Они должны были быть тут

— А я… — Тони хочется кричать от боли, наносимой силой камней, но даже на это не хватит сил, — так просто… — он чувствует, как по кровавой щеке течет соленая слеза. Последний вздох железного человека, — железный человек. Вспышка. Тони жмурится, и вдруг боль пропадает. Он вновь оказывается у своего домика, но посмотришь вдаль — и там виднее уже не существующая башня мстителей, а слева их база. Вон стоит старый дом родителей, перед ним восстановленный дом в Малибу. — Я в аду? — спрашивает Тони в никуда и смотрит на здания. Услышит шаги, испугается, обернется — а сзади стоят Питер с Харли, держат Морган вместе. — Привет, механик. — произносит Харли и улыбается своей редкой улыбкой, той самой искренней, и совсем не хитрой. — Морган? Питер? Харли? — спрашивает Тони Старк — а ответа и не надо, знает же ответ. Питер улыбнется от уха до уха, посмотрит как только он умеет своими большими карими глазами и кивнет. Морган непонимающе взглянет на них, затем на отца и вот уже негодование в зрачках сменится на по истине детское счастье от встречи отца. — У нас… получилось? — продолжает Тони. Не будет он спрашивать про то, иллюзия это или нет — да и плевать ему, главное, узнать ответ на вопрос. Ответ, ради которого он отдал жизнь. — Да! — весело ответит дочь. — Вы выиграли, Мистер Старк. Вы выиграли. — спокойно и умиротворенно добавляет Питер. — И как вы? — Хорошо, но тебя не хватает, — поджал губу Харли — видно, и вправду скучает. — эх ты, даже на выпускной наш не попадешь. В словах его не было упрёка, но Тони все равно вздыхает и отрывает взгляд от  своих детей. Питер кинет свой злобный взгляд на Харли, цокнет на его глупость и положит свою ладонь на плечо Тони. А потом перейдет на скулу, поглаживая её большим пальцем. — Спасибо, мистер Старк. Тони посмотрит на него и понимает, что во взгляд Питера добавилась и благодарность — она была всегда, но теперь не сопровождалась щенячим восторгом и невиданная ранее нежность. Тони нравилось рассматривать его ребенка, как он осторожно держит рукой Морган, несмотря на то, что всегда её поймает; на блеклые веснушки, которыми обладала и дочь Тони — все же, Паркеры были похожи на Старков. Переведет взгляд на Морган — на её детское личико, на пухлые щечки, что любил щипать Тони, когда Морган отмахивалась со словами «Папа! Я уже взхглослая! Мне уже целых пять лет, папа!» и безмятежную улыбку. На Харли — он так подрос, за те полгода — точнее, пять лет и полгода, но те он пробыл в состоянии песочка, так что не считается — что они не виделись, хоть это не так много времени. Смотрит на его внезапно появившиеся «взрослые» скулы, на его голубые яркие глаза, глядищие на отца — механика со всей той любовью, на которую Харли был способен. — Вам пора. — улыбается Питер, кусает губу, отводит взгляд. Да вздыхает напоследок. И они пропадают. Будто их и не было. Затем и такие родные здания. Вспышка. Вернулась боль. И Тони снова стоит на коленях. И думает, что будет после щелчка — но вспоминает взгляд карих глаз и как долго Питер рассыпался. Последнее желание — закон, потому помимо смерти его армии, Тони желает чтобы Танос мучался и видел это все, ощущал всю ту боль, когда ты чувствуешь что рассыпаешься. Видит перед собой не развалины, а глаза — две пары темных, две ярко-голубых. Семья. Последнее, что видит пред собой Тони Старк. Он уже не понимает, как сел, опираясь на какой то кусок железа. Сквозь пелену воспоминаний чувствует, как те самые губы целуют в щеку. Чувствует, как железная рука друга проводит по щеке — он их ни с кем не спутает. Его дорогая Пеппер и мишка-Роуди. Слышит, как Питер произносит дрожащим голосом «только не снова». Ощущает на себе взгляд Капитана и поворачивает голову. Даже он ему дорог, хотя, кажется, не должен быть после всех событий. И закрывает глаза — лишь бы не видеть слёз любимой, лишь бы не видеть как рыдает Питер в объятиях такого же Роуди. Словно вечность, проходит мгновенье. И вот Тони уже не чувствует боли. Он оказался в их гостиной. Мстителей. Рассматривает с ностальгией яркий диван по-середине, смотрит на разбросанное лего и джойстики. На столе раскинуты какие-то журналы, стоят чашки того самого зеленого чая, которым славился Беннер. А затем взгляд падает на фигуру у окна. Такую знакомую. Он везде узнает спадающие рыжии волосы с белыми кончиками. Наташа. — Тони? — Наташа поворачивается, неверя тому что видит, — тебя не должно быть тут. Тони лишь разводит руками, кивает. Наташа подбегает к нему и обнимает, крепко, но безумно нежно. Опускает голову ему на плечо. — Ты такой дурак, — причитает она, но нет нотки злости в голосе. Лишь бесконечная грусть. — Тебя тоже не должно быть тут. — шепчет Тони, проводит ладонью по спине шпионки. — Мы выиграли? — спрашивает она, отрываясь от Старка и глядя ему в глаза. — Благодаря тебе, Нат. Благодаря тебе. Наташа впервые улыбается и готовится что-то сказать, но по итогу молчит. Лишь молча приглашает сесть на диван, сама присаживается и подаёт Тони чай. Разговор будет долгим, но у них есть целая вечность.