Может, сбежим?

Слэш
NC-17
Закончен
13
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 11 страниц, 1 часть
Описание:
Эпоха рококо. Мидорима ненавидел эпоху, в которой ему приходилось жить. Мало того, что почти никто не слышал о гигиене, так ещё и мода казалась ему максимально несуразной. Громоздкие причёски и парики, объёмные юбки и белёсые лица. Всё это мельтешило перед глазами, явно не приводя парня в восторг.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
13 Нравится 7 Отзывы 2 В сборник Скачать
Настройки текста
Мидорима ненавидел эпоху, в которой ему приходилось жить. Мало того, что почти никто не слышал о гигиене, так ещё и мода казалась ему максимально несуразной. Громоздкие причёски и парики, объёмные юбки и белёсые лица. Всё это мельтешило перед глазами, явно не приводя парня в восторг. Ему самому крупно повезло родиться с бледной кожей из-за чего он избежал участи большинства из этой толпы клоунов. Лицо Мидоримы славилось своей чистотой — ни единого прыщика или нагноения. Даже первые красавицы завидовали этой удаче. Однако, ему всё ещё приходилось носить множество слоёв одежды, а также париться в парике. Он бы и рад отойти от канонов моды, но судьба распорядилась так, что его родителями оказались представители высших слоёв. Также ему приходилось посещать бесконечные балы, общаться с откровенно неприятными, но высокопоставленными людьми и ждать, когда это всё закончится. И вот, вновь ему приходилось составлять компанию очередной «прекрасной даме», чьё лицо было покрыто бесконечными мушками, прикрывающими нарывы на коже. Мидорима постоянно оттягивал душащее его жабо и дёргал рюши на рукавах. Мельтешащее кругом золото неплохо так слепило уставшие от монокля глаза, а громкий смех и музыка оседали в голове непрекращающимся звоном. Парень был на грани, чтобы наплевать на всё и покинуть мероприятие, а затем запереться в своей комнате в окружении немногочисленных научных книг. — Искренне прошу прощения, что прервала ваш увлекательный разговор, но мне хотелось бы украсть Вашего собеседника на один танец, — внезапно раздался красивый голос, полный прикрытого сарказма. — Конечно, миледи, — слегка закрыв оскал веером, елейным голосом ответила ей женщина. Мидорима был рад избавиться от этой не самой приятной особы, поэтому всеми руками ухватился за возможность, предложив незнакомке локоть. Подняв на неё взгляд, он какое-то время не мог перестать вглядываться в серые, пронзительные глаза. Девушку, казалось, тоже поглотила зелень очей напротив. Смена ритма мелодии, витавшей в зале, заставила их опомниться. — Прошу прощения, я загляделась на Ваши прекрасные глаза, — прикрыв будто бы смущённый румянец, протянула девушка, не отводя, однако, взгляда и всё также нахально продолжая смотреть. — Вы куда более прекрасны, миледи, — профессионально выдал вдолбленную упорным учителем фразу Мидорима, галантно улыбаясь. — Составите мне компанию в танце? — Конечно, — аккуратно вложила широкую ладонь в чужую руку девушка. Неторопливо войдя в яркий океан танцующих юбок, Мидорима притянул свою партнёршу чуть ближе, чем было необходимо по этикету, и в такт музыке повёл даму за собой. Её объёмная юбка, не такая большая, как у некоторых энтузиасток, находящихся в этом зале, всё же постоянно задевала другие пары, но они не обращали на это внимания, задорно кружась в быстротечной мелодии. — Я всё ещё не знаю Вашего имени, — лихо стукнувшись о чужую голень своей во время очередного поворота под музыку, спросила девушка. Её тёмные локоны, собранные в замысловатую, высокую причёску ни капли не выбились, продолжая также идеально лежать на голове. Однако, Мидорима смог уловить яркий румянец, оставленный их танцем, который невозможно было скрыть никакими белилами. — Мидорима Шинтаро, — спокойно представился он, продолжая быстро вести партнёршу в океане разномастных юбок. — Вам подходит. Такое же строгое, как и Ваш взгляд, — усмехнулась девушка, притягивая в такт скрипке его за лацканы к себе ближе и выдыхая ему на ухо, — Вам осточертело это всё, не так ли? Может, сбежим? Дрожь в сильном теле оказалась вызвана оскалом на лице девушки. Безумно горячим оскалом.

***

Духота огромного зала сменилась свежестью травы. Девушка после своего неожиданного предложения сразу же утащила Мидориму в карету, которая остановилась через полчаса езды где-то на окраине города. Вокруг простиралось травянистое поле с небольшими деревьями. Вдалеке виднелись огоньки окон ближайшей деревни. Незнакомка подбежала к краю небольшого холма и вдохнула всей грудью вечерний воздух. На фоне луны она развернулась, слегка придерживая цветастую шляпку, и улыбнулась поражённому парню. — Как насчёт того, чтобы снять это душное жабо, Мидорима-сан? — кокетливо дёрнув удавку на его шее, прошелестела незнакомка. Сама она скинула туфли, как только ступила на травяное полотно. Эта девушка каким-то образом развязывала руки вечно отстранённому Мидориме и заставляла дышать полной грудью. Для него она казалась той самой свободой, которой не существовало в их обществе, скованном тугим корсетом. И, улыбнувшись, он стянул жабо, обнажив шею и часть груди. — Так-то лучше, — засмеялась она. Её улыбка переворачивала что-то в холодном рассудке Мидоримы, и он хотел сделать нечто абсурдное. Такое же, как и их мир. — Миледи, потанцуете со мной? Если она и удивилась, то виду не подала, сразу же вложив ладонь в чужую руку. И вновь они закружились в задорном ритме под музыку, царившую только в их головах. Лихие повороты и лёгкий ветер украсили лица танцующих румянцем и выбившимися прядями из уложенных причёсок. Наслаждение партнёром подарило блеск глазам. — Вы прекрасная пара для танца, — улыбнулся Мидорима, заставив девушку замереть на месте. Не каждая представительница другого пола могла выдержать темп, который задавал парень с целью поскорее избавиться от назойливой компании. — А Вы беспощадный. Ха, бедные девушки, которые прежде с Вами танцевали, — рассмеялась она, становясь лишь прекраснее. Выбитые локоны ни капли не волновали её. — Ваша причёска слегка испортилась, — Мидорима приблизился, заправляя прядь за покрасневшее ухо. — Благодарю, но это уже ни к чему. Ваш танец любой шедевр парикмахерского дела испортит, — вновь рассмеялась она и, немного покопавшись, вынула множество железок из волос, а затем сняла каркас, на котором держалась вся причёска. Чёрные, короткие, примерно чуть ниже линии челюсти, волосы свободно распались. — Что скажете? Прекрасна? — усмехнулась девушка, лукаво глядя на Мидориму. — Не то слово. В который раз убеждаюсь, что современные стандарты красоты ужасно глупые, — грузно выдыхает парень, пытаясь вместе с воздухом вытолкнуть из груди затапливающее его восхищение. — Не скажу, что полностью согласна. Мода… своеобразна. Я, например, чувствую себя увереннее в огромных юбках, оборках и высоких причёсках. А Вас же душат эти парики, многослойные одежды и жабо, — улыбается она. — Уверенность Вам к лицу, несомненно. Однако, я бы желал увидеть Вас без многочисленной белизны и мушек на лице, а также в свободной и комфортной для тела одежде, — нервно поправив моноколь, признался Мидорима. — Какое двусмысленное предложение, — захихикала она, не прикрывая губы ни веером, ни рукой. Открыто делясь своим весельем. — Я не это имел в виду. Ничего неприличного! — Ах, я знаю. Но подшучивать над Вами столь весело, что я не могу остановиться. Даже плохо становится от смеха из-за корсета, — держась за живот, смеялась девушка. — Так… могу я надеяться, что Вы одарите меня визитом в моём имении? — неловко вернулся к беспокоящей его теме Мидорима. — Если только Вы приготовите для меня удобную одежду, — подарила ему вновь открытую улыбку девушка.

***

— Шинтаро, ты всё утро носишься по дому! Ну, сколько можно! — устало крикнула на сына женщина с высоко собранными зелёными волосами, сидя на удобной позолоченной софе. — Вы не понимаете, мама. У меня сегодня гость, я должен быть готов, — не отрываясь от составленного списка, пробормотал Мидорима. — Я всё понимаю, но ты уже третий раз сверяешься. Всё там сделано, успокойся и выпей с мамой чай, — женщина махнула рукой прислуге. — Не могу. Мне ещё столько нужно сделать. Не выдержав упрямства старшего сына, женщина замахнулась веером и бросила, попав прямо в широкую спину. — Ай! За что, мама? — Не игнорируй женщину, которая тебя рожала. Садись и выпей чай, желательно с чем-нибудь покрепче, чтобы устаканить свою психику, — приказала она, показывая, что в её арсенале ещё один веер есть. — Гостья прибыла, — раздался голос одного из слуг, и след Мидоримы простыл из гостиной. — Эти неблагодарные дети… — выдохнула женщина и смирилась.

***

В этот день на девушке красовалась причёска чуть пониже той, что украшала её голову в прошлый раз, однако юбка казалась объёмнее. Это подтвердилось в тот момент, когда она еле пролезла в дверной проём спальни Мидоримы. Сам же хозяин дома поглубже в шкаф запихал надоевшие парики и жабо, предпочтя песочные штаны свободного кроя и белую рубашку с треугольным вырезом на груди. — Я думал, что сегодня у нас встреча менее официальная нежели в прошлый раз, — пытаясь подвести диалог к нужной ему теме, произнёс парень. — Я рассчитывала на Вас в вопросе выбора одежды для меня. Этот наряд так, по улице пройтись до Вашего дома, — не менее очаровательно улыбнулась девушка. — Я всё приготовил. Могу я быть столь дерзок, чтобы просить при личном общении переходить на «ты»? — потирая покрасневшую шею, задал вопрос Мидорима. — Конечно, мне только в радость. Слуг нигде видно не было, поэтому девушка прошла в ванную комнату, где уже лежал приготовленный для неё комплект одежды — такая же рубашка, как у хозяина дома, и свободные штаны серого оттенка. — Надеюсь, так я тебе не разонравлюсь, — улыбнулась гостья, выходя из ванной. С головы были сняты все ненужные железки и прочие украшения, поэтому волосы, слегка волнистые, свободно покрывали уши. — Так намного лучше, — улыбнулся Мидорима, рассматривая чужое лицо без капли косметики. Мушки также остались в ванной и не скрывали пару нагноений на коже. — И тебя… не смущает, что я парень? — неловко спросил он. — Я похож на идиота? Думаешь, меня так легко одурачат пара юбок и белила на лице? Я с самого начала знал, что ты не девушка, — хмыкнул Мидорима, роясь в своем столе. — Думаю, тогда я могу представиться? Такао Казунари, — немного опешив, гость упал на кровать. Мидорима улыбнулся себе под нос и достал небольшой пузырёк с зелёной жидкостью. — Не бойся, это безопасно. Твоей коже станет легче, — сев рядом с Такао, Мидорима открыл бутылёк и, плеснув на руку немного, обработал раны на чужом лице. — Что это? — завороженно смотря на полностью домашнего парня, спросил гость. — Отвар из трав, собственный рецепт, — хмыкнули в ответ. — Так ты… занимаешься алхимией? Сердце Мидоримы пропустило удар. За такое могли и сжечь, поэтому мало кто знал о пристрастии парня к науке. — Это так круто! — восторженно подался вперёд Такао. Воздух вновь проник в лёгкие, успокоенный чужими эмоциями. — Если будешь чаще умывать лицо водой, а затем этим отваром, то совсем скоро у тебя будет гладкая кожа без каких-либо ранений, — серьезно, как доктор, сказал Мидорима. — Ты такой ответственный и заботливый, — хихикнул Такао, а затем приблизился к его уху и прошептал, — это так горячо. Я бы сделал тебя своим прямо сейчас, Шин-чан. Мидорима замер, обескураженный горячим дыханием. И, кажется, забыл, как дышать. — Выдыхай, Шин-чан. Я пошутил, — отстранившись, улыбнулся Такао. — Спасибо за заботу. — Было бы за что, — буркнул он, отводя взгляд. — Хочешь, покажу свою библиотеку? — С радостью!

***

Ездить в поместье семьи Мидоримы стало своеобразной традицией для них обоих. Так же, как и приезжать при параде, а уже в комнате хозяина переодеваться в его домашние вещи. Такао явно привязался к Мидориме, всем своим видом стремясь к нему навстречу. Они частенько пробирались в библиотеку, где Шин читал что-нибудь вслух, а Казу, закинув ноги ему на бёдра, наслаждался глубоким голосом и лицезрением чужого лица. По вечерам они, сбежав через чёрный ход, отправлялись гулять босиком по травяным полянам, обсуждая любимые стихи/привычки/отношения с аристократами. — Матушка моя требует, чтобы я, наконец, одумался. Перестал зажимать себя корсетом, носить юбки и остепенился, — в один из дней пожаловался Такао. На нём весь вечер не было лица. — А почему тебе так нравится носить всю эту громоздкую одежду? — Мы столько времени общаемся, а ты спрашиваешь только сейчас? — рассмеялся Такао, и Мидорима улыбнулся в ответ, чувствуя облегчение, что смог поднять ему настроение. — Воспринимал это, как что-то естественное, — пожал он плечами. — Парень в женских вещах — это явно не то, что должно восприниматься, как должное, — он рассмеялся ещё сильнее, заваливаясь на постеленный на земле плед. — Возможно, так и есть. Но ты, Такао, это ты. Если тебе нравится так ходить, то я буду спокойно к этому относиться и поддерживать тебя. И не позволю никому задеть твоих чувств. Такао вздрогнул, чувствуя, как от этих слов расползаются мурашки по позвоночнику. Он глянул на парня и не смог оторваться. Изумрудные волосы и глаза меняли свой цвет на более тёмный под светом луны, делая его ещё глубже. Ещё интимнее. — Если ты будешь говорить такие слова, то я могу и влюбиться, Шин-чан. Что ты будешь потом делать с влюблённым в тебя парнем-трансвеститом? — попытался шуткой разрядить атмосферу Такао. — Уж будь добр, влюбись, наконец. Мидорима навис над опешившим парнем. Звёздное небо, смешанное с тёмной зеленью, отражалось в серых глазах, а чёрные вихры разметались по пледу. — Ты знаешь, что выглядишь словно самое прекрасное существо этого мира? — выдохнул Мидорима, легко погладив гладкую, почти зажившую щёку. Ответить что-то было тяжело. Все саркастические словечки и игривый нрав испарились под тяжестью испытываемых чувств, распиравших грудную клетку. Очень хотелось дышать. Желательно Мидоримой. К чёрту воздух. — Думал, что такие вечера и чувства бывают только в книгах, — улыбнулся Шинтаро, обводя кончиками пальцев брови, щёки и губы парня, теряющегося в эмоциях. Хотелось ехидно заметить в ответ, что такому серьёзному парню не пристало читать романы, но Такао был поглощён атмосферой, человеком напротив и каждым произнесённым словом. — Пожалуй, нам нужно возвращаться, но… позволишь украсть небольшой поцелуй? — не спеша отстраняться, спросил Мидорима, краснея кончиками ушей. Такао, задыхаясь от чувств, мог только кивнуть в ответ. Нежный поцелуй в щёку оказался будоражащим и разочаровывающим, но вечер не испортил.

***

— Куда ты, Шинтаро? — устало спросила матушка у нервно собирающегося сына. — У меня плохое предчувствие. Такао не появлялся уже три дня. Явно что-то случилось. Я еду к нему, — затараторил парень. На удивление, родители Мидоримы благосклонно отнеслись к парню, любившему женскую одежду. Они видели, как расцветает их вечно-холодный сын рядом с ним, поэтому толерантно закрывали глаза на некоторую ненормальность всего происходящего. У матушки парня вообще получилось на раз-два поладить с прытким юношей, особенно хорошо они сошлись в обсуждении готовки и шитья. Поделившись парой секретиков и сплетней, этот неординарный дуэт стал подружками. — Хорошо, но будь осторожен. Не гони кучера, а то он скоро начнёт заикаться от твоего приказного тона. Не дослушав женщину, Мидорима вылетел из дома и в два счёта запрыгнул в карету, подгоняя несчастного мужчину, управляющего лошадьми. Из-за пылкого энтузиазма пассажира они добрались до небольшого, ветхого поместья за полчаса. Краем глаза парень отметил потрёпанность здания, в которое никогда не входил, и решительно двинулся к входной двери. — Добрый день, я бы хотел увидеть Такао Казунари, — вежливо улыбнулся Мидорима открывшему ему дверь худому и бледному мужчине. На вид ему было не больше двадцати. — Прошу прощения, но это невозможно. Без заранее отправленного оповещения Вы не имеете права вторгаться в поместье, — безжизненным голосом отчеканил давно заученную фразу он. Мидорима хотел возразить, но в глубине здания послышался женский крик. Настолько страшный, что у парня всё внутри похолодело. И это стало двигателем. Он схватил дворецкого за лацканы и притянул к себе. — Если ты сейчас же не проводишь меня к Казу, то я клянусь, убью тебя на месте, — прорычал он. То ли эффект произвела интонация, то ли глаза, наполненные яростной решительностью, но факт оставался фактом — это подействовало, и парень послушно повёл гостя к дальней комнате на этаже. Само поместье выглядело скорее, как дом-призрак нежели жилое здание. Даже внутри мало где виднелся ремонт — оторванные обои с некогда золотым принтом, разбитая посуда кругом и грязные ковры создавали максимально неуютную атмосферу. Женский голос всё чаще срывался с высоких нот падая на низкие, угрожающие. Ещё более опасные. Мидорима заторопился к приоткрытой двери, рядом с которой стояла уставшая, бледная девушка — по форме прислуга. Она даже не попыталась его остановить, видимо, потеряв интерес вообще ко всему в этой жизни и лишь желая поскорее убрать остатки беспорядка и отдохнуть. Резко открыв дверь, Мидорима увидел ещё более ужасное помещение. Море осколков закрывало грязный ковёр. Балдахин над некогда богатой кроватью висел порезанными тряпками. И самое главное — Такао в порванной одежде, которую ему подарил Мидорима, сидел в осколках и по его рукам текла кровь. Алая, как та, что обливала сейчас сердце в груди Шинтаро. — Ты бесполезный придурок. Какого чёрта творишь?! Ты — источник всех моих бед. Пора, наконец, избавиться от тебя, неблагодарная ошибка, — женщина уже мало походила на человека. Она безумно металась по комнате, босыми ступнями давя осколки, царапала свои бледные руки отросшими ногтями и громко, срываясь, вопила. Темноволосое нечто, что подразумевалось, как мать Такао, бросилось вперёд на дрожащего парня, который даже не пытался остановить кровь, стекающую быстрыми ручейками. — Руки убрала, — сильно схватив сумасшедшую женщина за локоть, громко отчеканил Мидорима. — А ты ещё кто такой? — наконец, подняла на него свои безумные глаза женщина. Серые, как у Такао, но совсем иные. Мидорима не чувствовал ни капли симпатии к обладателю этих глаз. — Это неважно. Я забираю Казу, — едва сдерживая гнев, он оттолкнул её со своего пути и направился к парню. — То есть ты, сукин сын, нашёл себе богатенького идиота и решил бросить родную мать, обрекая на голодную смерть?! Ты оставишь меня совсем, как он! Не перенял его лицо, так забрал чёртов характер! Не смей уходить, — завопила с новой силой женщина, вновь бросаясь на них, но Мидориме надоел этот цирк, и он приложил больше сил, оттолкнув её, из-за чего она отлетела сильнее и, ударившись об шкаф, упала прямо в осколки. Взяв на руки доверчиво жмущийся комок, парень покинул поместье, сдерживая клокочущую ярость. Дрожащие на его шее руки никак не помогали успокоиться. Всю дорогу Такао провёл на чужих коленках, сопя и всхлипывая в сильную шею, пока большие ладони нежно гладили его по затылку, позволяя выплеснуть всю боль, что копилась долгие годы. — Мам, не тревожьте нас, — ответил по приезду домой на невысказанный вопрос Мидорима. Матушка, хоть и была обеспокоена, но послушала рассудительного сына и отступила. Самостоятельно переодев Такао в новые вещи, сшитые специально по его меркам, Мидорима нарыл в шкафу пару склянок и опустился на колени перед кроватью, на которой тот сидел. — Мои родители поженились по случайному залёту. Я никогда не был желанным ребёнком. Мама оказалась удачливой любовницей, а отец смирился с волею своей матушки, которая не могла стерпеть, что их кровинушка родится в грязной подворотне. Или ещё хуже — гулящая девка разболтает всему городу, какой её сын отвратительный человек, — тихим, сорванным от эмоционального напряжения голосом начал Такао, пока Мидорима аккуратно обрабатывал глубокие порезы. — Бабушка, наверное, была самым любящим человеком в этой странной семье. Её любовь выражалась в порке за незнание каких-то норм, но она единственная сидела со мной, когда я заболевал, — хмыкнул он, нежно поглаживая чужую руку, будто стараясь найти таким образом душевное равновесие. — Когда же её не стало, то всё покатилось по наклонной. Отец сразу же развёлся с матерью, которая не смогла выдержать этого шока и стала потихоньку опускаться до того состояния, которое ты видел. Сначала она просто кричала, затем этого казалось недостаточно, и её гнев оседал на моей коже в виде синяков, а после — порезов и шрамов, — Такао медленно сполз прямиком на коленки Мидоримы, обхватывая его за шею и утыкаясь в нагретое им же место. — В общем, вот так всё к этому и пришло. Единственное, что мне нравилось — одеваться в женское, веселиться и оттягивать тот момент, когда нужно было ехать домой, — сломанным голосом прошептал он, и Мидорима вздрогнул, осознав, почему тот так легко сбежал с ним с первого их бала. — Возможно, ты теперь будешь бояться меня или посчитаешь отвратительным, но больше всего на свете я боюсь потерять тебя. Потерять то, что ты мне дал, — всхлипнул Такао, сильнее сжав одежду на сильной спине, — семью, заботу, любовь. Никто никогда не уважал меня так, как ты. Никто не смотрел на меня так, как это делаешь ты. Я даже допустил мысль о том, что могу позволить себе быть счастливым, но… потом моя мать кинула в меня что-то. Кажется, это был подсвечник… хаха… и м-моя голова прояснилась, — рвано выдохнул он воздух, прижимаясь теснее, желая срастись кожей с Мидоримой, — я же грязный. Я нежеланный ребёнок. Я не должен вообще существовать, так, как же меня полюбит такой прекрасный человек, как ты? Еле сдерживаемый плач пролился горячими каплями на чужие плечи. — Стоило сразу тебе обо всём рассказать, чтобы прощание не было таким болезненным, но я… стал зависим от тебя. Я влюбился, как последний дурак. Теперь мне будет ещё больнее отказаться от твоих заботливых рук, глубокого взгляда и нежного сердца. Прости. Шептал он, срываясь на каждом слове. Сдерживаемый плач давно перестал быть таковым, и все солёные капли размазались по оголённой шее. — Кто сказал, что я собираюсь тебя так просто отпустить? — слегка охрипший голос прервал громкие всхлипы. — Я планирую оставить тебя рядом со мной, а затем состариться вместе. Мидорима прижал дрожащее тело ближе и неторопливо погладил тёмный затылок. — Я, кажется, уже прямо выражал то, что чувствую к тебе и не буду ни о чём жалеть. Я собираюсь заставить тебя стать счастливым и забыть всю ту ужасную жизнь, которая была раньше. Ты не «нежеланный ребёнок», а самое лучшее, что Бог, если таковой правда существует, мог дать этому прогнившему миру. И я готов даже помолиться за это. Дрожь чужого тела постепенно сходила на нет, успокоенная нежностью родного голоса. — Я обещаю, всё будет хорошо. Такие банальные слова почему-то заставили Такао с лёгкостью довериться этому необыкновенному парню, опередившему своё время.

***

Яркое золото вновь слепило Мидориму. Тяжело поправив «любимое» жабо, он пытался утешить себя тем, что отбил своё право пойти без парика, который ужасно кололся и создавал такой ад наяву, что он собственноручно сжёг бы его, если бы матушка каждый раз не кидала в него веером. Какая-то очередная приставучая аристократка навязывала ему своё внимание, стараясь не уронить огромный корабль в волосах и заодно показать красивую грудь. Выглядело это достаточно нелепо. — Искренне прошу прощения, что прервал ваш увлекательный разговор, но мне хотелось бы украсть Вашего собеседника на один танец, — раздался знакомый голос, и Мидорима резко развернулся в направлении звука. — Конечно, — выдавила девушка, явно уставшая от безразличного собеседника. Такао нежно взял чужую ладонь в свою руку и повёл к другим танцующим, погружая их в разноцветное море юбок. Ритмичная мелодия окружала каждого присутствующего, заставляя весело скакать в огромных одеждах и умирать от жары. Посреди разгорячённых тел встали два человека, глядящих друг другу в глаза. — Прошу прощения, я загляделся на Ваши прекрасные глаза, — хихикнул Такао, повторяя фразу их первого знакомства. — Вы куда более прекрасны, — подыграл ему Мидорима, любуясь свободными волосами парня, его парадным костюмом, который он же и подарил на первый день рождения, праздновавшийся у них в поместье. Матушка тогда так громко рыдала, хвалясь всем, какие у неё красавцы-сыновья, что аж смутила улыбчивого и необычайно счастливого Такао. — Что ж, в этот раз мы явно выделяемся, — решительно схватив партнёра за талию, улыбнулся Казу и повёл его за собой в ритмичном танце. — Иногда приятно менять положение дел ради разнообразия, — приняв роль ведомого, с лёгкостью последовал за ним Мидорима. Громкий смех всё также давил на уши, а яркий свет рябил в глазах. Только партнёр скрашивал эту ужасную обстановку. — Шин-чан, тебе же всё осточертело, — тихонько, на самое ушко сказал Такао, — может, сбежим? — На ту самую поляну? — На ту самую поляну. — Тогда что мы всё ещё здесь делаем? — Ха-ха, Шин-чан, это то, что я люблю в тебе.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты