Безэмоциональный Геймер

      — Командор Альфред! Что мне делать?! — С паникой в голосе спросил какой-то парнишка, одетый в военную форму, неуклюже перезаряжая винтовку.       — Слушать мои указания! Никто не должен проникнуть на базу! Защищать штаб любой ценой! — Командор громко дал указания, после чего, перезарядив пистолет-пулемёт, выглянул из-за угла, выискивая противника.       — Вас понял, сэр! — Перезарядив наконец-то винтовку, молодой солдат неуклюже отдал честь.       — Молчать и встать с другого входа! Любого, кто сюда зайдёт, устранить! Ясно?! — Со злостью взглянув на паренька, он снова выглянул из-за угла.       — Есть, сэр! — Парень встал с другого входа, боязно и кратко выглядывая из-за угла, иногда панически передёргивая затвор и не замечая этого.       — И почему мне в пару попался такой размазня. — Пробурчал Альфред под нос, на секунду глянув на солдата у другого входа. После чего усмехнулся. — впрочем, как и всегда. Когда выйду из этой передряги, сделаю из этого придурка настоящего солдата.       Находились два солдата в небольшой каменной каморке, которую освещала лишь маленькая лампочка и солнечный свет, который проходил сюда через два входа.       Вдруг, прямо из его выхода, который охранял командор, произошёл оглушительный взрыв. Где-то далеко послышался протяжный вой сирен. Когда он уже хотел было выглянуть из-за угла с автоматом на перевес, как мимо него, прямо через вход, на высокой скорости пролетело тело военного, который врезался в стену и медленно по ней скатился, оставляя за собой широкий кровавый шлейф.       Услышав чьи-то тихие медленные шаги, командор прислонился к стене и стал выжидать, когда противник выйдет из-за угла. Когда шаги уже были совсем близко, Альфред резко выпрыгнул из-за угла и сразу же выпустил всю обойму в тридцать патронов. Точнее, сам Альфред так подумал, пока не увидел, что его оружие было уже перерезано надвое. Собравшись уже было напасть на противника в рукопашном бою, как командор вдруг почувствовал острую боль, которая расходилась от грудной клетки по всему телу. Посмотрев вниз, он увидел, что у него в груди торчит длинный клинок, острие которого смотрело вверх. Он медленно поднял голову и увидел лишь чёрный силуэт и его глаза с красными, словно кровь, зрачками.       — «Неужто вход на базу прорвали?» — Это была последняя мысль Альфреда, прежде чем клинок двинулся наверх, тем самым располовинив его верхнюю половину тела.       Когда уже мёртвое тело упало на пол, в каморку вошёл лишь один человек, перешагнув через труп. Второй солдат, увидев, как его командир упал замертво, моментально нацелил свою винтовку на вошедшего. Его руки сильно тряслись от страха, его ноги предательски дрожали, а зубы стучали. В глазах же был первородный ужас. Не удержавшись, он всё-таки упал на пятую точку, но, так и не отпустив оружие, всё также целился в противника.       Вошедший же, заметив второго солдата, начал медленным шагом приближаться к тому. Молодой солдат лишь кратко осмотрел противника. Чёрная накидка без рукавов, такие же тёмные штаны, перевязанные ремнями, и сапоги. Ростом он был примерно метр шестьдесят. В его левой руке был длинный клинок. Больше всего солдат уделил вниманием глазам противника. Его безжизненные, пустые глаза, которые отражали лишь пустоту.       Когда враг уже был довольно близко, молодой солдат трясущимися руками нацелил на него винтовку и нажал на курок. Но ничего не случилось. Он снова спустил курок. Опять ничего. Вдруг он вспомнил, что много раз нервно дёргал затвор, тем самым просто выкидывая пули. Паника ещё больше охватила парня. Когда противник уже стоял около него, возвышаясь над ним, молодой солдат всё также смотрел с ужасом и страхом прямо в глаза врага. Внезапно противник навёл на парня правую руку, в которой он держал пистолет. И это было последнее, что запомнил парень перед тем, как его голова была прострелена.       — М-да. Очередное мясо, которое послали на убой, даже не подготовив. — Сказал я, опустив руку с пистолетом. — Даже защищаться не умеют.       Выйдя из этой комнаты наружу, я лишь осмотрелся. Вокруг меня было довольно много каменных коробок, в большинстве из которых и укрывались наши противники. Небо было безоблачным, из-за чего солнце радостно освещало нам всё кровавое поле, покрытое трупами. И лишь вдали стояла очень высокая каменная стена, которая достигала около пятидесяти метров в высоту. И сейчас, моя цель находилась именно за ней, за стеной.       Вдруг сзади меня что-то очень громко громыхнуло. Обернувшись, я увидел не очень далеко от меня довольно большой, огненный гриб, который чем-то похож на ядерный.       — Что-ж, думаю, это будет весело. — Медленно произнёс я, убирая пистолет в кобуру и доставая второй клинок. А где-то надо мной пролетел на тросах очередной человек, улетающий от взрывной волны. Впрочем, безуспешно. Его просто смело, как обычный листик. А потом волна достигла и меня, укутав в большом количестве пара.

***

      Медленно раскрыв глаза, я привстал, протерев глаза, после чего осмотрелся. Я был дома, в своей комнате. Жёлтые стены, жёлтая мебель и всё в этом духе. Найт тут так и живёт все свои четыре с половиной года. Точнее, жил. Теперь здесь живу я.       Прошло уже полтора года с момента моего вселения в сосуд. И большинство всех, кто меня знает, списывают все мои странности по типу безэмоциональности на кому. Мать сосуда же пытается с этим хоть что-то сделать, видать, ей это не очень привычно. Меня же это больше забавляет, наблюдать за этим. Или что-то в подобном духе, эмоций я всё равно не испытываю, и ещё долго не собираюсь это исправлять.       В детском саду, в котором я и нахожусь большее количество младенчества и детства почти всех своих сосудов, все стали ко мне не очень хорошо относиться. Ну, это дело уже привычное, все дети довольно жестоки. Особенно к тем, кто на них хоть как-то не похож. Лишь те самые «друзья», которые и знакомы с моим сосудом с самого начала, относятся ко мне более нормально. Но меня это мало волнует, а если быть точнее, то вообще не волнует. Есть и ладно.       Детишки же повзрослее, видя меня, всегда хотят устроить драку, ведь выделяюсь я среди других довольно сильно. Я же вполне успешно даю им отпор, ведь всегда умел хорошо сражаться. Хотя, иногда попадались такие, от которых уже я сам мог получить. Но это больше зависит от самого тела, которое надо тренировать и насильно приучать ко всему заново.       Когда же я прихожу уже домой, то обязательно беру поучительные книги или учебники, дабы убить время. Тренировками тела я всё равно не могу заняться, так как само тело ещё не готово к нагрузкам. Через два с половиной года, то есть в семь лет, меня отправят в местную школу.       Магией же я уже более менее научился управлять. По крайней мере телекинезом я пользуюсь уже отлично. Но не показываю это матери, дабы не случилось чего нибудь. А то мне ещё рано терять кого-то, кто больше всего доверяет мне. Хотя, как я понял, почти во всех городах все пони крайне доверчивы и дружелюбны, и лишь в таких, очень редких деревнях и городках, как у меня, всё не так просто. Меньше доверия и дружелюбия, больше самовлюблённости и крайней дурости.       Встав с кровати и потянувшись, я, пройдя мимо стола и взяв с него расчёску, прошёл в ванну, в которой была раковина и сама ванна. Встав около зеркала и осмотрев себя с ног до головы, я принялся расчёсывать свои волосы, которые приняли вид ежа. Выглядел я, как жеребёнок оранжевого цвета, ближе к копытам шёрстка затемнялась, приближаясь ближе к красному. Уложенная грива была красного цвета с одной чёрной полосой, а чёлка, ближе к концам, сильно затемнялась, также превращаясь в чёрный. Хвост же был просто чёрным и всё. Большие глаза с радужкой красноватого цвета.       Закончив причёсываться, я вышел из своей комнаты и направился в сторону кухни. Дойдя до неё и пройдя мимо, лишь пожелав утра матери, я направился в туалет. По крайней мере, это пока что временная необходимость. Закончив со всеми своими делами, я вернулся на кухню и уселся за стол, став ждать, пока его накроют. Мать же как всегда была обеспокоена моим «плохим» состоянием, но уже более менее привыкла.       Молча дождавшись, когда уже накроют на стол, я принялся это медленно есть, даже не чувствуя вкуса. Молча позавтракав, Роуз отправила меня в детский сад. Подрался там с очередными неразумными, которые возомнили себя королями мира. Молча понаблюдал за беготнёй и игротнёй малышни, за самым минимумом необходимого обучения. Потом, молча и не моргая, смотрел в одну точку на потолке, пока лежал на твёрдой, словно больничной, кровати. После это мы поели и стали дожидаться наших родителей, которые и забирали нас отсюда. И так почти каждый день. Благо, что пока без приключений. Хотя, я и не верю в так называемое благо.       Вернувшись домой, я зашёл в свою комнату и улёгся в кровать, взяв очередную обучающую книгу. И иногда это так скучно, что даже меня пробирает. Хотя, это меня даже устраивает. Пока что.