Аристократ моего сердца

Маша

Я села в пролетку и направилась домой с твердым намерением поговорить с Пьером. Слова моего супруга об Аркадии оставили неприятный осадок в моей душе, и я хотела объяснить своему мужу, как сильно он ошибался в ситуации с Трубецким и попросить его более не выражаться в таком ключе в адрес Аркадия. Что же касалось самого Аркадия, то мне предстояло завершить наши с ним так и не успевшие начаться отношения. Я боялась своих чувств по отношению к Трубецкому. Я очень боялась их. И выход из всей этой ситуации был только один - мне нужно было навсегда забыть об этом прекрасном голубоглазом мужчине и никогда более о нем не вспоминать. Наши отношения с Аркадием были обречены с самого начала, ведь я - замужняя дама, и мне не предстало вести себя подобным образом, ведь такое поведение могло бросить тень не только на мою репутацию, но и очернить Трубецкого в глазах высшего общества. Дружбы между нами с Аркадием так и не случилось, к тому же я не хотела, чтобы он пострадал из-за меня, поэтому выбор в пользу Пьера был очевиден. Вскоре извозчик натянул поводья, и пролетка остановилась. Вытерев слезы и поправив платье, я аккуратно покинула пролетку, направляясь к своему дому. На пороге меня встретила отчего-то встревоженная Оленька. Я скинула с плеч шубу, подала ее девушке и хотела было направиться на кухню, как неожиданно услышала ее слова: - Мария Михайловна, я кое-что узнала о Вашем супруге, и я не могу так просто промолчать. Это выше моих сил. Я замерла на месте и вопросительно уставилась на девушку. - Что ты имеешь ввиду? - нахмурилась я. Оленька стояла, сложив руки в замок и опустив взгляд в пол. В одну секунду она подняла на меня свои испуганные глаза, а затем промолвила: - Мария Михайловна, прошу Вас, не гневайтесь. Как только Вы ушли, я сразу же вернулась в особняк и непреднамеренно подслушала разговор Вашего супруга и графа Шереметьева. Девушка кусала губы и отводила от меня взгляд, будто бы не решаясь закончить свою речь. - О чем они говорили? - серьезным тоном спросила я. - Петр Николаевич поблагодарил графа Шереметьева и вручил ему пачку ассигнаций. Из разговора я поняла, что газетчики не просто так узнали о Вашей тайне. Эту новость им рассказала Марфа, одна из кухарок графа Шереметьева, - чуть слышно сказала Ольга. От слов девушки я побледнела и чуть было не потеряла сознание. Оленька заметила мое состояние и сразу же подбежала ко мне. - Мария Михайловна, простите меня. Я сейчас принесу Вам воды, - пролепетала девушка. Она хотела было уйти, но я схватила ее за руку и остановила. - Не нужно. Лучше проводи меня в гостиную, - попросила я свою горничную. Оленька кивнула и, проводив меня в гостиную, усадила на диван, после чего отлучилась ненадолго за стаканом воды, а я в этот момент села в одно из кресел и, обхватив голову руками, поставила локти на стол. Дрожащими руками Оля протянула мне стакан воды. Я взяла стакан из рук девушки и, сделав из него пару глотков, вернула его ей. - Благодарю, - улыбнулась я Ольге, а сама Оля улыбнулась мне в ответ, после чего взяла стакан из моих рук и, вернув его на кухню, вернулась в гостиную. Я тяжело вздохнула и посмотрела на девушку. - Стало быть, граф Шереметьев, - задумчиво протянула я, - Но почему Пьер сам не рассказал обо всем газетчикам? Зачем ему понадобились лишние уши? - недоумевала я. Оленька удивленно пожала плечами: - Самой интересно. Видимо, Петр Николаевич просто боялся испортить свою репутацию или же он хотел всего лишь избежать ссоры между вами. Оля присела рядом со мной, после чего вновь огорошила меня своими словами: - Но это еще не все. Помните вчерашний визит Генриха? Я утвердительно кивнула: - Такое забудешь. Видимо, он каким-то образом проник в мою комнату через открытое окно. - Вовсе нет, - Оленька отрицательно помотала головой, - Петр Николаевич сам пустил его в ваш дом. От слов девушки я мгновенно сжалась в кресло. - Впустил в дом? Ты ничего не путаешь? Оленька отрицательно помотала головой. - Как только пришел Генрих, Петр Николаевич проводил его в гостиную, а меня попросил удалиться в свою комнату и более их не беспокоить, - чуть слышно сказала она. Девушка встала из-за стола и хотела было уйти, как внезапно задела рукой какую-то склянку, стоявшую на столе. Склянка упала на пол возле моего кресла и каким-то чудом не разбилась. Я подняла с пола баночку и прочитала название, указанное на ней: "Настойка опиума". От увиденного я мгновенно вскочила с кресла, на котором не так давно удобно сидела, после чего дрожащими руками протянула склянку Оленьке, а затем спросила: - Что это? Как эта настойка попала сюда? Кто ее принес? Девушка недоуменно пожала плечами и опустила взгляд. - Вчера ее не было. Должно быть, она появилась здесь после разговора Петра Николаевича и Генриха, - чуть слышно ответила я. И в этот момент пазл начал складываться в моей голове. Выходит, что Генрих не по своей воле вчера так странно себя вел. Выходит, что его намеренно напоили опиумом, чтобы вызвать его безумие, и сделал это никто иной, как мой супруг Пьер. Только зачем? Зачем он совершил подобную глупость? Этого я никак понять не могла. - Где сейчас Пьер? - как можно спокойнее спросила я у Оленьки. - Петр Николаевич направился на встречу с Константином Константиновичем, - мягко ответила Ольга. - Стало быть, на встречу с Константином Константиновичем, - задумчиво протянула я, выходя в прихожую. Я вытащила из шкафа свою соболиную шубу, надела ее на плечу, после чего направилась на улицу на поиски извозчика. В тот момент я твердо решила найти Пьера и расспросить обо всем у него самого. Я никак не могла понять действий своего супруга и очень надеялась услышать объяснение происходящего из его уст.