Тьма

      Драко знает, что Поттер псих. В его глазах пылает ярко-изумрудного цвета пламя, разгорающееся с каждым прожитым днëм. Но также Малфой прекрасно понимает, что Гарри не убьёт его. Поттер не причиняет существенный вред своим вещам.       Когда все это началось? Драко даже вспомнить не может. Лишь иногда на задворках сознания всплывают какие-то крики, громкое рычание и стоны. Ублюдок. Рррр. Прекрасно знает куда нужно нажать, чтобы Малфой забился в сладостных судорогах. Драко однажды поспорил с ним, будто тот не знает его тело наизусть. Поттер на эти слова лишь издевательски улыбнулся, а потом с двойным усилием стал трахать его пальцами.       В общем, ту ночь слизеринец запомнил надолго. Мужчина не давал ему кончить долгое время, а потом все повторилось, но с закрытыми глазами. И знаете что? Он оказался прав, мать вашу, ведь крики и стоны тому были подтверждением. — Больно, — раздается чей-то всхлип. Мерлин, неужели его?       Блондинистая голова с силой мотается туда-сюда, а во рту появляются хлюпающие звуки. Не так то просто принимать в себя член Поттера. Крови тогда было много, оно и понятно. Этот козел с силой разводил его ноги, практически выворачивал руки, а шея болела нещадно. Придурок, знал, как подчинять своей силой.       Война давно закончилась. Воландеморт был уже в прошлом, а смерть его, даже врагу не пожелаешь. Малфой помнит ужасный запах гниющей плоти, Мессия света жестоко расквиталась со своим врагом номер один. Хриплые возгласы, издававшиеся от Лорда, вызвали жалость, можно даже сказать сочувствие. Все же заклятие гниющих червей было одним из самых ужасных для пыток, подобное мало кто бы стал использовать.       Поттер был самым настоящим зверем. Неукротимой, бешеной тварью. Сволочью. И Драко было страшно, потому что рациональных действий от сего индивидуума ждать не приходилось. Да и сейчас, что было романтичного в изнасилование? На губах появилась печальная улыбка, а ведь он... — Змейка? — раздался тихий голос Поттера.        Малфой потерянно моргнул. Он даже и не заметил, как в раздумьях смог отключиться от всего происходящего. На часах было пять утра. Солнце встало из горизонта — рассвет. Его спасение.        Ах, да, еще раз кинув взгляд на настенные часы, парень заметил, что его Гарри пришёл в себя уже как три часа. Три долбанных часа, наполненных болью и унижением. И Поттер, его Поттер, всегда ластящийся в эти моменты, в моменты отходняка, снова стал таким теплым и родным что ли. — Гарри? — все же решился удостовериться Малфой, молчание могло спровоцировать Поттера.       Эта… Ох, эта его болезнь, развивающаяся стремительно после войны. Диссоциативное расстройство идентичности. А если простым языком — раздвоение личности.       В одно время, брюнет сдерживал свою вторую личность, заставлял ее проявляться только ночью в доме Блэка. Там, под покровом темноты, вылезла садистская натура мужчины, круша всё и рыча. Ведь тот, добрый, простодушный Гарри, специально накладывал чары, запечатывающие дом до рассвета. А с восходом солнца, монстру приходилось сгорбиться и спрятаться обратно в уголок израненной души.       А на утро Поттер просыпался на полу около входной двери, повсюду был бардак и руки, снова истерзанные в клочья. Понятно, так он ему мстит. Ну как же. Заперли его бедного в плохом месте. — Как ты? — ну нет, Поттер, не надо спрашивать об этом. Ведь все равно в ответ услышит ложь. — В порядке, — хриплый голос доноситься сквозь вату. — Прости, я… — Не стоит, все равно это повторится, — послышался судорожный вздох.        Он попал по больному. Прости, Поттер, но Драко тоже больно. И страшно. Очень, очень страшно. Каждую ночь чувствовать на себе плотоядный взгляд, ощущать грубые руки на теле, снова терпеть боль и отчаяние.       Ему так хотелось убежать, очень далеко и желательно навсегда. Правда, он никогда не сможет это воплотить в реальность. Пробовали, устроил истерику доброму Поттеру. Тот еле с дрожащими руками смог его отпустить.       Блондин уже обрадовался свободе, хотя ему было очень плохо покидать своего возлюбленного. Но вся эта ситуация довела его до предела, нервы были не к черту, хотелось исчезнуть или раствориться в воздухе.        Вот только тварь, вырвавшаяся ночью, обезумела, не увидев своего любимого мальчика. Глаза налились ярко-алым сумасшедшим огоньком. А тело зажило своей жизнью, молнией метнувшись на поиски своего белокурого ангелочка, перед этим с особой жестокостью убив его родителей. Подлые твари не хотели говорить, куда подевалось его сокровище. — Это надо лечить, Гарри, — уставший выдох разнёсся по комнате. — Знаю, но, ты уверен, что позже, если он вдруг вернется, то оставит всё так как было? — тем же ответил брюнет, аккуратно поглаживая своего возлюбленного по голове. — Я уже ни в чём не уверен, Ри, но это надо лечить, так продолжаться не может, — сорванным голосом произнёс слизерниц. — Ладно, тогда утром пойдём в больницу, — покорно ответил Поттер, — всё ради тебя, солнце.       Печальная улыбка появилась на лице мужчины, как же он любил своего наглого хорька. Ведь тогда, во время последней битвы, он ради него позволил второй личности взять вверх, чтобы убить Темного Лорда, ведь сам Гарри никогда бы не осмелился убить живое существо.       В обед мужчина уже находился в специализированной больнице, в уютной такой, белой палате, стены который были вполне себе обычные, возможно только немного мягче. Ах, да, антиапарационный и антимагичный барьер на помещение был маленьким дополнением.       Поттера лечили долго. Зверь внутри него бушевал, не застав обычную картину с покорным блондином, и грозился разорвать всех, в особенности его, мать вашу, Драко Малфоя. Драко, видя стенания любимого через стену-зеркало, лишь со слезами на глазах прижимал руки к губам. Мерлин, хоть бы всё получилось и его любимый Поттер вернулся к нему.       Как же он скучал по нему — по добродушной улыбке, по ласковому взгляду, по нежному шёпоту и горячим прикосновениям. Он так загибался от одиночества в их совместном доме, а по ночам просыпался от кошмаров, будто чувствуя на себе будоражущий взгляд, направленный из темного угла спальни.       Спустя полгода его Гарри вернулся, врачи диагностировали, что ночные рецидивы пропали и Поттер оставался в своём обычном поведении. Малфой от неверия чуть в обморок не упал, осознавая, что кошмар закончился. Теперь они смогут зажить вместе спокойно. Как там говорилось в сказках? Долго и счастливо.       Прийдя на выписку в больницу, Малфой остановился, не веря своим глазам. Во дворе около больницы было слишком пустынно, хотя обычно в это время несильно опасные пациенты гуляли под наблюдением медсестер. Но сейчас, где же все?       Аккуратно зайдя в холл, Драко от неожиданности пошатнулся, одна рука облокотилась на стену, а вторая прижалась к носу. Его сейчас стошнит. Повсюду была кровь, то там, то сям валялись разные части тела и органы. Мерлин, что здесь произошло? — Здешние врачи такие идиоты, представляешь, они даже не заметили, что моё поведение стало немного другим, — раздался позади него тихий голос.       Мужчина, стоящий около двери, насмешливо смотрел на него, скрестив руки. Он будто всем своим видом говорил, что пути отступления нет, так что можешь даже и не пытаться. Минутная пауза, и прямо перед блондином с потолка упала чья-то нога. Драко тяжело сглотнул. — Сейчас же день, где мой Гарри? — слезы потихоньку заволокли серые глаза. — Я — твой Гарри, — угрожающе произнёс брюнет, подходя к Малфою, — а тот простодушный дурачок, верящий, что вернётся к тебе живым и здоровым, уже как месяц исчез, —грубо схватив парня за плечи, Поттер произнёс, — теперь есть только я, солнышко.       Злобный оскал появившийся в итоге, лишь заставил блондина всё больше отчаяться. Мерлин, неужели это правда? Но...но как же так? Ведь всё было хорошо, Поттер шёл на поправку, он не желает верить во всё происходящие. — Хочу сказать тебе спасибо, сладкий, — нежно прошептал на ушко Гарольд, — твои врачи смогли сделать то, чего был не в силах я. Уничтожить того слабохарактерного гриффиндорца своими электротерапиями.       Пожалуйста, пожалуйста, кто-нибудь помогите. — Помощь не придёт, малыш, тебе просто элементарно больше не у кого просить еë, —одно точное движение и блондин оседает в руках своего монстра.        Этот кошмар никогда не закончится. Надежда на счастливый конец потеряна. Он больше никогда не увидит света. Малфой сам виноват в своих мучениях. В конце концов, именно из-за него появился этот монстр. Просто, Поттер не смог спокойно смотреть, как во время войны мучают его любимого и сломался, выпустив наружу чудовище. — Бедный, бедный, хорёчек, нельзя быть таким слабым в этом омерзительном мире, — злостно поцокал языком Гарольд, совершенно не обращая внимание, как из одного его изумрудного глаза потекла одинокая слеза, наполненная сожалением о несбыточной мечте.