Тортик между нами

      Расписание обедов — это худшее, что приходилось терпеть Обито в их с Какаши отношениях. А лучшее — это ночные набеги на холодильник. Обито кинул на белоснежного друга унылый взгляд и вздохнул. Пирожное пряталось на самой верхней полке за коробочкой твороженного сыра и влекло куда сильнее, чем то, что плавало сейчас в тарелке.       Часы на стене любезно указывали на пятерку. Время вечерней трапезы. После шести есть нельзя. И это еще одно правило Хатаке Какаши, которое выворачивало на изнанку потрепанную душу Обито. Третье правило гласило: сладкое только на завтрак! А четвертое: утренняя зарядка — залог хорошего настроения и долголетия. И вообще всех этих правил было столько, что порой Обито начинал сомневаться, что они вообще друг другу подходят.       Какаши не ест жаренное, не ест сладкое, не ест вредное, не ест на ночь, не ест ночью и вообще почти не ест.       — У меня сидячая работа, если я дам себе слабину, только представь, как буду выглядеть через год, — заявил Какаши, когда они выбирали те самые пирожные. — И ты, кстати, в последнее время тоже маловато двигаешься.       Обито скрипнул зубами, но промолчал. А куда ему двигаться? Учитывая то, как относятся к нему жители деревни, ему и в магазин-то ходить неохота, не то что добровольно каждый день выползать на тренировочный полигон, где собираются толпы профессиональных и не очень шиноби, переживших устроенную им войну! Да у него всего-то две радости в жизни остались: пироженки, и то только по утрам или втихаря среди ночи; да секс, и то только если Какаши не вырубится раньше, чем успеет стянуть с себя трусы.       — Я устал, как загнанный пес. Работа адская, сам ведь понимаешь, — едва ли ни каждый вечер повторял Какаши, забираясь под одеяло.       — Понимаю, — ворчал Обито и обижено отворачивался. И не спал, потому что энергии тьма, а девать ее некуда. Да и в холодильнике еще ждала заветная пироженка.       Обито поковырял в тарелке и уставился на Какаши.       — Шутишь, да? Это что?       — Овощной суп, — невозмутимо ответил тот, закинув в рот очередную ложку сомнительного варева.       — Я не буду есть эту гадость.       — Это вкусно и полезно, попробуй.       — То, что полезно, не может быть вкусным, — Обито зачерпнул ложкой бульон и вылил обратно в тарелку, картинно поморщившись.       — Чего ты как маленький? Ты ведь даже не попробовал. Я почти час простоял у плиты, чтобы это приготовить. Имей хоть чуточку уважения.       — Я тебя уважаю, солнышко, а ты прояви сострадание и дай мне съесть что-нибудь съедобное.       — Ничего другого нет, — отрезал Какаши. — Не нравится, сиди голодным.       — Ладно, — Обито отодвинул тарелку и встал из-за стола. — Сделаю себе чай. Это хоть можно?       Какаши недовольно поджал губы и, конечно, не промолчал:       — Зеленый.       — Зеленый, — с нажимом повторил Обито, — как скажешь, солнышко.       Налив в кружку свежезаваренную зелень, он устроился на стуле и потянулся к стоявшей в центре стола сахарнице, но схватить ее не успел. Какаши ловко перехватил желанную сладость.       — Без сахара.       — Чего? — Обито почувствовал, как внутри поднимается волна дикого раздражения.       — Сахар-то почему нельзя?       — Почему? — Какаши поставил сахарницу на край стола и неопределенно махнул рукой. — А ты сам не понимаешь, почему?       — Нет, не понимаю.       — А ты давно на себя в зеркало смотрел?       — Каждый день смотрю.       — И?       — Что «И»?       — Ничего не замечаешь?       — И что же я должен заметить?       — Ты… — Какаши снова странно махнул рукой и, словно через силу, выдавил: — не в форме.       — То есть?       — Ты располнел, — чуть повысив голос, уточнил Какаши и многозначительно окинул его взглядом.       — Ничего подобного! — возмутился Обито и похлопал себя ладонями по животу. Живот оказался на удивление мягким. — Ну, может, набрал пару килограммов. Преступление что ли?       — Да в таком темпе через полгода ты будешь выглядеть, как член клана Акимичи и умрешь от инфаркта в тридцать пять.       — Ага, хочешь сказать, что я жирный? А ты — дохлик, и в постели от тебя никакого толку! Может, если бы ты уделял мне больше внимания, я бы так много не ел!       — Да я работаю, как проклятый, и устаю, как сволочь последняя! Думаешь, мне потрахаться не хочется? Но в моей работе нет ни выходных, ни отпусков! Лучше бы помогал мне и не заставлял после работы торчать у плиты по три часа.       — Я готовил сам, пока ты не взъерепенился!       — Ты готовил жареную свинину! Жареную свинину, Обито! Представляешь, что будет с нами, если мы каждый вечер будем такое есть?       — Да! Мы будем толстыми и счастливыми!       — Может тебе и приносит счастье кусок сала в постели, а я лично предпочитаю кого постройнее!       — Ах, вот значит как! Ну, тогда я вообще ничего есть не буду! — Обито схватил со стола кружку с чаем и швырнул ее в раковину. Кружка звякнула о кафельную плитку и разбилась вдребезги, залив чаем и засыпав осколками мойку. — Доволен теперь? Жди, когда я превращусь в скелет. Может, тогда у тебя встанет хоть на что-то, кроме твоей дурацкой порно-книжки! — Обито выскочил из-за стола и направился вон из кухни.       — Да ты хоть знаешь, когда я читал в последний раз то, что нравится, а не то, что должен? — Обернувшись на стуле, крикнул Какаши.       — Нет! И мне плевать!       Обито пронесся по коридору, закрылся в гостиной и поспешно расправил диван. Если уж Какаши так неприятно с ним трахаться, то и напрягать его своим присутствием в постели он не собирался. Пусть сам себя обнимает по ночам, раз он такой красивенький и стройненький, и весь из себя такой сексуальненкий. А Обито будет спать тут, а ночью пойдет и наберет столько калорий, что клан Акимичи обзавидуется!       Желудок мерзко заурчал, требуя еды. Сердце едва не выпрыгивало из груди от обиды. Не так уж и сильно он поправился. Подумаешь, пару килограмм набрал. Да у него все под контролем. Или нет? Да!       Обито залез под плед и отвернулся к мягкой спинке дивана. На душе скребли кошки, но в своей правоте он не сомневался. Какаши слишком уж все контролирует. Если бы он хоть чуть-чуть расслабился, не уставал бы так сильно. Так ведь нет, даже обед по расписанию! Эта работа определенно плохо на него влияет. Вот и пусть теперь один спит и думает над своим поведением.       Однако желудок успокаиваться не собирался. И можно было бы просто пойти к холодильнику и съесть все, что захочется. Но что-то останавливало. Ведь если он и впрямь растолстеет, Какаши, чего доброго, и впрямь найдет себе кого постройнее. И дело тут не в самом Обито, а в том, что в мире и без него полно красивых, молодых, стройных и сильных мужиков. А Какаши — красавчик и вообще респектабельный мужчина. Ему повезло с ним. И если бы не этот навязчивый контроль и нерегулярный секс, все бы у них было отлично. Но Какаши вечно уставший или… а что если ему просто не хочется с ним спать из-за этих самых лишних килограммов? Черт…       Желудок снова запротестовал. Обито скомкал подушку, прижал ее к животу и грозно рыкнул:       — Заткнись!       Дверь в гостиную приоткрылась. Заглянул Какаши. Обито нехотя высунул голову из-под пледа и посмотрел на него.       — Чего тебе?       — Сделать тебе салат?       — Время шесть, нельзя же уже.       — Совсем не есть тоже плохо. Ты все равно поздно спать ляжешь, как всегда.       Обито скинул с себя плед и сел, пожал плечами.       — Да ладно тебе, — протянул Какаши, натянув на лицо почти виноватое выражение, — я не хотел обидеть, просто здоровье после тридцати — это не шутки. Особенно при резкой смене стиля жизни. Мы ведь все время раньше тренировались, а теперь некогда да и вообще… нельзя так суставы нагружать. Ты же понимаешь?       — Понимаю, — буркнул Обито.       — Я добавлю в салат сыр.       — И соус.       — Чуть-чуть.       — Ладно, сейчас приду.       — И ты можешь спать в спальне.       — Зачем? Ты все равно уснешь.       — Я выпью кофе на ночь. Но только одну чашку и только сегодня.       Обито не сдержал улыбку. Победа была небольшой, но учитывая тягу Какаши к здоровому образу жизни, это все-таки была победа. А вечером будет секс. Черт возьми, да неужели, наконец-то, будет!       Горя от нетерпения в предвкушении грядущей ночи, Обито неспешно пережевывал салатные листья, смешанные с помидорами, сыром и жирным острым белым соусом. От последнего на языке оставалось приятное пощипывание, и Обито был бы без ума от счастья, если бы все его внимание не поглотил сидевший напротив Какаши.       Какаши же ответного внимания не выказывал. Он нагло занял бумажками половину стола и склонился над ними в позе святого мученика, без конца потирал лоб пальцами, стимулируя рабочий процесс, и вздыхал, выставляя на показ свою усталость. Вздыхал чертовски сексуально. Грудь медленно поднималась, наполняясь воздухом, плечи расправлялись, голова чуть запрокидывалась назад, а веки опускались. Но больше всего возмущала едва заметная дрожь белесых ресниц. Призывная дрожь. Возбуждающая.       Заглядевшись на эту картину, Обито на мгновение завис с палочками у рта и на автомате облизал губы. Почуяв настойчивый взгляд, Какаши открыл глаза.       — Что? — спросил он, растянув губы в кокетливой улыбке.       — Что? Ты спрашиваешь меня «что?»? — Обито картинно кинул палочки в тарелку и поднялся с места. — Я скажу тебе «что». — Он обогнул стол, устроился за спиной Какаши и положил руки на его плечи. — Чувствуешь ли ты любовь этой ночью, детка?       — Это что, Элтон Джон? — хихикнул Какаши, запрокинул голову и уткнулся макушкой в его живот.       — Нееет, — протянул Обито. — Это я — твой сексуальный любовник Учиха Обито. И сегодня, я весь твой. — Чуть отстранившись, Обито резко развернул стул Какаши и опустился перед ним на колени. — Так ты чувствуешь?       — Я еще не доделал работу, — неловко пробормотал Какаши, кинув виноватый взгляд на бумаги на столе.       — Работа подождет, — Обито рывком раздвинул его ноги в стороны и проникновенно заглянул в глаза, активировав мангекье шаринган. Он знал, как это его заводит, и был уверен в успехе почти на сто процентов. Какаши вмиг залился румянцем и тяжело прерывисто вздохнул. — Сегодня, не смотря на чарующий вкус салата, что ты приготовил для меня, я желаю испробовать десерт. Особый десерт. Самый сладкий.       Проведя ладонями по ногам, Обито схватил Какаши за бедра и дернул на себя, заставив скатиться ниже. Ближе к себе.       — Я больше не намерен ждать. Я хочу тебя, немедленно.       — Ох, — проскулил Какаши и снова бросил на бумаги жалкий взгляд. — Я бы с радостью, но сейчас я должен…       — Шшшш! — Обито прижал к губам указательный палец, задрал его рубашку и нежно поцеловал живот, с удовольствием чувствуя, как набухает бугорок в штанах возлюбленного. Низ живота сладко потянуло. Пальцы Какаши забрались в волосы, и по спине пробежала сладкая дрожь. Нацеловывая идеальные кубики пресса, Обито подумал, что его собственные кубики спрятались под слоем жирка, и надо бы срочно это исправить, пока не стало слишком поздно. А то, чего доброго, этот секс станет последним.       Прерывистое дыхание Какаши подсказало, что пора переходить к более решительным действиям. Но куда больше подгоняло собственное вожделение. От мягкости бледной кожи Какаши голова закружилась. Хотелось схватить, прижать к себе, опутать руками и ногами и целовать до смерти. Тереться о него, забирая тепло, впитывая его сладкий запах с нотками океанских брызг и хвои. Привязать его к себе и никогда не отпускать. Может быть даже съесть? Нееет, но точно укусить.       Обито выше задрал майку и добрался до мягкого розового соска, нежно прикусил. Какаши томно охнул. Мало. Слишком мало, надо больше, еще ближе. Тогда Обито решительно стянул его к себе на колени и вцепился зубами в шею, сладко причмокнув засосал нежную кожу до багровых пятен. С губ Какаши сорвался стон. Негромкий, едва слышный. Этого тоже мало.       Раньше Какаши, как огонь, вздрагивал от каждого прикосновения. Раньше он не стеснялся, хватать, кусать и целовать в ответ яростно и жарко. Раньше он срывал с него одежду, выгибался и подставлял задницу, умоляя скорее его оттрахать. Раньше Какаши часами мог кувыркаться в постели, меняя позу каждые пять минут и не уставать. Он не кидал жалкие взгляды на ворохи бумаг, не смотрел на время, не лежал безвольной куклой, ожидая, когда все закончится.       Обито повалил его на пол, поцеловал губы, прикусил ухо, запустил пальцы в волосы, вжал бедрами в пол, проверяя, на месте ли еще его стояк. Стояк был на месте, а самого Какаши будто и не было.       — Ну ты чего? — в отчаянии пробормотал Обито и потерся щекой о щеку любимого, надеясь, что получит в ответ страстный любовный поцелуй и заверения, что все в порядке.       — Чего? — Какаши приоткрыл глаза и с поразительным холодом посмотрел на Обито, — говорю же, мне работать надо. Давай закончим поскорее. Время уже позднее. Обито от возмущения едва не задохнулся, а Какаши, к его ужасу, зевнул. И в этот момент раздался телефонный звонок.       — Я возьму, — с энтузиазмом сообщил Какаши и вылез из-под озадаченного Обито.       — Не бери, — взмолился тот, в последний момент схватив Какаши за руку. — Что за хрень происходит, а? Что с тобой стало? Между нами что нет ничего больше? Почему ты такой холодный?       — Я уже сто раз объяснял, — с раздражением выпалил Какаши, — у меня много работы, огромная ответственность лежит на мне каждый день. Я должен быть уверен, что все в порядке, прежде чем идти кувыркаться в постели. И я страшно устал, что тут может быть не понятного?       — У тебя и раньше было много работы…       — Усталость имеет накопительный эффект. Я же тебе не отказываю, что тебе не нравится? — выпалил Какаши и схватил трубку, — Да?.. Да, я приду… нет, я сам разберусь… скажите Казекаге, что я буду…       Обито так и остался сидеть на полу, пока Какаши говорил по телефону, пока собирал бумаги в портфель, пока одевался в рабочую форму. И сидел до тех пор, пока не хлопнула входная дверь. В тот же миг он почувствовал, как невыносимо больно сжимается сердце, будто что-то хрупкое и очень чувствительное медленно переламывается напополам.       А через секунду дверь открылась снова. В кухню заглянул Какаши.       — Эй, я постараюсь вернуться как можно раньше, хорошо? Планы на вечер в силе. Я туда и обратно, ладно? Все у нас в порядке, да?       — Ага, — кивнул Обито и не без труда поднялся на ноги, уселся за стол, подвинул к себе тарелку с салатом и продолжил ужин в одиночестве, глядя, как Какаши снова покидает их дом.       Какаши пропал на четыре часа. Время уже близилось к полуночи, когда входная дверь наконец-то скрипнула. За это время Обито успел обслюнявить весь холодильник, но удержался, не открыл. Внутри все кипело, желание хоть что-нибудь сожрать выворачивало наизнанку. Он честно пытался отвлечься, жевал жвачку, минуты две качал пресс, смотрел телек. Ну как смотрел, сидел на диване и щелкал пультом пока не заболели пальцы. А на втором часу мучений даже взял в руки книгу. Повертел ее, пролистал, прочитал первое предложение и закинул за диван. Пусть Какаши потом попсихует, когда искать будет. Все-таки, это его любимая часть. Но уже через минуту передумал, отодвинул диван и вернул книгу на полку. Будто Какаши в последнее время мало психует…       В итоге последние два часа Обито просто просидел на стуле в коридоре, глядя на входную дверь и представляя, что ждет его по возвращении Какаши. Пытался он представить жаркий секс и спокойный разговор, решивший все проблемы, но фантазия коварно подкинула картины очередного скандала. И будь поблизости ромашка, он непременно взял бы ее в руки и общипал, приговаривая:       — Секс, скандал, секс, скандал…       И вот, время пришло, входная дверь скрипнула, и на пороге появился уставший потрепанный Какаши. Он застыл, глядя в глаза разъяренного Обито.       Обито не собирался злиться, но стоило увидеть Какаши, как внутри все вскипело, брови сами собой сдвинулись к переносице, заиграли желваки.       — Это ты называешь пораньше?       — Прости, — устало выдохнул Какаши, подошел ближе и наклонился к любимому. — Я старался вырваться, но дела. — Он нежно поцеловал Обито в макушку и обнял за шею. — В душ отпустишь? Я быстро.       Обито вмиг растаял.       — Ужинать будешь?       — Я не ем на ночь.       — Так мы же не собираемся спать.       Какаши на мгновение застыл, выпрямился и тихо проговорил:       — Нет, спасибо, я не голоден. Я быстро, — и поспешно заперся в ванной.       Сердце екнуло, дурное предчувствие дрожью забралось под кожу.       — Можно с тобой? — крикнул Обито, но Какаши не ответил, включил воду и сделал вид, что не услышал.       Обито вернул на кухню стул и со вздохом посмотрел на холодильник, помял пальцами живот. Не так уж и сильно поправился, пара пылких ночей вмиг приведет его в форму, только бы Какаши не подвел. Судя по виду, энтузиазма у него не прибавилось. Но, может, романтика подстегнет его интерес? Время подготовиться есть.       Обито ринулся в спальню, расправил кровать и выложил из пледа и одеяла огромное сердце, разделся и по-турецки уселся в центр. Посидел с минуту, решил, что этого недостаточно и снова поднялся. Заглянул в кладовку, отыскал упаковку бытовых свечей, расставил на прикроватных тумбочках, столе и шкафу, поджег и выключил свет. Вода в ванной перестала шуметь. Час икс настал. Обито запрыгнул в постель и снова принял эротичную позу лотоса.       Сердце замерло в груди. Вот сейчас Какаши появится в комнате, завернутый в полотенце. Чистенький, свеженький, любимый и родной. Самый дорогой на свете человек, сексуальный и прекрасный. С томным взглядом и жгучей страстью в сердце. Ох! Член стремительно поднялся, вторя яркой фантазии. Дыхание участилось. И когда Какаши пришел, Обито уже готов был схватить и терзать его тело поцелуями до кровавых подтеков.       Но на пороге появился совсем не тот Какаши. Бледный, мокрый, сгорбленный, он выглядел как жертва анорексии и домашнего насилия. Нехотя оторвав глаза от пола, он обвел взглядом свечи, глянул на Обито и улыбнулся с такой печалью, что сердце защемило.       — Эй, — тихо проговорил Обито и протянул к нему руки, — иди ко мне.       Какаши кивнул, подошел ближе и присел на край кровати. Обито пододвинулся, обнял сзади и нежно поцеловал его в шею.       — Я скучаю по тебе, любимый мой.       — Да, я тоже, — шепнул он в ответ, повернул голову и нежно потерся щекой о лицо Обито.       — Мне не хватает твоих объятий.       — Мне тоже их не хватает.       — Ну, так обними меня, солнышко, покрепче.       Наконец-то на лице Какаши засияла светлая искренняя улыбка. Он обернулся и крепко прижался к Обито всем телом. Его прохладная влажная кожа пахла цветочным мылом и его собственной волшебной сладостью. Голова пошла кругом. Обито крепче прижал его к себе и поцеловал, настойчиво забрался языком в рот, преодолевая сопротивление.       Какаши целовался скованно и отстраненно, будто через силу. Нехотя. От такой реакции сердце заныло, но сдаваться сейчас Обито не хотел. Чувствовал, если ничего опять не выйдет, случится катастрофа. Это предел.       Он уложил Какаши на кровать, провел руками по его бледной коже, улегся сверху и снова поцеловал, прикусил нижнюю губу, зарылся носом в шею, облизал поставленный несколько часов назад засос, и внимательно прислушался к реакции его тела. Тело Какаши едва отзывалось на прикосновения. На этот раз даже член почти не встал. Лишь слегка увеличился в размере, но так и остался в покое. Дыхание ровное, неглубокое. Веки прикрыты. Руки недвижимы.       — Эй, — Обито слегка тряхнул Какаши за плечо. — Ты что спишь?       — А? — Какаши встрепенулся и приподнялся на локте. — Что? Я здесь.       — Я вижу, что ты здесь. Ты что спишь?       — Нет, — Какаши тряхнул головой, но не в отрицание, а скорее чтобы скинуть дрему, и, часто моргая, уставился на Обито. — Не сплю. Нормально все. Иди сюда. — Он протянул руки и сам поцеловал его, но энтузиазма так и не прибавилось.       Обито решил не жаловаться. Чуть сильнее, чем стоило прикусил Какаши за ухо и, услышав недовольное «Ай» не сдержал усмешки. И решив, что ни за что не позволит ему уснуть снова, крепко вжал бедрами в кровать. Однако выжать из Какаши хоть каплю возбуждения не удалось. Он продолжал вяло отвечать на поцелуи и даже не удосужился обнять Обито за шею, пока тот ковырялся пальцем в его заднице, растягивая тугое кольцо мышц. Кроме «ай» да «ох» ничего так с губ и не слетело. Даже дыхание почти не участилось. Да и по выражению лица Какаши, сразу стало ясно, что ему скорее больно, чем приятно, не смотря на все ласки и поцелуи. С каждой новой попыткой завести его, Обито все больше чувствовал себя насильником, и, в конце концов, от его возбуждения тоже не осталось и следа.       — Черт с тобой, спи, — выдохнул он, вытащил пальцы из задницы Какаши и вытер их о простынь. Накинул на любовника одеяло.       — Правда, можно? — тихо проскулил Какаши. — Не обижайся, вечер выдался черт-те какой. Столько времени на эту работу уходит, с ума сойти можно.       По-детски сладко зевнув, он сложил руки под голову и моментально вырубился. Обито даже не успел буркнуть в ответ что-нибудь обидное, от чего невысказанная досада особенно крепко переворошила душу. Желудок, как самый стрессующий орган в организме, зарычал бешенным волком. Осталось только на луну завыть, окончательно поехав от проклятой диеты.       Мысленно сплюнув на пол (в реальности этого, конечно, сделать было нельзя. Какаши — известный блюститель порядка, и сводка правил о чистоте занимала не последнее место в списке. Да и дом — это не пещера с холодными стенами, где можно творить все, что вздумается, по которой Обито вопреки здравому смыслу скучал все больше), Обито натянул на задницу трусы и зашагал на кухню, не стесняясь топать. Если уж секс не заставил Какаши проснуться, топот и хлопанье дверцей холодильника точно не заставят.       Пироженка ждала. Свеженькая, душистая, со сладким вкусом вишни и рома, готовая быть съеденной в любой момент. Открытая кремом и бисквитом, самая преданная любовница, не смеющая сказать нет. Такая не бросит, не сбежит на работу и не уснет в процессе. Не станет диктовать правила и никогда не отвернется. Разве можно желать большего? Разве есть в этом мире что-то вернее и желаннее еды? Сладенькой, вредной и жирной. И пусть она отложится на боках, но зато навсегда останется с ним, только для него, ради него. Еще бы разговаривать могла или хотя бы понимающе кивать в нужные моменты, цены бы ей не было! Тогда не пришлось бы часами сидеть в одиночестве, ожидая, когда да смерти уставший любовник придет и начнет безразлично кивать на любые слова, дабы сделать вид, что ему не все равно, что происходит с Обито тут в четырех стенах, на задворках реального мира.       Обито с готовностью достал накрытое стеклянной крышкой фарфоровое блюдце и поставил вожделенное лакомство на стол. Взял самую красивую ложку и решил, что оставит посуду немытой до утра, чтобы Какаши увидел, с чем изменяет ему Обито. И пусть на этот раз бесится, как никогда раньше. Плевать! Ночь истинной любви заслуживает полной отдачи и жертвы.       Устроившись на стуле поудобнее, Обито занес ложку над пирожным и…       — Кхем-кхем, — раздалось за спиной.       Инстинктивно вжав голову в плечи, Обито обернулся и увидел Какаши.       — Ты что делаешь?       — Ем, — Обито пожал плечами и придал тону максимальную небрежность. — Разве не видно?       — Ты же обещал…       — Ты тоже обещал, и что? Чего ты вскочил? Спи себе на здоровье, я тебя не трогаю. И ты меня не трогай.       — Шутишь? Это же пирожное! Ты хоть представляешь, сколько в нем калорий? — Какаши едва не задохнулся от негодования.       — Да, примерно столько же, сколько я смог бы сегодня сжечь, не окажись мой любовник бревном.       Какаши покраснел и поджал губы.       — Я устал…       — Ты все время это повторяешь. Я понял. Ты устал. Ты всегда уставший и на взводе. У тебя ответственная работа. Ты погряз во всеобщем контроле и не можешь спать, когда что-то не по-твоему. Однако на мои потребности положил хрен! — последнее слово Обито выплюнул с такой яростью, что Какаши невольно вздрогнул. — И если я растолстею и перестану физически тебя привлекать, ничего в моей жизни не измениться. А если сдохну, как ты говоришь, от инфаркта в тридцать пять, ничего не изменится в твоей жизни. Так чего париться? Почему я должен лишать себя единственного удовольствия в жизни ради человека, которому плевать на меня?       Обито воткнул ложку в пироженку и впился в Какаши яростным взглядом.       — Обито, — выдохнул Какаши, положив руку на грудь, — прошу, не надо. Мне не плевать. В том и дело. Если бы мне было все равно, я бы не просил тебя остановиться.       — И не проси, — фыркнул Обито, поднося ложку ко рту. — Я тоже ни о чем тебя просить не буду.       — Стой! — Какаши молниеносно оказался рядом, схватил его за руку и вырвал ложку. И еще до того, как Обито успел возмутиться, присел рядом на корточки. — Слушай, мне ужасно жаль, но день, правда, был безумным. Сегодня я точно сделал достаточно, чтобы разгрузить завтрашний день. Я вернусь часов в пять и весь вечер буду с тобой.       — Не очень-то ты хочешь со мной быть, Обито потянулся за ложкой, но Какаши швырнул ее в мойку.       — Хочу! Очень хочу. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, но не могу. У меня просто нет сил. Голова вечно забита кучей проблем, не получается расслабиться ни на минуту.       — Однако пасти меня у холодильника у тебя сил хватает, — обиженно насупился Обито.       — Не могу спать, когда тебя нет рядом. Но стоит тебе меня обнять, как мозг сразу отключается. — Какаши положил голову на колени Обито и потерся о них щекой. — С тобой так спокойно.       — Похоже, слишком спокойно.       — Не дуйся, пончик, обещаю, завтра будет лучшая ночь в нашей жизни. — Какаши снова обратил на него томный взгляд да еще и нижнюю губу эротично прикусил.       — Ладно, — не выдержал Обито и, скрепя сердце, накрыл крышкой подружку-пироженку. — Последний раз верю.       Какаши согласно кивнул и увел его в спальню. Там под одеялом прижался к его боку и уснул, крепко стиснув в объятиях. А Обито не спал почти всю ночь. Чувство, что его не обнимают, а держат, не желало покидать расстроенный разум. И он твердо решил, что если Какаши опоздает завтра хоть на час… нет, хоть на минуту! Он съест в холодильнике все, что не надо готовить, а то, что надо, сначала приготовит, а потом съест!       Утро началось далеко за полдень. Обито открыл глаза и лениво огляделся вокруг. От слишком долгого сна голова гудела. Какаши рядом не было. Он ушел с утра, не посчитав нужным разбудить его.       Подняв затекшее тело с постели, Обито наскоро размял шею, залез в ванную и неспешно привел себя в порядок. В самый разгар водных процедур желудок снова дал о себе знать, противно зарычав. Проклятая диета добралась до самых чувствительных мест нервной системы, и Обито накрыла волна дикого раздражения. Психанув, из-за упавшего в ванную геля для душа, он схватил бутылку и несколько раз ударил ею о бортик. Бутылка треснула и залила мыльной жидкостью пол. Выругавшись, Обито плюнул в самый центр лужи и швырнул бутылку в корзину для белья. Сполоснулся, завернулся в полотенце и вышел. Потом уберет наведенный в ванной беспорядок. До прихода Какаши еще три часа, успеет. Сначала еда!       На кухонном столе он обнаружил тарелку, аккуратно обернутую полиэтиленом. На ней красовался тщательно собранный диетический завтрак. Рядом еще одна с обедом и записка. Обито пробежал глазами по буквам и едва не сдержал крик ярости.       «Приятного аппетита, мой поросеночек»       Это явно был намек. После всех скандалов, через которые они прошли, Какаши не только не постарался разрешить конфликт, но еще и продолжал намекать на лишний вес.       — Выебу, сука! — тихо взвизгнул Обито и решительно направился к холодильнику, но и шагу не ступив пораженно замер. Ручки холодильника были обмотаны цепью, скрепленной амбарным замком толщиной с кулак.       — Ладно, твоя взяла, — он всплеснул руками, нервно покусал губы, жалко шмыгнул носом и уселся за стол. Так как завтрак он пропустил по причине сна, решил, что можно сразу съесть и то, и другое. — Но вечером возьмет моя. Не буду жалеть его, выебу на сухую так, что неделю сидеть не сможет. Будет знать, как меня обижать. Посмотрим, каким будет его лицо, когда поймет, что не все в жизни можно контролировать. Вот возьму и изнасилую его. Или вообще больше никогда не притронусь, пусть себе дрыхнет до потери пульса. Любовника найду или свалю в бордель кувыркаться со шлюхами. Всех там перетрахаю за его счет, а потом в подробностях расскажу, пусть завидует!       Обито бубнил себе под нос, чувствуя, как на глаза наворачиваются невидимые слезы. Плакать он не собирался, но его душа рыдала глубоко внутри в голос. И будь ее слезы материальны, ему не пришлось бы включать воду в кране, чтобы помыть посуду. Бубнил он долго. Все два часа, пока ждал прихода Какаши. Ровно до пяти часов. А потом вышел в коридор, упер руки в бока и с ожиданием уставился на дверь. Сейчас она откроется, Какаши бодренький залезет в душ, и Обито напросится с ним. Прямо там и начнет, потом перетащит его в кровать, попутно трахнув в коридоре. Дальше они в порыве страсти упадут на пол, затем во время ужина на кухне Обито еще разок возьмет свое. И если после всего этого он не отдаст ему пироженку, засунет член в рот и будет трахать до опухоли в горле. Шарахнет кулаком о стол и заявит, что теперь Обито в этом доме главный, и все будет так, как он сказал! Потому что он не какая-то там жирная домохозяйка, он — мужик, и член у него большой и яйца крепкие. И не для того, чтобы их выкручивать!       Но в пять часов дверь не открылась. Обито силой попридержал панику и дал Какаши еще несколько минут.       В пятнадцать минут шестого Какаши тоже не появился. Еще пять минут, черт с ним, час. Но и через час, и через два часа входную дверь никто не открыл.       Обито точно знал, что все это значит. Между ними все кончено. Какаши просто не хочет продолжать их интимную связь. Сердце болезненно сжалось в груди, и на глаза навернулись настоящие слезы. Призвав на помощь все свои внутренние силы, Обито их сдержал. Решительно тряхнул головой и отправился на кухню готовить настоящий ужин. Заморачиваться с отмычками он не стал, использовать мангекье тоже. Какаши должен видеть следы своего поражения. И, может, цепи на ручках холодильника железные, но сами ручки пластмассовые. Даже дзюцу для их устранения не понадобится.       Обито старательно размял пальцы, схватился за ручки и резко дернул в стороны. Ручки не поддались. Неужели он действительно размяк настолько, что не может сломать какую-то жалкую пластмасску? Ярость вскипела внутри с новой силой. Бешено зарычав, Обито вцепился двумя руками в одну ручку, оперся ногой о холодильник и вырвал ее из дверцы. Пластмасска с треском переломилась, и Обито шлепнулся на задницу. Увлекаемая цепью, дверца холодильника распахнулась. Заветная пироженка засияла на верхней полке. Обито буквально услышал голоса ангелов, идущие с небес. Желудок радостно задергался в животе. Все, больше никакого контроля! Только он, еда и удовольствие.       Расправившись с заветным лакомством, Обито осмотрел другие съестные запасы. Нарезал бутербродов с бужениной и сыром, съел соленую рыбку для суши, закусил чипсами из водорослей и вылил в унитаз проклятый овощной суп. Достал из морозилки все мясо и морепродукты и кинул в мойку под воду размораживаться. Вытащил овощи, рис, лапшу, соусы и приступил к созданию кулинарных шедевров.       К пяти часам утра стол был накрыт. На столе красовалось обилие из двенадцати супер вредных жирных, острых и соленых блюд. Слюни потекли.       — Ну, — воодушевленно воскликнул он, — приятного аппетита!       Он с хрустом разломил новенькие палочки для еды, выбрал кусок жаренной свинины пожирнее и с удовольствием впился в него зубами. Но никакого удовольствия это действие не принесло. Мясо было вкусным, только привкус соленых слез мешал радость от полученного желаемого с горечью. Разве этого он хотел? Есть в одиночестве? Но Какаши так и не пришел. И что еще оставалось делать?       Входная дверь распахнулась только к семи утра. К этому времени Обито уже съел столько, что желудок ныл от напряжения и к горлу подкатила тошнота, но он продолжал запихивать в рот кусок за куском по инерции. Слезы давно высохли. Желание выяснить отношения растворилось, словно дым. Удовлетворив голод, Обито почувствовал себя так, будто и жажда жизни была полностью удовлетворена, и дальнейшее продолжение бессмысленно. Внутри образовалась гнетущая пустота, и даже самая вкусная еда больше не могла ее заполнить. Он перешел черту. Перегнул палку. Пути назад больше нет.       — Малыш, я пришел. Ты прости, совсем завертелся. Эта чертова… — Какаши начал говорить еще в коридоре, но стоило ему увидеть развернувшуюся на кухне картину, как слова застряли в горле.       Обведя взглядом все это великолепие и лишь на мгновение задержав его на любимом, он развернулся и молча вышел из кухни. Кусок рыбы застрял в горле. Обито с трудом проглотил его и запил сладким черным чаем.       — Какаши… — начал он, но что сказать, не нашел. Что тут скажешь? Двенадцать понадкушенных блюд стояли на столе, сверкая своей вредностью и блестя жиром. Это был вызов, но Какаши его не принял, а позорно сбежал, приняв поражение. И к чему это приведет?       Дверь в ванной хлопнула. Через секунду раздался грохот и ругань, такая грубая, какой изо рта Какаши еще ни разу не вырывалось.       — Сука! Какого хрена! Что это за дерьмо в ванной?       Обито удивленно сдвинул брови, силясь вспомнить, что же там в ванной за дерьмо, но ничего в голову не пришло. По крайней мере не сразу. А когда пришло, он крепко зажал рот рукой. Гель для душа и смачный плевок. Видно, Какаши поскользнулся и грохнулся и теперь был полностью готов к полномасштабной истерике. Пулей вылетев из ванной, он появился в кухне, яростно сжав кулаки.       — Это, мать твою, что такое?       — Завтрак, — с сомнением протянул Обито, будучи неуверенным в том, что именно имеет в виду Какаши.       — На армию шиноби в праздничный день? Сколько ты съел?       — Что?       — Сколько сраных калорий ты проглотил за это утро, я тебя спрашиваю!       — Это все, что тебя волнует?       — Нет! — проорал Какаши, выпучив налитые кровью глаза. — Меня каждый день волнует сотня тысяч разных вещей, которые доводят меня до ручки на работе. Но конкретно сейчас, меня волнует, какого сраного хера ты сожрал весь запас в холодильнике!       — Есть захотел, — обижено выпалил Обито, — и не только это. Потому пошел в бордель, перетрахал всех шлюх в соседнем городе и пришел домой восстанавливать силы. Ты не бойся, я сжег столько энергии, что не растолстею.       — Ах ты, тварь. Чтоб тебя… — задыхаясь проговорил Какаши.       — А ты чего хотел? — бросился на него Обито. — Думал я, как хомячок, вечно буду в клетке сидеть, дрочить по расписанию и не жаловаться? Я, между прочим, живой человек, и у меня есть потребности.       — Какие потребности? Жрать и трахаться? Удовлетворился? Пиздуй теперь нахуй из моего дома! Если тебе так надо забивать глотку дрянью и пихать хуй в дырки, делай это в другом месте. А в моем доме… — он схватил со стола тарелку с бужениной и вышвырнул в окно. Окно с дребезгом разбилось, и вкусная еда оказалась на улице. Следом полетела еще одна тарелка с макаронами под острым мясным соусом, — …этой дряни… — тарелка с фаршированными яйцами, рыба с апельсинами и жаренные ребрышки — все полетело следом, — …не… будет!       В конце концов, Какаши схватился за холодильник. Пошире расставив ноги, затащил его на подоконник и перекинул через карниз. Холодильник ударился макушкой о мягкую цветочную клумбу и свалился плашмя.       Обито сидел с открытым ртом, наблюдая за взбешенным возлюбленным, он и не представлял, что Какаши способен на такое. Очевидно, не так уж и много времени он проводил, сидя за столом и перебирая бумажки, раз без труда поднял здоровенный двустворчатый холодильник.       — А, я смотрю, ты в форме, — ядовито бросил Обито, прищурившись. — Не так уж и устал, да?       Глаза Какаши едва не вылезли из орбит. Вены на висках вздулись, щеки запылали огнем.       — Убирайся! — потребовал он, откинув со лба взмокшую челку. — Пиздуй и трахай своих блядей! Заебал.       — Хочешь, чтобы я ушел?       — Хочу!       — Ладно, пойду обратно в бордель ебать шлюх, там меня куда больше рады видеть, чем дома. Хотя, о чем это я? Это же ТВОЙ дом, а не наш.       — Вали нахуй!       Какаши схватил стул и швырнул его в Обито, но тот успел активировать мангекъе, и стул, пройдя насквозь, укатился в коридор.       — Не на хуй, Какаши, в пизду.       С боевым кличем разъяренного льва Какаши перемахнул через стол и бросился на Обито. Мангекъе в очередной раз пришел на помощь, и удар не достиг цели. Какаши оступился и врезался лицом в стену, досадно заскулил, будто раненный щенок, и прижал ладонь к окровавленному носу.       Обито схватился за сердце и кинулся к нему. Он не ожидал, что Какаши может так сглупить. Все знали, что в Хокаге его выбрали не за силу, а за мозги. И вот пожалуйста… Он присел на корточки.       — Эй, ты в порядке? Прости, я не подумал… — он попытался оторвать руку Какаши от лица, но тот больно пнул его ногой в пах. Обито скрутился баранкой, схватившись за пострадавшие яички. Боль вспышкой прокатилась по телу, дыхание перехватило.       — Отвали, — рыкнул Какаши и ногой отпихнул его от себя, — сволочь. Сказал же, вали к своим шлюхам.       Голос прозвучал гнусаво. Видно, разбитый нос здорово опух. Справившись с болью, Обито поднял на него взгляд и увидел наливающиеся под обоими глазами синяки.       — Детка, прости, да не было шлюх, я же это так, чтоб тебя позлить.       — Похуй мне, вали, сказал!       — Да ладно тебе, — Обито осторожно подполз к Какаши, ногой прикрывая яйца, и провел рукой по его щеке. Кровь струилась между пальцами, капли падали на футболку и исчезали в черной ткани. — Я люблю тебя, ты ведь знаешь.       — Откуда мне знать? Ты ведешь себя, как чокнутый эгоист. — Глаза Какаши покраснели и увлажнились. Голос дрожал. — Вечно всем недоволен. Прихожу домой, как на работу, только чтобы тебя ублажать. Нет у меня сил. Я устал, как черт, и даже вспомнить не могу, что тебе нравится. Голова забита вечно кучей проблем, и так из кожи вон лезу, чтобы всем было хорошо. То торговые договоры их не устраивают, то экзамены перенести хотят, то очередной брак между деревнями организуют с оформлением кучи бумажек. Тут подпиши, с тем поговори, а Казекаге даже лично не явился на назначенную встречу, я, как наивная девка, три часа прождал и дождался только извинений и помощника. У меня чувство, что я всем все должен, а мне никто и ничего. Это не честно, — Какаши всхлипнул и зажмурился. Прозрачная слезинка прокатилась по щеке и смешалась с кровью. — Даже ты меня не понимаешь и не поддерживаешь. Тебе только минеты и подавай. Не могу больше…       Сердце болезненно сжалось. Обито прикусил губу и подобрался ближе.       — Дай посмотрю. Сломал? — он осторожно оторвал его руку от лица и мягко ощупал переносицу. Нос опух, но не посинел и хрящик показался целым.       — Не знаю, плевать.       — Иди ко мне, малыш, — Обито крепко обнял его и прижал к себе. Теплая кровь обожгла плечо.       Какаши еще разок всхлипнул и вытер слезы.       — Извини, расклеился. Я в порядке.       — Ничего не в порядке, — решительно нахмурился Обито. — Будет синяк. Как ты теперь на свои встречи будешь ходить?       Какаши снова всхлипнул.       — Не знаю.       — А я знаю, помощники твои будут ходить, — Обито поднялся, пошел в гостиную, взял телефон и принес Какаши. Набрал номер резиденции Хокаге и включил громкую связь.       — Давай, пора назначить заместителя.       Какаши неуверенно захлопал глазами и шмыгнул забитым носом.       — Скажи, что простудился, и это насморк.       Протяжные гудки раздались из трубки, спустя несколько секунд послышался голос секретарши:       — Резиденция Хокаге, слушаю.       — Привет, это Какаши, я тут немного…       — Какаши-сама, что у вас с голосом?       — Простуда, — неловко прокашлявшись, проговорил Какаши, — что у меня там с расписанием?       — Секундочку… — девушка на том конце провода зашуршала бумажками. — На какой период времени смотреть?       — Десять дней, — подсказал Обито, и Какаши эхом повторил.       — Вас так долго не будет? — воскликнула она, и Обито представил, как ее глаза вылезают из орбит от удивления. В груди волной поднялась злость. Чего они как маленькие! Время мирное, ничего критического не происходит, даже ребенок справится с мелкими нестыковками в торговых договорах. К тому же у Какаши есть советники и целый вагон помощников.       — Нара позови, — грозно рыкнул он.       — Какаши-сама? — возмутилась девушка.       — Позови, — покорно повторил Какаши.       Шикамару появился быстро. Взял трубку и деловито произнес:       — Шикамару Нара, как вы себя чувствуете, Какаши-сама?       — Ну, нормально, но я бы хотел побыть дома какое-то время. В общем, — Какаши облизал окровавленные губы и посмотрел на Обито в поиске поддержки. Кровь уже перестала течь и стремительно превращалась в бурую корочку. — Я назначаю тебя и Наруто своими заместителями на время болезни. Все встречи, которые вы можете провести без меня, проведите, остальные перенесите и извинитесь за меня. Ты в курсе моей политики, если что звони.       — Но не по каждому пустяку, — вставил Обито, — не маленькие и не тупые. Справитесь.       — Не давай советникам садиться на шею, и если что я всегда на связи, — продолжал Какаши.       — В период с десяти утра до двух дня. В остальное время он будет отдыхать, — настойчиво вставил Обито.       — Но если вдруг что-то срочное случится…       Обито с размаху нажал на рычаг сброса.       — Он понял.       Какаши бессильно откинул голову назад, легонько стукнувшись затылком о стену. И в тот миг в его глазах отразилось тепло, какого Обито не видел уже очень давно. Этого ему не хватало? Чтобы кто-то взял и заставил его повесить трубку?       — Теперь займемся тобой, — Обито подхватил его на руки и понес в спальню, тяжесть его тела непривычно сильно надавила на спину. Лишний вес дал-таки о себе знать, и волна стыда обожгла щеки.       Он устроил Какаши на кровати. Вернулся в кухню и достал аптечку. Антисептик, вата, мазь от синяков — все лежало не тронутое уже много лет. Жизнь шиноби в нынешнее время скучна, как никогда. И слава Богу!       В спальне Обито осторожно прикоснулся смоченной антисептиком ватой, к припухшему носу Какаши, стер кровавые подтеки и нежно поцеловал в лоб.       — Как ты?       Какаши несколько раз моргнул и коротко кивнул, давая понять, что все в порядке. Слипшиеся от слез белесые ресницы подрагивали, словно крылышки ангела. Обито судорожно вздохнул. Вид бледного беззащитного Какаши бил в самое сердце. Не сдержавшись, он чмокнул его в губы и заглянул в глаза. Щеки Какаши вспыхнули розовым, губы тронула едва заметная улыбка. Обито прокашлялся и поспешно отвел взгляд.       — Давай смажем синяки, так быстрее пройдут. — Он выдавил на пальцы мутно-прозрачную мазь и осторожно обработал повреждение. Подул, будто мазь могла щипать.       Какаши улыбнулся.       — Да мне не больно, все в порядке.       — Я ведь правда тебя люблю, — шепнул Обито, борясь с приступом неконтролируемого желания. Какаши не этого хочет, и он приказал телу молчать. Ему и в голову не приходило, что ему с ним так тяжело. Он откинул одеяло и решительно стянул с Какаши окровавленную майку. — Ложись, отдохни. Я пока разберусь с беспорядком на кухне.       — Я на работе выспался, — почти шепотом проговорил Какаши, — уснул за столом, даже не заметил как, извини. Я не собирался тебя динамить.       — Ерунда, ты прости, я перегнул, — Обито положил руку на его плечо и легонько сжал, скользнул взглядом по подтянутому животу с четкими кубиками пресса. — Спина не болит?       — Болит, — пожаловался Какаши, — сделаешь массаж?       Внутри все взорвалось. Бледная мягкая кожа манила, словно лунный лик манит отшельника в путь. Томный взгляд становился все глубже и жарче, Обито казалось, что в этих глазах можно утонуть. Он глубоко вздохнул и коротко пожал плечами.       — Если ты не против.       — Пожалуйста, — Какаши прикусил нижнюю губу и провел языком по верхней.       Стало душно. Обито оттянул узкий ворот футболки. Томный взгляд жег страстью из-под полуприкрытых век. Какое предложение! Но он должен держать себя в руках. Какаши все еще уставший и расстроенный, слишком резвый напор может снова выбить его из колеи, и тогда очередного скандала не избежать. Он этого не допустит.       Устроившись сзади, Обито мягко размял пальцами его плечи. Какаши чуть откинул голову назад и блаженно выдохнул.       — Как хорошо.       Это было слишком. Обито почувствовал, как член напрягается в штанах и неприятно трется о грубую ширинку. Низ живота обожгло жаром, и манящий запах кожи Какаши притянул магнитом. Он впился губами в его шею, прикусил и жарко выдохнул в ухо:       — Просто расслабься, ничего не нужно делать.       Какаши послушно обмяк в его руках. Закрыл глаза и запрокинул голову, открывая взгляду вид дрожащих светлых ресниц.       — Ты даже не представляешь, как я тебя хочу, — шептал Обито скользя рукой по его животу, ниже к бугорку в штанах. Горячий член запульсировал в руке, Какаши выгнулся от сладкого прикосновения и шире раздвинул ноги. Обито прижал его к себе и резко сжал пальцами основание члена с удовольствием слушая ответные стоны. Ничего не мало, достаточно. В самый раз. Видеть, как вздымается его грудь с каждым жарким вздохом, как выгибается спина, как дрожат ангельские ресницы дороже даже самого фееричного оргазма.       Обито скользил рукой по его горячему члену, проклятые штаны мешали, резинка давила на руку, не давая как следует уделить внимание самым чувствительным точкам. Какаши ерзал на кровати, борясь с неудобством, но оторваться от него не было сил. Одной рукой приспустив штаны, Обито высвободил член и мягко надавил пальцем на головку, размазывая капельку смазки, наслаждаясь нежными стонами возлюбленного. И все-таки этого было мало.       Какаши тихо вздрагивал от поцелуев, дышал все глубже и быстрее, сосредоточенно сдвинул брови, концентрируясь на нарастающем удовольствии. Ангельские крылышки ресниц трепетали, но Обито знал, что может дать ему больше. Одной руки слишком мало.       На мгновение прервав ласки, он уложил любовника на кровать и стянул с него проклятые штаны. Какаши приоткрыл глаза и с улыбкой протянул руки.       — Иди ко мне.       — Не сейчас, — Обито растянул губы в кошачьей улыбке. — Сначала массаж.       — Массаж? Уже не надо…       — Я же не сказал, какой массаж. Тебе понравится, расслабься.       Обито дотянулся до прикроватной тумбочки и достал бутылочку смазки. Выдавил скользкий гель на пальцы и размазал между крепких ягодиц. Наклонился и нежно поцеловал розовую головку члена.       Какаши судорожно вздохнул.       — Вот какой массаж, — прошептал он и шире расставил ноги, откидывая голову на подушку, — давай.       Дальнейшего предложения не требовалось, Обито резко ввел палец внутрь и нащупал бугорок простаты. Надавил и нежно помассировал круговыми движениями. Одновременно облизал чувствительную дырочку на члене. Какаши вздрогнул и застонал, непроизвольно толкнулся бедрами вперед. Напряженный член пульсировал и все больше наливался кровью. Обито обхватил головку губами и медленно заглотил до основания, скользя языком по выпуклым венам. Запах его тела кружил голову, хотелось больше, быстрее. Он осторожно просунул в него второй палец, растягивая тугое кольцо мышц и снова насадился ртом на член, в такт трахая его рукой.       Пальцы Какаши забрались в волосы, по спине пробежала волна дрожи, и Обито все мучительнее ощущал собственное возбуждение. В штанах было невыносимо тесно, разум затуманился. Он оторвался от члена любовника и, задыхаясь, прошептал.       — Хочу тебя.       — Возьми.       Обито мигом расстегнул штаны и приспустил их до колен. Подготовленная дырка призывно пульсировала, предлагая немыслимые наслаждения. Он выше задрал ноги Какаши потерся членом о пульсирующую дырку.       — Чувствуешь ли ты любовь этой ночью? — охрипшим голосом спросил Обито. Головка проскользнула внутрь. Какаши охнул и вцепился в его руки. — Я ведь не только жрать и трахаться хочу. Я хочу тебя, всего. Ты нужен мне.       Какаши нетерпеливо обвил ногами его бедра и подтолкнул к себе. Обито уперся руками в кровать и резко толкнулся внутрь. Волна жара поднялась внутри, дыхание сбилось. Мягкая плоть крепко стискивала член, мысли спутались. Пальцы Какаши крепче сжали руки, и разум окончательно оставил его. Обито толкнулся глубже, и еще, еще.       Сердце билось о ребра, как безумное, и все жарче становилось дыхание любимого. Вот он, совсем близко. Только его, единственный, родной. От каждого стона по спине пробегала дрожь, каждое прикосновение жгло раскаленным металлом. Каждое движение приносило новую вспышку ни с чем не сравнимого удовольствия.       Обито втрахивал Какаши в кровать с яростной страстью, глядя, как на висках выступают капельки пота, как мутнеет взгляд и дрожат, трепещут белые ресницы. Ближе…       Он навалился сверху и резко толкнулся внутрь, одновременно вырывая желанный поцелуй. Мягкие губы раскрылись на встречу, руки обвили шею, и тихий стон потонул в жарком дыхании. Какаши дернул бедрами и выгнул спину. Горячая сперма разлилась между животами.       Обито приподнял его бедра и ускорил темп, с каждым толчком забираясь все глубже. Под глазами заплясали цветные круги, мышцы напряглись и низ живота свело наслаждением. А потом взрыв. Удовольствие прокатилось волной по всему телу, затрагивая каждую клеточку.       — О боже… — выдохнул он, утыкаясь носом во влажное плечо любимого. — Я так долго этого ждал… думал уже, ты не любишь меня больше.       Какаши лениво усмехнулся и глубоко вздохнул.       — Как я могу тебя не любить? Ты же мой свет, — едва слышно прошептал он. — У меня целых десять дней отпуска… завтра повторим…       Его дыхание быстро замедлилось и углубилось. Обито оторвался от его плеча и не сдержал улыбки. Не так уж и хорошо Какаши выспался на работе и теперь вырубился, стоило им разок кончить. Бедняжка, сколько же сил отнимает эта проклятая ответственность. Если бы он только знал в детстве, что значит быть Хокаге… все равно хотел бы им стать. Детство — оно такое. Да и будь у него сейчас хоть шанс, он, не думая, забрал бы у Какаши часть забот.       А шанс был.       Он поднялся, закутал Какаши в одеяло, ласково поцеловал в лоб и провел пальцем по поврежденной переносице. Опухоль спадала, но синяки проявились ярче.       «Ничего, до свадьбы заживет» — скользнула в голову мысль, и он невольно усмехнулся. Какая глупость, но если бы было можно, то почему бы и нет?       Натянув штаны, он неспешно отправился на кухню. На столе еще осталась пара нетронутых блюд. Ветерок дул из разбитого окна и колебал занавески. Большой двустворчатый холодильник валялся в ворохе поломанных и помятых роз во дворе. Обито оглядел уцелевший бефстроганов, запустил палец в соус и облизал. Какаши не проснулся.       Ешь сколько хочешь, никто не остановит. Но желания немедленно проглотить вкусняшку не возникло. Какаши прав, он и так поправился. Лучше оставить блюдо на завтра, а сегодня привести квартиру в порядок. А то еще чего доброго, больничный придется продлить…