так уж и быть, надену на соски висюльки и пойду работать стриптизером. Или даже такого стимула поднять свою задницу с дивана для тебя недостаточно?       — Чтобы увидеть тебя голым, мне нужно получить развод? Я думал, брак работает по-другому.       — Пошел ты.       — И я тебя люблю, детка. Когда-нибудь Рик действительно переломает ему ноги — в этом Ниган не сомневался. Ну а пока его сексапильные конечности на месте, он вприпрыжку залетел в магазинчик и принялся кружить над полками. Секция с мороженым была просто крошечной. Ниган открыл холодильную камеру и замер над двумя картонными бочонками: шоколадное или миндальное. «Жаль, у Рикки нет аллергии, тогда выбор был куда проще», — фыркнул он про себя. Вдруг в его спину уперлось что-то твердое и холодное.       — Если это хуй, то я и такому буду рад, — пробормотал Ниган. — Рождественское чудо, ура.       — Не двигайся, — незнакомец прижался плотнее. — У меня пистолет.       — Какое мороженое тебе больше нравится? Шоколадное или миндальное?       — Не говори, не шуми и не оборачивайся. А теперь на выход. Ниган схватил шоколадное и послушно пошел между стеллажей. Никто из посетителей не обратил на них внимания. Тетка спорила с кассиром о рецепте эгг-нога, подслеповатый дедок изучал рулоны туалетной бумаги, а уборщик тайком сосал из фляги. Вот она, чудесная предпраздничная суета.       — Без фокусов, — дуло опасно спустилось ниже. Простреленная пятая точка в планы Нигана не входила, и он без фокусов дошел до машины. Рик, конечно же, ничего не заметил: листал газету. Незнакомец плюхнулся на заднее сиденье. Ниган устроился на своем месте рядом с водителем и обнял бочонок мороженого как будто преступник действительно его отберет.       — Что такое? — Рик оторвался от газеты и удивленно уставился в зеркало заднего вида. — Это кто?       — Мой, блядь, любовник! — огрызнулся Ниган. Пистолет уткнулся Рику в висок.       — Поехали, — и незнакомец щелкнул предохранителем. _____________________ 1. Человек без имени — персонаж Клинта Иствуда из серии вестернов «Долларовая трилогия». 2. TED — американский частный некоммерческий фонд, известный своими конференциями и лекциями на различные темы.