море волнуется раз.

ㅤㅤㅤВ большом зале галереи было безлюдно. Только пара иностранных туристов тихо шепталась на китайском и изредка делали фото без вспышки, скромничая в жестах, будто нарушали чей-то покой. ㅤㅤㅤТео сидела на узком пуфе для двоих и, опершись за спину руками, разглядывала картину Уильяма Этти «Сирены и Улисс». На ней сирены были совсем неправдоподобными. Они скорее походили на простых человеческих девушек, постыдно раздетых догола и сверкающих пикантными частями своих тел. Полотно притягивало взор, задерживало его, безусловно, но Тео ему не верила, это была выдумка, а ей не нравилась ложь. ㅤㅤㅤОна появилась бесшумно, как и всегда. Тихо подошла и села рядом, чуть расставив ноги в стороны. Ей всегда были неудобны эти неестественные конечности. Тео не понимала, почему, но ей самой ноги нравились, она довольно быстро привыкла к ним в отличие от сестры. Тео взглянула на неё: та была в кожаной куртке поверх синей футболки. Ей нравился синий цвет. Нижний край футболки чуть задрался спереди, обнажая часть большого шрама. ㅤㅤㅤКлео заметила этот взгляд и опустила футболку. Лёгкая улыбка скользнула по её губам и она сказала, угадывая мысли сестры: ㅤㅤㅤ– Не думай об этом, прошло много лет. ㅤㅤㅤРусалка взял сестру за руку. ㅤㅤㅤИ правда, прошло двести шестьдесят семь лет. Тот день Тео не забудет, пока дышит.