drug\m\s.

Если честно, Тэхён ненавидит наркотики. Он презирает их всей душой, а наркоманов считает падшими и сдавшимися, ведь они попробовали и не слезли с этой дряни. Но вот он лежит под кайфом на жёсткой кровати, которая сейчас кажется просто идеально мягкой. Ещё пару минут назад он здесь возносился до небес и опускался до самого ада, вымаливая всех существ мира запечатлеть этот момент навсегда. Недалеко от него сидит причина его первого раза – Чон Чонгук. Такой дикий, растрёпанный, а в глазах до сих пор горит огонь преисподней. Перебирает руками по своим барабанам, смотрит с обожанием и, наверное, представляет, как дерёт очередную фанатку после концерта. У него зрачки огромные, а щёки нездорово красные, словно намазали какой-то ядовитой краской. И он всё равно лезет одной рукой за очередной дозой, второй – к Тэхёну. Это всё так грязно, опошленно миллиард раз и испорчено ещё несколько. Но хочется больше, ведь старший разучился говорить «нет» и «стоп». Да и, честно говоря, совсем забыл об их существовании. Пока крепкие руки сжимают бёдра, а в губы вдыхают едкий дым, Ким хочет лишь молить о большем. Это он и делает. Чон хватает старшего за чёрные пряди на затылке и тянет с небес на самое дно, в пропасть. И почему-то никто не сопротивляется. − Да, мам? – и старается не хрипеть в трубку, до дикой боли сжимая изголовье кровати. − Тэхён-а, когда ты будешь? Тебе ведь к первой паре завтра, − волнуется. Это неудивительно: он был всегда пай-мальчиком у неё. Самый лучший в классе, в школе, в городе. Заботливый сын, топящий за ЗОЖ и лично выбирающий здоровое питание для семьи. − Я сегодня у друга на ночь. Пойду от него, − не пойдёт. – Не переживай. Зелень в ящике слева, да. Сброс звонка и дикий хохот Чонгука. Этот друг раздирает его изнутри, изучает всё тело так, чтобы все чужие касания стали ожогами, а не удовольствием. Ночь с ним – это такое безумие, которое хочется растягивать на языке, словно только-только сделанный мёд. Чтобы тёк по губам, по подбородку, пачкал всё вокруг и делал нежную кожу липкой. Ему тянут косяк уже с другой зеленью и заставляют затянуться, выпустив дым после с стоном, что будит весь ближайший квартал к чёрту. Блять, правда, Тэхён больше не может, полностью отдаётся и падает в очередную пропасть кайфа. Темноволосый даже не помнит, как успел влюбиться в этого парня. У него в голове лишь все недовольства в сторону младшего возникают. И то, как он даже смотреть на него не хотел, фыркая и отворачивая голову в очередной раз. Но проблема в том, что они не в романтичной дораме: Чонгуку было плевать. Его жизнь продолжала кипеть страстями, горячими девушками и непрекращающейся музыкой. Он не пытался добиться руки Тэхёна и только бросал ему постоянное «святоше тут не место». Каково же было его удивление, когда вечный святоша и недотрога сам попросил те таблетки, лежащие аккуратно в пакетике. Когда засунул их под язык, как ребёнок лекарство, и первый наклонился для поцелуя. Для такого сладкого и трепещущего, словно он первый, хотя кто знает. Чонгук не успевает словить момент, и вот Тэхён уже в трипе танцует под The Weeknd’а прямо в его огромной футболке после феноменального секса. Подпевает кое-как, путая все слова и буквы скорее издавая лишь похожие звуки, но хоть что-то верно? Уже похвально. Следующие недели две, правда, он бегает от Чона, словно ему теперь есть до этого дело. Это лишь вызывает ухмылку, пока крепкая рука лезет под чью-то очередную юбку в пьяном угаре. А Ким не понимает, какого хера он вообще бесится, ведь ему совсем плевать на этого несчастного барабанщика, что находит счастье лишь в травке. Только вот Чонгуково «трахаться под наркотой – главнейшее искусство» всё ещё вертится в голове, словно в мозгу это выжгли. − А обязательно делать это у всех на виду? – цокает Тэхён и словно случайно пихает очередную пассию, взяв пиво в руку. – Простите, − максимально язвительно. − Злишься, что не с тобой? − Да плевать, честно, − закатывает глаза уже будто профессионал и покидает это душное помещение. Он не хочет смотреть, как Чонгук лазит по какой-то девчонке, слушая её стоны на ухо. Ким уже надеется на гордое и одинокое возвращение домой, однако его с хохотом разворачивают и целуют. Чувствуются эти сладкие женские духи, но старшему так плевать, что он подаётся вперёд, прыгая окончательно в этот омут. Они ведь молодые, верно? Надо ловить момент. − На море поедешь? – Чонгук, как всегда, не дожидается ни единого слова и тянет уже мягкое тело к своей машине. Ким не шарит за тачки, но это, видно, дорогая. − В твоей машине сидеть одно удовольствие, − получая «не только сидеть», фыркает, отворачиваясь к окну. Они просто молчат, но здесь нет гробовой тишины. Волны тихо-тихо бьются о берег, лаская его, сверчки поют какие-то баллады в траве, да и Чонгук включил свою любимую «The Hills» прямо на телефоне. И можно вечность так сидеть, позабыв обо всех проблемах, держаться за руки, как в конце сериалов с открытым концом. Руки у Тэхёна холодные, но младший с удовольствием их греет, вынув ту злосчастную банку пива и кинув куда-то внутрь салона. На самом деле, Чона впервые за долгое время можно увидеть хоть в каком-то здравом уме, ведь они сидят так долго, а у него и палец не дёрнулся, чтобы достать желанный пакетик. Тэхён видит, как успокаивающе море действует на старшего, упивается этим, как самым сладчайшим напитком, и, не выдержав, ведёт нежно по волосам, перебирая пряди. Тёмно-карие глаза, в которых зрачки уже уменьшились где-то час назад, скользят по красивейшему виду. Губы тихо произносят: «Красота», а Ким не знает, о чём эти уста именно шепчут. Младший впервые так спокоен, что аж дух захватывает, ведь что-то внутри буквально кричит, что это особенный момент, не сломай, не нарушь, пальцами не лезь. Но Чонгук, словно назло, пальцами заползает в карман своих джинс и достаёт травку, быстро сворачивая косяк. Он без вопросов тянет Кима к себе за футболку и дым выдыхает ему в рот, растягивая удовольствие на двоих. Сдирает с него эту тряпку, кидая на песок, и раскладывает прямо на своей дорогущей тачке, вымаливая на ухо стонать громче. Тэхён тянет, теряется, смущается на трезвую голову, но через несколько минут этот кайф уже берёт вверх. Ему резко нужно больше, и младший готов дать это, не задумываясь о дальнейшем. Только они в этой вселенной. Больше никаких левых тёлок в коротких платьях и этих тупых фанаток, что готовы встать на колени прямо сейчас. Они забываются в друг друге и находятся точно так же, ловя губами звёзды на чужой коже. Ещё немного – и будет взрыв, заполняющий их обоих до края. Чонгук непонятно откуда достаёт таблетки и закидывает сразу две в рот, не забывая поделиться с Тэхёном. И что-то внутри орёт: «Нет, остановись». Всё равно берёт. Чёрт, а Тэхён ведь уже подумал, что особенный.