Осмысление и переосмысление

В субботу ребята собирались неохотно и медленно. Кого-то Джису пришлось притаскивать за шкирку, а кто-то буквально плелся к их традиционному месту для посиделок — дереву рядом с Черным озером, поэтому один только сбор растянулся на полчаса. Джонхан прекрасно видел, как все устали. Он и сам всё чаще задавался вопросом: неужели это чувство перманентной усталости и желания рухнуть на любую горизонтальную поверхность будет преследовать его до конца учёбы? Джонхан разделял желание сокурсников провести первый выходной после изнурительной учебной недели в кровати, но Джису настаивал на том, что это неправильно и что от этого станет только хуже. Джонхан был с ним в корне не согласен, но видеть такие же бледные и уставшие лица братьев по несчастью было своеобразным облегчением. Тэён же, сидящий рядом, был до тошноты бодр и с насмешкой поглядывал на третьекурсников. — Почему ты не в Хогсмиде? — спросил Джонхан. Сейчас на поляне рядом с Хогвартсом можно было увидеть только, в большинстве своём, младшекурсников и несколько старшекурсников, которым, наверное, походы в магическую деревню порядком надоели. Остальные же предпочли провести первые выходные с друзьями в Хогсмиде, поэтому из четверокурсников с ними сидел один Тэён, по неясной причине решивший остаться в замке. Им же, третьекурсникам, будет позволено пойти в Хогсмид только через две недели. — Доён тоже сошёл с ума. — Тэён весело пожал плечами. — Засел в библиотеке. Сказал, что по Рунам задали уйму всего. Джонхан застонал от страдания и безысходности, закрывая лицо руками. — Так и есть… Мы с Джису тоже пойдём в библиотеку после этого. — Он махнул рукой в неопределённом направлении. — Потом будет легче, — беспечно сказал Тэен, методично выдергивая из земли траву. — Нужно привыкнуть. — Это звучит так обнадеживающе, что я готов поверить даже тебе. Как дела со Снейпом? — Я написал проверочную на «превосходно». — Тэён гордо приосанился, вздергивая подбородок вверх, но в следующее мгновение сдулся и раздражённо добавил: — Вот только какой-то драккл донёс на меня. Про то, что я сделал на первом курсе. И Снейп выбрал наилучший момент, чтобы об этом напомнить: когда я, такой прилежный ученик, получил за зелье высшую оценку и подошёл на коленях упрашивать взять меня обратно в клуб. А он такой: «На ком на этот раз будете экспериментировать, мистер Ли?», — совсем не похоже спародировал профессора Тэён и скрестил руки. — Мерлин, — выдохнул Джонхан. — Он тебя будет душить, пока ты не выпустишься. — Сомнений нет, — хмыкнул Тэен. — Однако я путём угроз и запугиваний вынудил его взять меня в клуб обратно. С условием, что Снейп будет от и до наблюдать за тем, что я делаю. Джонхан поднял вверх бровь. — И чем ты угрожал Снейпу? — Завуалированно намекнул, что следующая жертва не за горами, — ответил Тэен, с улыбкой косясь на Джонхана. Наверное, лицо Джонхана красноречиво выражало ужас, поэтому пуффендуец заливисто рассмеялся. — И Снейп такой: только при мне… — заторможенно сказал Джонхан. — Ну я пообещал, что не буду больше чудить, если он позволит вступить в клуб. — Как он тебя к дракклам не послал? — удивлённо спросил Джонхан. — Думаю, я выглядел достаточно убедительно в отчаянии, — самодовольно ответил Тэен, подставляя лицо солнцу и улыбаясь. Джонхан хмыкнул в неверии и тоже посмотрел на небо. Одни из последних теплых дней, а затем наступит мрачная и дождливая шотландская осень. Всю прошедшую неделю держалась великолепная погода, и оттого было лишь мучительнее сидеть в душных кабинетах, наблюдая через стекло за выглядящими беззаботно старшекурсниками, у которых были «окна» между занятиями. Они летали на метлах, так же грелись, лежа под деревом, а некоторые даже лезли купаться в озеро. Джонхану оставалось только вздыхать, наблюдая за ними и вполуха слушая заунывную лекцию профессора Бинса. Вдалеке Дженни и Наен, их однокурсница-слизеринка, дразнили гигантского кальмара, убегая от его щупалец и стреляя в них водой из палочек. Рядом с ними стояли Юта с Тэном и горячо о чём-то спорили, крутя в руках камешки с берега. Ярко-красная голова Юты была видна за десятки метров, как, наверное, и его собственная. Джонхан улыбнулся, вспоминая утро после их преображения.

***

Дженни перевела взгляд с тарелки на подошедших одновременно однокурсников, и кусок омлета с вилки комично плюхнулся ей на юбку. Девочка с вялой брезгливостью скривилась, но продолжила смотреть во все глаза на парней, не убирая омлет с одежды. Впрочем, как и все остальные. Кибом встал, то открывая, то закрывая рот и силясь что-то произнести. Он упер руки в бока и с негодованием посмотрел на третьекурсников. — Школьным регламентом не запрещено красить волосы, — спокойно предупредил любые возмущения Кибома Джису, обойдя его стороной и садясь за стол. Семикурсник поджал губы и махнул рукой. — Мне плевать. Ждите тысячи ехидных комментариев от Снейпа. Даже если вы ничего не нарушили, это будет достойное наказание. — Кибом, гордо задрав голову, отошёл к противоположному краю стола. — Это что за прикол??? — Сонун взлохматил волосы севшего рядом Чимина, на что последний зашипел и полез кусаться. Дженни переводила взгляд с Юты на Джонхана, смотря на них, как на последних дураков. — У вас парные причёски что ли?.. — в конце концов со скепсисом спросила она, дергая Юту за прядь. Её взгляд просветлел, и она потерла прядь между пальцами, улыбаясь. — Ты миленький с этой прической. И ты, Джонхан. — Дженни обернулась к нему и хмыкнула. — Вы такие… две непоседы. — И что бы это значило? — подняв бровь, спросил Юта, накладывая в тарелку кашу. — Не знаю. Но теперь вы выглядите младше, чем раньше. — А с тобой что, Минки? — спросил Джексон у мальчика, который скрылся за капюшоном и попытался пройти незамеченным. Минки кинул на него испуганно-раздраженный взгляд и замер, поскольку глаза всех, кто был рядом, были направлены на него. Он жалобно скривил губы и отвернулся. — Отстаньте от него, — сказал Тэн. — Ему нужно привыкнуть. Его жестоко подставила госпожа Сон Суен. — Ааа, — протянул Джексон и хохотнул. За столом раздались понимающие смешки. — Только не говорите, что она наградила Минки женской стрижкой. — Так! Заткнулись! — воскликнул Чимин, когда за красноречивым молчанием последовал безудержный смех. Кибом за дальним краем стола резко встал, недовольно глядя на кучку третьекурсников и четверокурсников. Чимин встал тоже и жестами показал семикурснику, что всё под контролем. Кибом оторопел, подняв вверх бровь, и медленно сел обратно, не сводя с их компании глаз. — Если не оставите Минки в покое, я вам эту краску засуну в задницу и несколько раз поверну на 360, пока в это время… Вскоре под угрожающее шипение Чимина за столом все замолкли, шокированные откровенными подробностями. Не похоже было, что парень шутил, а краска, они сами знали, у ребят была. Пока все молча ели, Дженни кидала задумчивые взгляды на Тэна и в итоге не удержалась, чтобы спросить: — А ты-то что, не участвовал? Видела же, как вы вчера крались в комнату Джонхана с интересной бутылочкой… — Тщщщщщ, — зашипел на нее Тэн, порываясь закрыть рот рукой. — Бутылку не пали. Она не наша, достанется не нам. — Ладно-ладно. — Дженни подняла руки в жесте «сдаюсь». — А не красился тогда почему? Тэн не спешил отвечать. Ребята переглядывались с лёгкой усмешкой в глазах, но не сдавали друга. В итоге Джису поднял со своей тарелки насмешливый взгляд и невзначай сказал: — Сон Суен решила, что ему уже ничего не поможет. Дженни молчала несколько секунд, вникая, а потом громко расхохоталась.

***

— Правильно я понимаю, что рассчитывать на тебя завтра бессмысленно? Будете с Хонгом учиться? — спросил Тэен, подразумевая их зельеварские встречи в туалете Миртл. Завтра будет воскресенье. Джонхан еле скрыл мечтательную улыбку и серьёзно кивнул. — Да. Домашних заданий накопилось очень много. Мы почти ничего не делали в течение недели. Тэен посмотрел на него удивлённо и почти осуждающе. Все знакомые знали, насколько Джошуа повёрнут на учёбе и насколько он перфекционист. — Неужели все настолько плохо? На самом деле было тяжело, но представить, чтобы Джису сдался на первой же неделе третьего курса и перестал учиться каждую свободную секунду, было невозможно. Этот умница с почти истерическим фанатизмом просто не мог такого допустить. Ни в жизнь. Однако Джонхан считал, что говорить реальную причину того, почему воскресенье у него занято, слегка безрассудно в отношении Тэёна. Джонхан рассматривал себя в зеркале в спортивной форме и недовольно хмурился. Ну разве ему могло прийти в голову, что спустя почти два года, как закончились уроки полетов, ему понадобится спортивная форма? У него была только та, что осталась с первого курса, и, конечно же, она была бескомпромиссно мала. Лодыжки выглядывали из-под штанин, а ноги были плотно обтянуты. Мантия еле застегивалась на грудной клетке и еле прикрывала задницу. Он был похож на тролля, решившего примерить человеческую одежду. — Я тебя умоляяяю, — протянул лежащий на кровати Чимин, убирая в сторону каталог приколов из магазина «Зонко». Он слегка приподнял туловище, опираясь на предплечья, и с иронией взглянул на Джонхана в отражении. — Ты не пойдёшь в этом. — Очевидно. Или я порву эти штаны, пока буду забираться на метлу, — слегка огрызнулся Джонхан, расстегивая мантию. — Надо было завести хотя бы одного друга- игрока в квиддич, чтобы можно было одолжить у него форму. — Какой ты меркантильный. — Чимин цыкнул и с улыбкой покачал головой. — В любом случае, одного ты уже заводишь. Джонхану стоило больших трудов, чтобы не поперхнуться, хотя его лицо вытянулось и он в шоке посмотрел на Чимина. Тот же с абсолютно беззаботным выражением взял снова в руки журнал и откинулся на подушку, словно сказал последнюю фразу без какой-либо задней мысли. Возможно, так и было. Джонхан надеялся, что так оно и есть. У них с Сынчолем был уговор встретиться в двенадцать на стадионе, но когда Джонхан приблизился к выходу из гостиной Слизерина, за дверью он услышал знакомый голос. Джонхан вспомнил, что меньше минуты назад из гостиной вышли Джэбом и Джексон, и закатил глаза, прежде чем выйти в коридор. — … если хочешь. Мне ничего не стоит засунуть древко метлы тебе в задницу или глотку. Я даже дам тебе выбрать. Уважу твои предпочтения, — прозвучало едкое от Сынчоля, пока Джонхан открывал дверь. Ожидаемо, за дверью стояли Джэбом и Джексон напротив гриффиндорца. Сынчоль, одетый в спортивную форму, опирался о стену, скрестив руки и держа под мышкой две метлы. Он не выглядел агрессивно настроенным или рассерженным, скорее, даже довольным их перебранкой. Слизеринцы тоже были расслаблены. Джэбом пытался увести Джексона — видимо, они куда-то спешили — но последний явно был настроен на то, чтобы пособачиться с соперником. Он с насмешкой и вызовом смотрел на гриффиндорца, чуть склонившись в его сторону. Стоило двери открыться, а Джонхану показаться в коридоре, как три пары глаз повернулись к нему. Джэбом небрежно кивнул, Джексон поднял вопросительно бровь вверх, а Сынчоль тепло улыбнулся. Джонхану показалось, его глаза слегка засияли. — Привет. Поля для квиддича уже не достаточно? — спросил Джонхан, усмехаясь и делая шаг в сторону Сынчоля. Парень проследил за ним взглядом и потянулся к его волосам, чуть взъерошивая, но затем — быстро приглаживая обратно. По телу Джонхана прошла томительная дрожь, и он, не сдержавшись, дёрнул плечом. Сынчоль не торопился оставлять его волосы, а Джексон смотрел на него, почти как на предателя, но смех в его глазах говорил о том, что их с Сынчолем «союз», скорее, не возмущает, а забавляет. — Ангел! Ты что творишь?! — с наигранным укором воскликнул Джексон, хватая его за ладонь и притягивая к себе. — Ты сдружился с нашим заклятым врагом?! Сынчоль ловко стукнул Джексона по запястью метлой — явно не больно, но достаточно ощутимо, чтобы последний резко отпустил ладонь. Гриффиндорец обхватил Джонхана за талию и притянул к себе. Джонхан повернул голову в его сторону и увидел на губах парня лёгкий оскал. — Не волнуйся, победить вас на следующем чемпионате я смогу без чьей-либо помощи, — с превосходством сказал Сынчоль, крепко держа Джонхана за талию. Слизеринец чувствовал себя неловко, но поглощающее всё разумное опустошение в голове не давало зациклиться на том, в каком странном положении он сейчас находится. Джексон и Джэбом воспринимали происходящее как шутливую перебранку, не обращая внимания на смятение Джонхана. Слава Мерлину. — По-моему, наш слизеринский долг — вырвать нашу всем факультетом любимую змейку из лап одного из самых опасных львов, — обратился Джексон к Джэбому, всё не унимаясь. — Иначе, я думаю, Сонхва шестым чувством поймет, что в школе происходит без него что-то неладное, и мы ещё огребем от него из-за того, что не уберегли… дорогого подопечного?.. Джонхан, вы вообще кто друг другу с Сонхва? — с интересом спросил Джексон. — Не волнуйтесь, Сонхва ещё с прошлого года знает, что я нагло предаю Слизерин. — Джонхан проигнорировал последний вопрос Джексона. — И, возможно, вам стоит получше готовиться к матчам, потому что, поверьте, совести у меня ни на йоту. — Джонхан ядовито и сладко улыбнулся, наблюдая, как сжимаются в праведном возмущении губы слизеринцев. Сынчоль издал лёгкий смешок. — Вдруг как захочу и расскажу, что Джексон жаловался как-то в гостиной, что у него плохо получается при подлете к кольцам… — Так! Мы поняли! — остановил его Джэбом, пока Джексон пораженно открывал и закрывал рот, и взял друга за шкирку. — Не наше это дело. О всемилостивый, просим у Вас пощады, взывая Вас к остаткам факультетской солидарности! — Не обижайте. — Джонхан надул губы и медленно покачал головой. — Факультетской солидарности у меня хоть отбавляй, но ваши сомнения испаряют её у меня и питают мое слизеринское коварство. — Откланиваемся в таком случае и снова просим у Вас прощения! — Джэбом, играя до конца, склонился сам в поклоне и дёрнул вниз онемевшего от такой наглости Джексона. — Более Вас не беспокоим. Сынчоль. — Джексон кивнул ему на прощание и потащил друга за собой по коридору. Джонхан и Сынчоль посмотрели друг на друга и синхронно рассмеялись. — Ты правда готов поделиться со мной информацией? — беспечно спросил Сынчоль, пока они шагали по подземельям к холлу. Джонхан повернул голову в его сторону и увидел на губах лёгкую улыбку. Он спрашивал из чистого любопытства. — Если только Гриффиндор предложит мне что-то более ценное, чем моя горячая факультетская солидарность, — хмыкнул Джонхан. Он снова посмотрел на Сынчоля и уткнулся взглядом в метлы под мышкой. — Ты позволишь мне воспользоваться твоей метлой?.. — Конечно, — с лёгким недоумением ответил гриффиндорец, скосив на него глаза. — У тебя же нет своей. — Сынчоль обвел его тело взглядом и улыбнулся краешком губ. — У тебя и формы спортивной нет. Джонхан, смутившись, повел плечом и отвернулся. — Мне она была не нужна с первого курса. А одолжить было не у кого… — Попросил бы у меня, — сказал Сынчоль, пожимая плечами. — Думаю, тебе бы вполне подошла моя прошлогодняя форма. — Он замолчал на несколько секунд и неуверенно добавил: — Джонхан, я действительно очень сильно хочу с тобой полетать, но если ты не хочешь, не молчи, пожалуйста… Ты меня не обидишь. — Я хочу, — твёрдо и строго сказал Джонхан, с чувством глядя в лицо Сынчолю. Гриффиндорец неуверенно улыбнулся и кивнул, не развивая эту тему. Джонхану нравилась эта его черта — не лезть в бутылку. Нет — значит, нет. И не надо строить из себя психолога, философа и «знатока людской души». День выдался пасмурным, но небо продолжало упорно испытывать терпение и только оставалось уже полдня затянутым тучами, не разряжаясь дождем. Джонхан надеялся, что судьба не решит над ним поиздеваться и окатить их осадками сразу, как они начнут летать, с прищуром разглядывая небо, пока они выходили на поле. Именно поэтому он не сразу заметил, как они подошли к ещё одному гриффиндорцу. От проклинания погоды его отвлёк голос Сынчоля, и Джонхан, опустив взгляд, наткнулся глазами на парня чуть выше себя, который с непрекрытым любопытством его рассматривал. Под мышкой у него тоже была метла, а сам он был одет в спортивную форму. Пазл быстро выстроился в голове Джонхана, ему даже не потребовались дальнейшие разъяснения Сынчоля, и он еле-еле скрыл досадливый вздох. — Джонхан, ты же не против, с нами сегодня ещё Мингю полетает? Он хочет в сборную в следующем году, и я с дуру согласился его потренировать. — Сынчоль с ироничным недовольством закатил глаза, и Мингю пихнул его в отместку кулаком в плечо. Сынчоль во мгновение ока растерял свой насмешливый вид и вполне серьёзно замахнулся на своего младшего, впрочем не намереваясь его стукнуть, только припугнуть. Мингю с писком увернулся от несвершившегося удара и нагло улыбнулся, когда понял, что бить его не собираются. — Вот бл… драккл! Я сейчас пожалею, что взял тебя с собой. — Взял с собой, — передразнил Сынчоля Мингю, закатывая глаза. — Премного благодарю, Ваша светлость. Мингю вновь увернулся от возможного удара Сынчоля, уже ни на секунду не убирая с лица лукавую улыбку. — Я Мингю, со второго курса. — Парень протянул Джонхану ладонь для рукопожатия. Джонхан слегка сжал её и отпустил. Он никак не мог избавиться от досады и боялся, что скоро она станет заметной. — Этот умник даже не понял, что сначала нужно представлять людей друг другу. — Я Джонхан, с третьего. — Джонхан криво улыбнулся, стараясь придать улыбке искренний вид. Мингю был милым и похожим чем-то на щенка со своим восторженным выражением лица и искрящимися глазами. — Хён, а ты умеешь делать Вялый Кистевой Крен? — с любопытством поинтересовался Мингю, хотя было заметно, что его не столько волнует ответ, сколько скорая возможность продемонстрировать, что он сам умеет. Осознание этого отрезвило Джонхана, словно его окатили холодной водой. Гриффиндорец казался милым и непосредственным, самым что ни на есть «младшеньким». Джонхан подумал о том, что, пожалуй, у него было самое беззаботное детство из возможных, потому что озорные огоньки в глазах красноречивее всего свидетельствовали о том, что ему только двенадцать лет. Джонхан глубоко сомневался, что про него самого можно сказать нечто хотя бы отдаленно похожее. Обида исчезла во мгновение ока. Он с нежностью, которую прикрыл ироничной ухмылкой, посмотрел на Мингю, который чуть ли не подпрыгивал, как хотел сесть на метлу и взлететь, и покачал головой. — Нет, я ничего не умею, — сказал Джонхан. — Покажешь? Мингю счастливо встрепенулся, отчего его огонёк в глазах начал светиться с удвоенной интенсивностью, и с готовностью запрыгнул на метлу. — Сейчас! Смотри внимательно, хён! — прокричал Мингю и взлетел. Джонхан снисходительно хмыкнул и перевёл взгляд на Сынчоля. Выражение лица гриффиндорца заставило его опешить на несколько секунд. Сынчоль задумчиво смотрел на него с понимающей улыбкой, а когда Джонхан столкнулся с ним взглядом, в его глазах засветилась новая, захватывающая дух эмоция, которую было сложно идентифицировать. Что-то вроде нежности вперемешку с одобрением? Джонхан не знал точно, о чем думал Сынчоль, но в этот момент, глядя ему в глаза, он почувствовал неведомое ему раньше единство — какую-то совершенно уникальную эмоцию, которую никогда раньше не ощущал. На несколько секунд Джонхан выпал из реальности, осторожно пробуя на вкус новое чувство, и только легкая ухмылка Сынчоля и кивок в сторону Мингю заставили его отмереть и уставиться в небо. Удивительное ощущение его не покидало, поэтому у Джонхана даже не было возможности смутиться из-за произошедшего. Джонхан сосредоточился на действиях Мингю, старательно возвращаясь в реальность. Мальчик, на удивление, медлил и крутил круги, видимо, не решаясь сделать тот самый «Вялый Кистевой Крен». Сынчоль подошёл ближе и встал по левую руку от Джонхана, фыркая. — Вечно он на земле самый смелый, а в воздухе теряется, — с улыбкой в голосе сказал Сынчоль Джонхану, а затем крикнул так, что у слизеринца чуть не заложило уши: — Мингю! Хватит мяться! Делай или спускайся! Не мучай метлу своей тормознутостью! Видимо, это был далеко не первый раз, когда Сынчоль тренировал Мингю, поэтому в следующую секунду мальчик злобно зыркнул на старшего из-под чёлки и четко и быстро перевернулся в воздухе, отчего Джонхан даже обалдело присвистнул. Он видел на Кубке по квиддичу, как вратарь однажды использовал этот приём, но мог поклясться, что он был, как минимум, в полтора раза медленнее Мингю. Джонхан повернул голову к Сынчолю, подняв вверх бровь. Сынчоль выглядел гордым и радостным и с улыбкой поймал джонханов взгляд. — Природные данные у него феноменальные, — прошептал Сынчоль, будто боясь, что мальчик в воздухе его услышит. — Но нерешительность!.. Понять не могу, как её из него убрать! — У тебя неплохо получилось, — сказал Джонхан, имея в виду момент, когда Сынчоль пристыдил Мингю. — Думаю, с возрастом это пройдёт. — Джонхан задумчиво взглянул на Мингю, скрестив руки и прикусив губу. — Но, если хочешь, с этой частью я смогу тебе помочь… Через несколько минут Джонхан уже висел в воздухе на сынчолевой метле, слегка покачиваясь с непривычки. Он не поднимался в воздух уже больше года, так что тело успело отвыкнуть. Сынчоль поглядывал на него со скепсисом, не особо веря, что Джонхан преуспеет со своим планом. Слизеринец в себе не сомневался и уже представлял удивлённый и одобрительный взгляд от Сынчоля. — Мингю! На матче тоже будешь с мыслями собираться, пока соперник забивает очередной квоффл в кольцо?! — сразу накинулся Сынчоль на Мингю, на что последний обиженно поджал губы и отвернулся. — Там обижаться будет не на кого! Только в раздевалке команда тебя с таким дерьмом смешает, что навозные кучи мадам Стебль покажутся тебе цветочным полем! Джонхан подавил весёлый смешок, поджав губы, а Мингю перестал дуться и расстроенно вжал голову в плечи. — Ну всё, — миролюбиво подытожил Джонхан, привлекая к себе внимание гриффиндорцев. — Лучше научите меня этому вашему Крену-что-то-там. — Ты уверен? — спросил его Сынчоль подозрительно. Он окинул взглядом его тщедушную фигуру и поднял вверх бровь. — Может, с поворотов начнем… — Дай мне только сделать круг по стадиону, и можно приступать, — безапелляционно припечатал Джонхан и покрепче прихватил древко, слегка погладив его кончиками пальцев. Сынчоль неопределённо пожал плечами, не споря, и отлетел слегка в сторону, расчищая Джонхану дорогу. — Хен будет учиться делать Кистевой Крен?! — последнее, что услышал Джонхан, прежде чем резко стартануть и полететь с такой скоростью, что ветер засвистел в ушах и ударил в лицо. Джонхан не особо церемонился на поворотах, практически не сбавляя темп, и эффектно притормозил спиной рядом с Сынчолем, тяжело дыша и откидываясь назад на одной руке. Боковым зрением он заметил два поражённых взгляда и хмыкнул, скосив глаза на гриффиндорцев. — Ты сумасшедший, — убеждённо прошептал Сынчоль севшим голосом. — Совершенно безумный… — Хён!.. Это было просто вау! — воскликнул Мингю, даже захлопав в ладоши. Сынчоль продолжал смотреть на Джонхана озадаченно, пока не покачал головой в явном неодобрении. — И после этого ты просишь научить тебя Вялому Кистевому Крену, — с какой-то обреченностью сказал Сынчоль, снова качая головой. Джонхан поднял вверх бровь. — А в чем проблема? — Проблема? — Сынчоль хмыкнул и взглянул ему в глаза. — Да ты же просто безбашенный. — Поверь, я самый осторожный и разумный человек на планете Земля, — сказал Джонхан, улыбаясь. — И не сделал я ничего такого уж «сумасшедшего». Просто быстро пролетел… — В следующий раз, когда будем смотреть матч, напомни мне показать тебе, что значит «просто быстро пролететь», — с ироничной полуулыбкой попросил Сынчоль, снова качая головой, но уже чисто по привычке. Он подлетел ближе к Джонхану. — Ладно, я покажу, как делать Крен, но, пожалуйста, не пробуй до тех пор, пока я не дам добро. — Пускай покажет Мингю. — Джонхан взглянул на всё ещё восторженного младшего, который в миг испугался после слов слизеринца. — У него отлично вышло, не правда ли? — Действительно. — Сынчоль быстро поддержал Джонхана и требовательно взглянул на Мингю. — Показывай. — Нооо… — Глаза Мингю забегали. Он отчаянно пытался найти причину, чтобы не исполнять приём ещё раз. Сынчоль и Джонхан смотрели на него выжидающе. — Хён же опытнее меня, он лучше знает… — У тебя получается лучше, — убеждённо перебил его Сынчоль, скрестив руки на груди для пущей строгости. Мингю после его слов стал выглядеть ещё более жалобно. — Давай! Делай! — Разве ты не хочешь стать вратарём? — невзначай спросил Джонхан, наклонив голову на бок. Мингю перевёл на него взгляд и кивнул. — Вратарём, который не может сделать банальный Вялый Кистевой Крен? — насмешливо спросил Джонхан, ухмыляясь во всю. Мингю резко втянул воздух, выглядя до нельзя оскорблённым. — Показывай, Сынчоль. Кажется, мне придётся помогать вашей сборной, не иначе. — А вот и нет! — вскрикнул Мингю и в следующее мгновение перевернулся в воздухе на 360 градусов меньше чем за секунду. — И вовсе он не банальный! — добавил даже не запыхавшийся мальчик, будто этот приём вообще ничего ему не стоил. Джонхан сдержанно зааплодировал, а Сынчоль восторженно прошептал: — Это просто… невероятно!.. Он уникален! — Только ему не стоит об этом пока говорить. Он странно реагирует на комплименты. — С этими словами Джонхан слегка оттолкнулся в воздухе, чтобы отлететь от Сынчоля. Гриффиндорец посмотрел на него непонимающе, но его лицо приобретало всё более осмысленное выражение по мере того, как Джонхан группировался. — Ты чего?.. Стой!!! Джонхан силой заставил тело перевернуться на 180 градусов, и, по правде, ему не показалось это чем-то экстраординарно сложным. Другое дело, что для переворота снова на 180 в исходное положение сил ему не хватало. Мингю сделал переворот сразу на 360, но развитость, а точнее неразвитость мышц Джонхана не позволяла ему повторить это движение сполна. Ему потребовались все оставшиеся силы, чтобы доделать круг против часовой стрелки, и он раскрасневшийся и запыхавшийся наткнулся взглядом на встревоженного и злого Сынчоля. — Я тебе что сказал?! — закричал Сынчоль и подлетел резко к Джонхану. Еще не отошедший от смены положения, со слегка кружившейся головой Джонхан мгновенно запаниковал и, прикрыв глаза, сжался, чуть отклонившись в сторону от гриффиндорца. Сынчоль тут же отлетел от него на метр и посмотрел озадаченно и испуганно. Джонхан посмотрел на друга не менее сконфуженно и нервно отряхнул мантию, гордо распрямляя спину и задирая подбородок. — Всё же нормально получилось, — спокойно сказал Джонхан спустя несколько секунд напряжённого молчания. — Только сил оказалось не достаточно, чтобы сделать полный круг, как Мингю. — Сил могло оказаться недостаточно, чтобы просто удержаться в подвешенном состоянии, — тихо сказал Сынчоль, сканируя парня напротив настороженным взглядом. Джонхан на него не смотрел, усиленно отводя глаза и сжимая древко метлы. Неожиданно Сынчоль подлетел очень близко и сжал Джонхана в неловком объятии — на метлах обниматься было очень неудобно и странно. — Я напугался, поэтому разозлился, — тихо сказал Сынчоль ему в шею. — Прости меня, пожалуйста. Джонхан удивлённо встрепенулся, но Сынчоль держал его крепко. — Я знаю, не беспокойся. — Джонхан успокаивающе погладил Сынчоля по спине и слегка похлопал по плечу. Гриффиндорец отстранился, испытующе взглянув Джонхану в глаза, но слизеринец уже перевёл взгляд на обалдевающего Мингю. Джонхан подначивающе хмыкнул и кивнул в его сторону. — Не так уж это и сложно, а, Мингю? У меня с первого раза неплохо получилось. Мингю тут же ощерился и обиженно крикнул: — «Неплохо» — это громко сказано, хен! Джонхан снова хмыкнул, зная, что все-таки этот эпизод прошёлся по самолюбию младшего. — Всё у нас получится, — сказал Джонхан Сынчолю с ухмылкой, заставляя последнего закатить глаза и устало выдохнуть. — Только не делай так больше, умоляю тебя. Джонхан невинно пожал плечами и беззаботно улыбнулся. С неба начал капать дождь.

***

Остаток дня прошёл довольно-таки спокойно. После полётов они вместе пошли на обед, а затем Джонхан вплоть до вечера скрывался от Джису, не желая портить хороший день очередными домашними заданиями. В слегка одухотворенном состоянии он побродил по замку, побеседовал с парой портретов и полюбовался видом с Астрономической башни, чудом не столкнувшись с парочкой лобызающихся старшекурсников, хотя звуков Джонхану хватило с лихвой. По возвращению в гостиную факультета он получил вполне заслуженное заклинание подножки от разгневанного Джису и с чистой совестью лёг спать. Вот с этого момента спокойствие сменилось на тревогу, потому что в полной тишине и мраке в голову полезли задвинутые на день на задворки сознания мысли и вопросы. Джонхан мог поставить что угодно на то, что его в жизни никто и пальцем не касался. Он был без понятия, почему отреагировал на Сынчоля так ярко. Пришлось последовательно вспоминать своё детство с самого первого доступного воспоминания. Пожалуй, самый ранний фрагмент прошлого, который всплывал в памяти, — его второй День рождения. В тот день собралось много народу, и было много подарков. Но это не было причиной, почему этот день отложился в памяти, Джонхан помнил об этих фактах, как о фоне. То, что он помнит ярко, — это то, как какие-то богатые и влиятельные друзья семьи, с которыми даже отец вёл себя подобострастно, подарили маленькому ему личного домовика. Сейчас Джонхан с тяжёлым сердцем вспоминает о том, что увидел: громадная фигура влиятельного дяденьки, щелчок пальцами, неприятная ухмылка, и перед Джонханом появляется домовик. Его уши и веки опущены, сам он стоит в сгорбленной позе, сложив руки в каком-то жертвенном жесте, ноги подкошены, а на его шее повязан большой розовый бант. Сейчас у Джонхана будто встаёт что-то поперек горла, когда он об этом вспоминает, и в голову лезут мысли о правильности вообще всего их отношения к домовикам. Джонхан размышляет об этом с неохотой, часто машет рукой на эти мысли и забрасывает куда подальше. Странно переосмысливать то, с чем ты жил и считал нормой на протяжении всей жизни. Он до сих пор не мог ответить себе, является ли это вообще не нормой. Но он мог с уверенностью назвать вид домовика с повязанным бантом на горле унизительным. Тогда, будучи двухлетним, Джонхан, конечно, только радостно захлопал в ладоши под умиляющиеся улыбки взрослых и потянул свои маленькие ладошки к красивому банту, маячащему прямо перед лицом. Не успел он, задержав дыхание от предвкушения, схватиться за желанный бантик, как домовик поднял вверх свои круглые, как два блюдца, зелёные глаза и посмотрел на маленького Джонхана со смесью самых разнообразных эмоций: страхом, отвращением, несчастьем, болью и обидой. Двухлетний малыш опешил, даже в таком малом возрасте поразившись этому болезненному выражению в глазах домового эльфа. Пока Джонхан, растерявшись, перестал тянуть ручки к заветному банту, домовик, разрыдавшись, бросился к коленям своих бывших хозяев и принялся биться в истерике, беспрерывно кланяясь им в ноги и причитая. Джонхан помнил, как опустил окончательно руки, все в зале затихли, молча глядя на сошедшего с ума от горя, просящего вернуться к хозяевам домовика. У мальчика задрожали от обиды и злости губы, он принял близко к сердцу все те чувства, которые отражались несколько секунд назад в глазах домового эльфа, а ужасная истерика, громкие звуки, рыдания окончательно его добили. Закончилось всё тем, что Джонхан и домовик соревновались в том, чья истерика окажется грандиознее, и мальчика передали на руки домовухе, которая унесла его с праздника. Джонхан не помнил, что было дальше, вернули ли его в зал снова, но того домовика он больше никогда в жизни не видел. Были и радостные воспоминания, конечно. Вот он впервые в своей жизни видит бабочку, которая кружится у его носа, а он смотрит на неё с открытым ртом. Вот он впервые посещает Косой переулок, держа маму и папу за руки и слегка подпрыгивая от возбуждения. Вот его молодая мама стоит на побережье на фоне Ла-Манша, смотрит вдаль задумчиво и одухотворенно, иногда слегка улыбаясь и переводя взгляд на мужа, который пытается найти что-то интересное, стоя по колени в воде и кидая Акцио вокруг себя. Джонхан методично перебирает мокрый песок, пытаясь добраться до центра Земли, пока отец не заслоняет своей фигурой солнце. Мальчик переводит на него осторожный взгляд, сжимая горсть песка в ладони, но мужчина только спокойно улыбается и что-то ему протягивает. Джонхан встаёт, отряхивается и аккуратно берёт из рук отца потемневшую от воды и времени серебряную цепочку с подвеской в виде открывающегося сердечка. Внутри — пожелтевшая фотография широко улыбающегося парня в простой рыбацкой одежде. Джонхан внимательно разглядывает находку, а отец говорит: — Поместим туда нашу общую колдографию, нашей семьи. Ты будешь её носить, и мы всегда будем с тобой. Джонхан медленно поднимает глаза, готовясь встретиться с отцом взглядом. Мужчина смотрит на него как всегда снисходительно, с властной нежностью, он тянет руку и тихонько треплет сыну волосы. Джонхан, застыв на месте с цепочкой в руках, не отстраняется и через секунду уже вовсю тянется за ласковым жестом. Справа подходит мама и тоже смотрит на украшение с нечитаемым выражением. — Стоит ли нам… Это ведь чья-то колдография… — неуверенно и тихо произносит она, кидая на мужа короткий взгляд. — Это фотография какого-то маггла, — пренебрежительно отвечает отец. — Наверняка, все, кто его знал, уже умерли, как и он сам. Мы вдохнем в это прелестное украшение жизнь. Ты думаешь, я неправильно мыслю, Софи? Мама, не глядя на мужа, качает головой отрицательно, а потом добавляет: — Нет. — Она снова качает головой, уже интенсивнее. — Я думаю, ты прав. Ëхан криво улыбается и подходит к жене, слегка сжимая её плечи в подобие объятия. Софи напрягается, но быстро выдыхает и обмякает в его руках. Джонхан продолжает крутить в руках цепочку с подвеской, иногда кидая украдкой взгляд на родителей. — Как же замечательно, что теперь мы всегда будем рядом с нашим сыном, — тихо произносит отец и отпускает мамины плечи. Софи поплотнее заворачивается в пончо и снова смотрит в сторону Ла-Манша. Джонхан в настоящем слегка вздрагивает, уставившись в свой чемодан рядом с тумбочкой, словно наяву слыша голос отца. Череда последующих воспоминаний болезненна, и Джонхан с удивлением и некоторой паникой понимает, что помнит слишком много и слишком отчётливо. Кажется, многие реплики отца отпечатались в его памяти очень ярко и подробно, вплоть до интонации и пауз, с которыми он их произносил. Ушёл почти час перебирания множества подобных воспоминаний. Джонхан цеплялся за подушку, как утопающий за соломинку, напряжённо вслушиваясь в тишину и переживая заново каждый запомнившийся миг. Странно, что он не помнил совершенно период, когда отец исчез из его жизни. Последнее воспоминание, когда Джонхан видел отца вживую, было довольно обыденным. Это был обед или завтрак, отец читал газету, не притрагиваясь к еде. Джонхан сидел прямо, опрятно одетый домовухой, и старался есть как можно быстрее, но при этом незаметно, скрывая своё желание поскорее уйти в комнату. Отец был полностью поглощён содержанием газеты, мамы не было, она тогда приболела и лежала в постели, в зале были только он и Ëхан. Джонхан, как мог, быстро доел еду и встал из-за стола, собираясь удалиться. Сделать это незаметно, конечно, не получилось, и, когда он поднял взгляд на отца, то увидел его мрачную ухмылку, которая говорила о том, что Ëхан прекрасно понимает, что сын сбегает. Джонхан выпрямился, слегка отводя взгляд и ожидая указаний или хоть какой-то вербальной реакции. Но отец как ни в чем не бывало вернулся к чтению газеты, более не обращая на Джонхана внимания. Мальчик ровным шагом направился в свою комнату. Больше он ничего не помнил. Возможно, его память великодушно спасала от болезненных воспоминаний, все-таки ему было около семи лет, и он только обрывочно помнил большинство событий. С другой стороны, всё равно было удивительно, что он не помнит больше вообще ничего, связанного с отцом: его «уроки» или как он уходил… Следующее яркое воспоминание — это то, как он просыпается в знакомой кровати во французском поместье бабушки с дедушкой и понимает, что отца здесь точно нет — дедушка отказывался принимать Ëхана в их доме и встречался с ним только на нейтральной территории. Джонхан улыбается, наблюдая за крупицами пыли, медленно оседающими на пол на фоне ослепительного света, падающего из окна, и закутывается в одеяло посильнее. Далее можно было даже не идти по тропе воспоминаний. Мама какое-то время была в раздрае, часто уезжала куда-то, а Джонхан оставался во Франции. Примерно через год они вернулись в поместье на остров Уайт. Ещё около года они с мамой жили там, но Джонхан видел её очень редко, хотя домовики говорили, что она находится в поместье. Если Джонхан хотел куда-то выйти, его без проблем провожали эльфы. Затем мама начала подолгу пропадать заграницей, но по крайней мере всегда оповещала об этом Джонхана. Сначала эти поездки исчислялись днями, затем — неделями, затем — месяцами. Год до поступления в Хогвартс он не видел её вовсе, она даже не приехала, чтобы просто увидеть его вживую перед тем, как такая возможность станет совсем недоступной ещё долгое время. В общем… Джонхана просто некому было бить после ухода отца. Так и не поняв причину своей реакции и разбередив старые раны, Джонхан с трудом заснул часа в три утра. Он спал настолько крепко, что даже не слышал и не чувствовал, как Джису пытается его разбудить, а он, наверняка, пытался, как обычно. Джонхан только вяло открыл один глаз, когда друг громко и демонстративно хлопнул дверью в комнату. Через несколько минут он с сожалением понял, что проснулся окончательно и заснуть больше не может, хотя чувствовал, что очень хочет спать. В отвратительном состоянии духа Джонхан встал и принялся собираться, надеясь успеть хотя бы к окончанию завтрака. Потирая глаза со сна, слегка путаясь в ногах, Джонхан дошёл до холла рядом с Большим залом и чуть не налетел на стайку первокурсников со Слизерина. Холл был практически пуст за исключением парочки первокурсников, о чём-то громко переговаривающихся рядом с лестницей. Джонхан скривился от шума, скосив презрительный взгляд в сторону нарушителей тишины, и с удивлением обнаружил того самого приглянувшегося мальчика-пуффендуйца с распределения и опекаемого им гриффиндорца, которого он сейчас вовсю отчитывал. — Ну как ты одет?! — коряще произнёс пуффендуец, будто матушка-гусыня, заправляя другу рубашку в штаны. Гриффиндорец инертно стоял, с дурашливой улыбкой рассматривая стены и не обращая внимания на его причитания. — Ты неопрятен! И ты ещё хочешь, чтобы к тебе относились, как к достойному человеку? Ты даже не можешь правильно завязать галстук! Джонхан остановился и сделал пару шагов назад, прячась в одну из ниш. Он с улыбкой подумал о том, как здорово у этого первака получается мимикрировать под сверхопекающую матушку или тётушку. Кажется, материнский образ в своё время произвел на мальчика ярчайшее впечатление. Как же его звали? Бу Сынкван вроде? Гриффиндорец, кажется, его совершенно не слышал, просто продолжая улыбаться, но Сынквана это будто бы и не смущало. Он продолжал отчитывать его за всё что только мог. — Вернон, ты помнишь, что нам нужно тренироваться?! Сегодня этот Мун Кевин снова докапывался до меня. Как же мне хочется дать ему пинка! Но он и это обсмеет, скажет, какие мы магглы, — протянул, кривясь, Сынкван и снова поправил галстук другу. Вернон впервые отреагировал, посерьезнев и степенно кивнув. — Да. Нам нужно научиться… чему-то магическому. Джонхан тихо прыснул и с иронией посмотрел на этих двух бедовых грязнокровок. Он даже им в какой-то степени посочувствовал, хотя от этой ситуации хотелось только смеяться. — Сегодня вечером поделимся, какие нашли заклинания. Этот Кевин бросил в меня чем-то, что заставило меня танцевать. Надо тоже научиться так делать, — назидательно сказал Сынкван, тыкая в Вернона указательным пальцем. — Но я не понял, что это за заклинание такое… Джонхан решил, что сейчас самое время выйти из укрытия. — Тарантеллегра, — лениво произнёс Джонхан, подходя вразвалочку к первокурсникам и поигрывая палочкой. Мальчики настороженно посмотрели на него, а Сынкван развернулся и сделал шаг назад, закрывая своим телом друга. Он бросил быстрый и короткий взгляд на зелено-серебряный галстук Джонхана и поджал губы, с вызовом вскидывая подбородок. — Что тебе нужно? — бесстрашно спросил пуффендуец, глядя на Джонхана с выразительным презрением. Слизеринец улыбнулся и сделал шаг вперёд, заставляя первокурсников отступить. — Тарантеллегра, — спокойно повторил Джонхан, а затем сделал движение палочкой. — Если хочешь заставить своего противника танцевать. Сынкван продолжал смотреть на него скептически, хотя уже с чуть большим доверием и проклевывающимся интересом. Вернон всё ещё глядел на него волком и явно не ждал ничего хорошего. — Что ж, спасибо, — выдержав паузу, произнёс Сынкван и замер в ожидании, установив с Джонханом зрительный контакт. Джонхан принял приглашение поиграть в гляделки. Первым сдался первокурсник. — Зачем ты нам помог? Слизеринец. Джонхан хмыкнул, услышав этот донельзя заносчивый тон, и покачал головой. — Не все слизеринцы так уж плохи, — вкрадчиво начал Джонхан, внимательно следя за реакцией Сынквана. — Я, например, буду рад помочь двум неопытным первокурсникам выучить парочку полезных заклинаний. Меня, кстати, зовут Джонхан. Сынкван поднял вверх бровь, иронически улыбаясь. Джонхану стоило больших усилий сохранить лицо, поскольку увидеть такое выражение на лице первокурсника было довольно необычно. — Сынкван. Вернон. — Пуффендуец ткнул пальцем в друга. — И с чего бы это вдруг? — с весёлым скепсисом спросил Сынкван, скрещивая руки и слегка притопывая ногой. — Сынкван-а, пойдём на занятия, — настороженно сказал Вернон, потянув его за рукав в сторону лестницы. — Нет, пусть ответит, — настоял Сынкван, не двигаясь с места. Вернон отпустил его рукав и насупился. — Хочу передать знания следующим поколениям, — с самым честным выражением лица сказал Джонхан. — Тем более, никто не хочет сильнее проучить слизеринца, чем другой слизеринец. — Джонхан погано заулыбался. Он предоставил пуффендуйцу две диаметрально противоположные причины, загоняя по сути в угол. Хочешь, выбери как более релевантную первую — «хорошую», хочешь — вторую — «плохую». Но Сынкван не спешил менять своё отношение и продолжал смотреть на Джонхана с явным сомнением и лёгкой насмешкой. Его это одновременно и задело, и порадовало. Все-таки он не ошибся с «нужным» человеком. Сынкван может им очень сильно понадобиться в борьбе за школьную власть, это точно. — Ладно, — миролюбиво произнёс Сынкван, выглядя в этот момент донельзя взросло. Он, к удивлению Джонхана, вытянул вперёд правую руку для рукопожатия, Джонхан на него, конечно, ответил без сомнений. — Ты готов научить нас каким-нибудь заклятиям для защиты? — Для защиты, для нападения, для пакости — чего вашей душе угодно. — Джонхан улыбнулся, замечая алчный блеск в глазах пуффендуйца. — Что ты хочешь взамен? — всё ещё хмурясь и кидая на Сынквана неодобрительные взгляды, спросил Вернон. Джонхану ответить не дали. — Он же сказал, что хочет передать знания следующим поколениям, — ответил за него Сынкван, даря Джонхану самую фальшивую улыбку, которую ему приходилось видеть в жизни. — Или проучить слизеринцев, — насмешливо добавил пуффендуец. Вернон выглядел совершенно сбитым с толку. Чистая, наивная душа. Сынкван сам подхватил его под ручки и повел к лестнице. Перед тем, как наступить на первую ступеньку, он обернулся и спросил: — Так когда занятие? Джонхан спустя пару секунд раздумий ответил: — Я буду свободен завтра вечером. Если вы не против, приведу своего друга на помощь. Встретимся в холле… ммм… после ужина. Сынкван кивнул. Его губы скривились в усмешке. — До занятий осталось пять минут. Ты опоздал на завтрак. Джонхан цыкнул, глядя в спину отвернувшемуся первокурснику, и заулыбался.

***

Джису раздражённо выдохнул и закатил глаза. — Ты уверен, что оно нам надо? Сейчас. — Лучше раньше, чем позже, Шуа, — ухмыльнулся Джонхан, толкая его в бок. — Клянусь тебе всем, чем хочешь, он будет для нас полезен. Грязнокровка, наглый, как мы, язык подвешен, в обиду себя не даст. Нам никогда никто не предъявит, что мы выбрали марионетку, которой можно легко управлять! — Раз он темпераментный, будет тяжело в принципе привлечь его на нашу сторону, — заметил Джису, косясь на друга. — К каждому человеку можно найти ключ. Их голоса отражались от стен коридора в слизеринскую гостиную, как и тяжёлое дыхание Джонхана, который помогал Джошуа нести его многочисленные книги из библиотеки. Мимо снова и снова пробегали шумные младшекурсники, на что Джису раздражённо цыкал. Да уж, с назначением старостой Джэ Слизерин всё больше и больше терял дисциплину. Кибом был чаще всего незаинтересован, и факультету не хватало твёрдой руки. В гостиной тоже было довольно шумно, не так, как раньше. Никого из старост или хотя бы из студсовета видно не было, зато прямо в середине гостиной на полу сидел в окружении палочек с благовониями и глиняных чайничков Сю Минхао в позе лотоса. Слизеринцы смотрели на него кто с интересом, кто с насмешкой, комментируя увиденное прямо перед первокурсником. Минхао сидел с закрытыми глазами, но его напряжённая поза выдавала тот факт, что расслабиться в такой обстановке у него не выходит. Пару раз мальчик глубоко вздыхал, явно демонстративно, давая понять, что окружающие ему мешают, но слизеринцам было по боку. Джису поднял вверх бровь и повернулся к Джонхану с немым вопросом. Джонхан, усмехаясь, пожал плечами и сделал несколько шагов по направлению к комнате. Идея пришла резко и неожиданно. Джонхан остановился, причём Джису чуть не ударился об его спину, и, сузив глаза, пристально посмотрел на Минхао оценивающим взглядом. Джошуа принялся возмущаться, но Джонхан его не слушал, размышляя о том, что собирается предпринять. Когда он очнулся от мыслей, Джису уже обошёл его, кидая гневный взгляд, а Джонхан сунул книги в руки ближайшему первокурснику, курируя его идти за Джошуа. Сам Джонхан кошачьей походкой скользнул к Минхао и аккуратно устроился напротив него. Мальчик не открывал глаза, но, судя по тому, как он дёрнулся, чужое присутствие ощутил. Джонхан не спешил начинать диалог. Он внимательно рассмотрел первокурсника и весь его скарб, отмечая ещё и наличие карт таро, которые он припрятал почти себе под ноги. Джонхан хотел щёлкнуть по глиняному чайнику, чтобы услышать звук, но решил держать себя в руках, чтобы произвести благостное впечатление. — Что нужно? — довольно грубо спросил Минхао, всё ещё не открывая глаз. Джонхан подумал, что, если уж первокурсник пока что мало знает заклинаний, чёткий удар под дых он точно дать может, и слегка прикрыл тело руками. — Здравствуй, я Юн Джонхан. Увидел у тебя карты, решил, что ты можешь сделать предсказание, — вкрадчиво начал Джонхан, но Минхао его перебил. — Я не делаю никому предсказания, а устраиваю чайную церемонию. Ты мешаешь, — подчеркнул первокурсник, открывая глаза и глядя на Джонхана недовольно. — Думаю, не я здесь тебе мешаю, — мягко сказал Джонхан, наблюдая, как после его слов Минхао кинул ещё более недовольный взгляд на остальных слизеринцев, которые не переставали шуметь и шушукаться, поглядывая на младшекурсников. — С этим я сделать ничего не могу, — с досадой фыркнул Минхао, кривясь, но не меняя позы лотоса. — Но если ты не уйдёшь прямо сейчас, то сегодня ночью тебе понадобится мазь от ожогов. Хотелось бы? Угроза прозвучала пугающе спокойно и уверенно, и Джонхан даже не сомневался, что первокурсник не шутит, намекая на то, что выплеснет содержимое одного из чайников на него. Однако пока что он снова закрыл глаза и попытался расслабиться. Именно в этот момент какая-то слизеринка пронзительно, визжаще засмеялась. Минхао еле слышно зарычал и открыл потемневшие от гнева глаза. Джонхан всё ещё сидел напротив него, раздражающе улыбаясь. Они долго играли в гляделки, пока Минхао, как и все до него, не сдался, тяжело выдохнув. — Ну… что тебе надо? — Я уже сказал. — Джонхан улыбнулся ещё очаровательнее, и Минхао скривился. — Сделай мне предсказание, не просто же так у тебя есть карты таро. — И ты уйдёшь? — Я не просто уйду, но и помогу тебе избавиться от этих назойливых людишек, — таинственно и заманчиво прошептал Джонхан, подмигивая. Минхао, кажется, от этого стал ещё более раздраженным и снова выдохнул сквозь зубы. — Ладно, — согласился Минхао, доставая карты из-под ног и раскладывая колоду рубашкой вверх. Он проделал несколько быстрых манипуляций, которые даже Джонхан не смог проследить и попросил его выбрать три приглянувшиеся карты. Джонхан ткнул в первые попавшиеся, и Минхао их перевернул. — Печально, — равнодушно вынес вердикт первокурсник, поглядев на карты три секунды и перевернув их снова рубашкой вниз. Джонхан даже не понял, что там было изображено, он успел только прочитать слово «Император» на одной из карт. — Тебя ждёт нелёгкий любовный путь. Джонхан успел только открыть рот, чтобы задать вопрос, а Минхао уже смешал карты и убрал их в упаковку, скрещивая на груди руки. — Всё. Теперь убирай этих паразитов и уходи сам. Как обещал. Джонхан, всё ещё не врубаясь в то, что произошло, криво улыбнулся и пожал плечами. — Я не обещал, что уберу их, я сказал, что помогу от них избавиться. Вставай, я покажу тебе одно тихое место. Минхао смотрел на него с недоверием и не двигался. Сам Джонхан встал, всё ещё пытаясь осмыслить, что ему предсказал первокурсник, и размышлял о том, правильно ли он поступает. Он терпеливо ждал, пока Минхао сподобится встать и последовать за ним. Мальчик будто намеренно принялся медленно складывать вещи в сумку, заклятую, видимо, на Незримое Расширение, кидая порой то на Джонхана, то на окружающих раздражённые взгляды. В конечном итоге, он поднялся, и Джонхан направился к выходу из гостиной. — Куда мы идём? — спросил Минхао, когда они вышли в коридор. Чайнички в его сумке бились один о другого, создавая глухой методичный звук, потусторонним эхом звучавший в тишине. — Что значит «нелёгкий любовный путь»? Что ты увидел? — в ответ спросил Джонхан. — О, Мерлин… — прошептал Минхао таким тоном, будто разговаривал с несмышленым ребёнком. — Предсказания — это абстракция. Что ты хочешь услышать, расписанное поминутно твоё печальное будущее? — То есть ничего конкретного ты сказать не можешь? — тщательно подавляя возмущения от неприкрытой грубости, спросил Джонхан, подняв вверх бровь. — Я хотел бы знать, на основе чего ты сделал такой вывод о моём будущем? — А ты бы желал, чтобы твоя судьба была предопределена? — насмешливо спросил Минхао, кидая на Джонхана оценивающий взгляд. — Предсказания дают простор для интерпретаций. — Но всё же ты увидел что-то конкретное, — настаивал Джонхан, вглядываясь в лицо идущего рядом первокурсника. Минхао промолчал, ответив ему только насмешливой улыбкой. Джонхан уже начинал по-настоящему злиться. Не сдерживая себя, он ядовито произнёс: — То есть можно сказать, что то, чем ты занимаешься, — это шарлатанство? Минхао остановился и выпрямился, как палка, напряжённым взглядом уставившись в Джонхана. Некоторое время они сканировали друг друга полными ненависти взглядами. В какой-то момент Минхао открыл рот, порываясь что-то сказать, но тут же закрыл, передумав. Его взгляд смягчился, и из него в миг пропало всё прежнее высокомерие и ядовитость. — Ладно, — миролюбиво произнёс он, отворачиваясь и сам шагая вперёд. Джонхану ничего не оставалось, кроме как настороженно двинуться за ним. — Я был не прав, ты был не прав. Предсказания, не те, которые тщательно хранятся как ключевые в жизни человека, если таковые в принципе для него сделаны, а те, которые я могу делать тебе хоть каждый день, не могут быть точными и подробными. Хотя нет, они определённо точны. Но есть нюанс. Просто представь, если бы я сказал что-то вроде «Второго июня следующего года ты влюбишься в милую пуффендуйку, но она будет любить другого, а ты будешь страдать по ней несколько дней, пока не сбросишься с самой высокой башни в Хогвартсе». Разве это не было бы жестоко по отношению к тебе, даже если бы было правдой? Ты бы ждал это мгновение, зациклился на нём, пытался его избежать… А так, ты просто имеешь в виду, что в твоей жизни произойдёт «нелёгкая любовная история». Я скажу тебе больше, она может исчисляться годами, месяцами или вообще длиться один день. Скажет тебе «нет» понравившаяся девчонка, а на завтра ты уже об этом и забудешь. Нелёгкий любовный путь? Определённо, ведь она тебе отказала. Джонхан задумчиво смотрел на Минхао. Они уже поравнялись на развилке, потому что все-таки первокурсник не знал, куда они направляются. А они уже были на финишной прямой к заветной стене. — Прости, что назвал тебя шарлатаном, — извинился Джонхан. — Но я не понимаю, если честно, зачем вообще тогда нужны эти предсказания. — Хочется людям. Как тебе захотелось. — Минхао с улыбкой пожал плечами, но в следующую секунду посерьезнел. — И ты извини меня за грубость. Семья бы мной не гордилась, если бы увидела, как я себя веду. Джонхан с интересом взглянул на Минхао, но они уже остановились перед пустой стеной. Первокурсник поднял вверх бровь вопросительно и повернулся к Джонхану с понимающей улыбкой. — Если ты хотел меня так проучить, заставив пройти ползамка, скажи об этом сейчас. Я приму это в назидание за грубость. — Нет, — отзеркалив улыбку, ответил Джонхан. — Представь место, где тебе лучше всего медитируется, и пройди мимо этой стены три раза. Минхао посмотрел на него скептически, но, видимо, лицо Джонхана выражало ненаигранную честность, так что первокурсник неуверенно сделал то, что он просил, а потом с расширенными от удивления глазами наблюдал, как на стене вырисовывается кованая, в завитушках высокая дверь. — Это что такое? — тупо спросил Минхао, когда Джонхан взялся за ручку и потянул дверь на себя, заговорщицки улыбаясь. То, что он увидел, заставило и его замереть в шоке. За дверью была отнюдь не мебелированная комната. Войдя, они очутились в самом настоящем лесу, которому не было ни конца, ни края — по крайней мере так казалось. Пока Джонхан пялился на деревья и трогал траву, Минхао, уже каким-то образом поборовший удивление, прошёл на середину небольшой протоптанной полянки и сел в излюбленную позу лотоса. Через пару секунд он открыл глаза. В его взгляде было лёгкое недовольство. — Птиц не слышно, — с досадой сказал он себе под нос. — Их и не может быть слышно. Комната не может создать живых существ. И еду тоже. — Что это за аномалия? — спросил Минхао, отрывая травинки рядом с собой. — Называется «Выручай-комната». Никто не знает, как она работает, и в принципе о ней знает очень ограниченный круг людей. Очень, — подчеркнул Джонхан, с поднятыми бровями глядя на первокурсника. — Что значит «очень»? — Около двадцати человек. — И зачем ты рассказал мне о ней? — недоверчиво спросил Минхао, внимательно разглядывая Джонхана. — Тебе что-то от меня надо, — утвердительно добавил он. — Я наслышан о слизеринцах, так что просто замечу, что перед сделкой нужно обсудить условия, а не ставить перед фактом, уже когда нет пути назад. — Мне ничего от тебя не нужно, — спокойно ответил Джонхан, засовывая руки в карманы и слегка улыбаясь. — Пользуйся с удовольствием. Только не рассказывай никому об этом месте. Минхао медленно встал, поджав губы и не отводя от Джонхана тяжёлого взгляда. Отряхнувшись, он скрестил руки и направился к двери. Когда он проходил мимо третьекурсника, тихо произнёс: — Какая же ты… сволочь, Юн Джонхан. Джонхан только пожал плечами, провожая Минхао насмешливым взглядом, пока дверь в комнату с грохотом не захлопнулась. Через минуту и сам Джонхан вышел в коридор, думая о том, что в конечном счёте выполнил данное Сонхва обещание не говорить никому о Выручай-комнате, пока бывший староста не выпустится. Впрочем, Сонхва уже явно не беспокоило, кто там знает-не знает об этом месте. У взрослого Сонхва были другие заботы в виде работы в Министерстве и облагораживания «своего» нового дома. Недавно Есан в праведном гневе показал Джонхану письмо от него, в котором он в подробностях расписал, что уже успел переделать в поместье, при этом не посоветовавшись с, считай что, истинным хозяином. Есан возмущался на протяжении десяти минут, пока Джонхану и Юнхо, который присоединился к ним двоим в Выручай-комнате, оставалось только поддерживающе кивать. Поместье Есана и Сонхва лучше всего описывало слово «прелестное». Это был изящный дом с лепниной и различными завитушками, построенный в стиле рококо. И фасад дома, и внутреннее убранство слепили своей светлостью, выполненные в сочетании небесно-голубого и белого. Есану очень «шло» это поместье, не зря оно досталось ему от родителей, в то время как Сонхва выглядел в такой атмосфере несколько чуждо, будто приехал ненадолго погостить. — Джонхан! Мы будто вечность не виделись! — Кинулся ему на встречу Есан, когда портключ доставил Джонхана в их дом. Сонхва стоял позади своего парня, расслабленно улыбаясь. Было непривычно видеть его растрепанным, в домашней одежде и тапочках, беззаботно держащим руки в карманах пижамных штанов. Когда Есан отступил, он раскрыл в приглашающем жесте руки, не двигаясь с места, и Джонхан, так уж и быть, сам шагнул к нему навстречу, вжимаясь в его крепкое тело и закрывая глаза. Чужие руки окольцевали его тонкое тело и прижали к себе ближе. Сонхва прижался щекой к его голове, и Джонхан мог почувствовать, как он улыбается. — Привет, ангел. Как тебе наш дом? — спросил Сонхва. — Замечательный! — ответил Джонхан, оборачиваясь к Есану. — У твоих предков милый вкус. — Я бы даже сказал «чересчур милый», — добавил Сонхва, отчего заслужил обвиняющий взгляд Есана. — Это чудесное место. Ты знаешь, я говорил, что это наш дом, и не важно, откуда он у нас появился, но видишь ли, дружок, это не значит, что я не буду напоминать тебе об этой скромной детали, если ты будешь возникать по поводу интерьера. Есан поднял вверх подбородок, а Сонхва моментально очутился рядом и примирительно сжал его в объятиях. Есан смотрел на Джонхана с выражением «он действительно считает, что так можно решить любую проблему?». — Это чудесное место. Ты прав как никогда, мой дорогой, любимый, великодушный Есан-и, — ласковым голосом сказал Сонхва, с каждым словом чмокая парня в щеку и закончив лёгким поцелуем в губы. Джонхан ничего не мог поделать с тем, как его сердце пело, а по телу пробежались мурашки, когда он наблюдал за этой картиной. Даже когда они втроем оставались в Выручай-комнате, эти двое никогда не проявляли свои чувства так открыто и прямо. Видеть их такими счастливыми и любящими было воодушевляюще и прекрасно. — Я так за вас рад, — сказал Джонхан, отвлекая их друг от друга. Есан взглянул на него тепло и счастливо, а Сонхва тут же подскочил и взял его под локоть. — Дайте мне проводить Вас, Ваше высочество, в нашу скромную гостиную! По середине залы стоял длинный обеденный стол, который уже был накрыт к завтраку. Когда они уселись, из Сонхва тут же полились все возможные подробности того, что произошло с ними за лето. Есан и Джонхан молча переглядывались, улыбаясь, и Джонхан подумал о том, как отвисли бы челюсти всех тех, кто знал Сонхва как холодного, принципиального и строгого главного старосту, если бы они стали свидетелем этой сцены. Сонхва был счастливее, чем когда-либо. Даже после признания друзьям он был в разы сдержаннее, чем сейчас. Сейчас перед Джонханом был будто другой человек, и как бы ни нравился ему хитрый и властный Сонхва-руководитель, он был бесконечно рад видеть его спокойным, уверенным и открытым. — … и, получается, мне сказали, что я могу приступить на следующей неделе. Я имею в виду, на следующей неделе — это полмесяца назад. В общем, я уже вовсю работаю. Ты был когда-нибудь в Министерстве, Джонхан? Там всюду летают заколдованные бумажные самолетики — так связываются отделы. Я и сам уже запустил несколько таких по работе. Очень удобно! Как заберусь повыше, буду заколдовывать их тыкаться в висок адресату, пока он не прочтёт и не ответит. А то иногда по полдня ответа не дождёшься!.. Джонхан слушал весь этот словесный поток, подперев кулаком голову. Есан уже вовсю скучал, снисходительно поглядывая на парня — видимо, ему уже не впервые приходилось слушать всё это в таких подробностях. В конце концов, главным было то, что один из самых близких и любимых для Джонхана людей был наконец счастлив.