Скрытые записи

1 комната       Это было последнее, что я помню.       Стоя посреди живой улицы, держа в руках что-то, что очень напоминало книжку (нет, не книжку. разве на книгу может прикреплятся ручка? скорее, это записной блокнот, закрытый на замок).       Не помню, почему, я просто замерла посреди улицы, смотря куда-то в пустоту. Улица была переполнена людьми, все куда-то шли, не обращая внимания на девочку лет четырнадцати, что стояла под дождём и мокла. В голове непрерувно шумело, чёлка прилипла ко лбу, а длинные волосы спуталист, но среди гула я услышала голос. Он был чётким; такое чувство, будто этот голос был в моей голове. Он меня спрашивал о чем-то и что-то говорил. В глазах мутнело, а голова раскалывалась. Мне хотелось вот-вот упасть, но голос не позволял. Я не хотела его терять, пыталась запомнить каждое сказанное слово. Колени дрожали, а в глазах темнело, я держалась, но свет потух… «жизнь — это череда комнат. jlyf rjvyfnf jlyf cbnefwbz jlby xtkjdtr gjrblfz rjvyfne dct jcnftncz d ytq yj vs vs ds[jlbv jn nelf e; t cjdctv lheubv xtkjdtrjv»       Это последнее, что я помню о своей прошлой жизни.    

***

      Чёрное пространство, будто меня навечно окутала эта смерть? В голове ничего: никаких воспоминаний, ни страха, ни боли — лишь тёмная комната, в которой я сидела будто вечность, хотя времени я не ощущала, так как и не слышала звуков или не чувствовала запахов, ни тепла, ни холода — это был конец. Спокойствие.       Вдруг я услышала треск. Потом скрип и дорожка шагов. Почуствовав горячее дыхание на своём лице, я пыталась пошевелиться, но тело меня не слушалось. Пока я силилась совладать с ним, из-за резкой головной боли у меня вырвался стон, и, услышав впервые свой голос, я всë-таки смогла. Открыв глаза, я увидела деревянный потолок, слева горел жёлтый свет. Не обращая нимание на боль, я повернула голову в сторону света. Было мутно видно, комната расплывалась в моих глазах, но я смогла рассмотреть стул, что лежал напротив камина (было сложно в лежачем положении). Повернувшись чуть правее, я, рассмотрела стеллаж с книгами в углу комнаты. За стеллажом я заметила какое то мерцание, любопытство охватило меня и, пытаясь подняться на двух руках, я прищурилась. Все равно размазано, но мне удалось разглядеть силуэт…. Силуэт?       Мозг упрямо твердил, что этого делать не следует, однако любопытство, которое явно может меня погубить, взяло верх. Я приняла сидячее положение и села прямо на край дивана, на котором лежала раньше. Я уже привстала чтобы подойти ближе, но меня остановило присутствие силуэта. В углу комнаты, облокотившись спиной на стелаж, стояла девочка. На ней была надета белая рубашка, вокруг воротника протянулась лента, завязанная в аккуратный бантик. Поверх рубашки — коричневаый клетчетый сарафан длиною чуть выше колен, а на ногах — белые колготки и черные туфли. Она стояла в странной позе — еë голова смотрела точно в пол. Я пыталась расмотреть её лицо, но несмотря на, то, что каштановые волосы были подстрижены под каре, лицо оставалось закрыто челкой.       Я бы хотела посмотреть ей в глаза, но, конечно, не смогла. Мою попытку приблизиться остановило шевеление рук, которые она держала за спиной. Девочка выставила их вперед, чтобы поправить край сарафана. Я взглянула сначала на руки, потом на лицо, но вместо чёлки, что так тщательно закрывала лицо, столкнулась с двумя янтарными глазами. Её глаза, они не должны быть такими… такого цвета, нет здесь не только цвет, здесь играет роль тёмная комната и… Её взгляд — это обычно описывают в книгах про убийц «как только увидел его, он смотрел лишь в глаза — именно они отражали жестокую сущность Данте, именно в них виднелась смерть». Даже добавить нечего.       Её очи, они смотрели прямо на меня.  Я отползла в самый угол дивана, наивно надеясь, что это спасёт меня. Мне хотелось закричать, но как только я открыла рот, девочка подбежала ко мне, вытащив из левого кормана сарафана кинжал. Я зажмурилась, уже заранее почувствовав  всю физическую боль. Лишь быстрее отмучится и вернутся в ту темную комнату, но неожиданно почувствовала на своём лице чужую ладонь. Никакой боли, никаких криков.       Мне было страшно открывать глаза, но пришлось. Передо мной маячил все тот же взгляд. Я поняла, что читать по глазам у меня не получится, поэтому решила изучить ее язык тела. Мой рот она закрыла правой ладонью, а левой позади себя держала нож. Рука хоть и незаметно, но дрожала. Так значит, она испытывает страх? Она боится, что нас кто-то может услышать? Своим взглядом она пытается показать, что тут властвует, но на деле боится. Почему-то я хочу ей доверится, но опять же — мои нелогичные действия приведут меня к гибели. Ну и пусть.       Прикрыв глаза, я кивнула, дав, согласие, что буду её слушатбся, лишь бы оставаться живой. Я услышала короткий выдох и меня отпустили. Девочка присела на диван и, прикрыла глаза при этом, убрала кинжал обратно в карман. Я не осмелилась подходить ближе и что-то сказать; кажется, я даже дышать перестала.  — Говори тихо, когда будешь отвечать на мои вопросы. Я не хочу, чтобы нас услышали, — на это я лишь кивнула, — ты ведь тоже ничего не помнишь, до того как очнулась.       На это заявление я хотела что то сказать, но задумалась. А ведь правда, кроме той тёмной комнаты я ничего не помню. Нет, нет, нет. Я тщательно пыталась хоть что-то вспомнить; мной овладевал страх, ведь я нахожусь в неизвестном месте с неизвестным человеком. «ты ведь ТОЖЕ ничего не помнишь»       Тоже… неужели это значит… — Откуда ты знаешь что я потеряла память? — шёпотом произнесла я. — Я сказала это только потому, что ничего не помню, — вздохнув, сказала девочка. Она встала с дивана и начала ходить по комнате. — Рано, конечно, делать выводы, однако я, кажется, понимаю, что тут происходит. — девочка остановилась прямо перед камином и развернулась лицом ко мне — дело в том, что нас с тобой похитили. — Похитили? может показатся, что глупее теории я неслышала однако она продолжила. — Очнулась я примерно два часа назад, было ужасно больно, и где-то минут двадцать я не могла двигаться. В скором времени боль пропала. Я начинала понимать, что память у меня стёрта, потратила много времени, чтобы вспомнить хоть что-то. Понимая, что это бесполезно я начала изучать территорию и анализировать ситуацию. Я увидела дверь и пыталась открыть, однако она была заперта на ключ. Дверь нельзя откыть с этой стороны, иначе можно бы было взломать её. Я увидела тебя и пыталась разбудить, но безрезультатно. Обыскала тебя, нашла только вот эту записную книжу которая в кармане — я сразу полезла в карман своей юбки однако книжки там не нашла. Я посморела снова на девочку — в еë руках был маленький кожаный блокнот который закрывался замочком. — Я надеялась найти там хоть какую-то информацию о тебе, но две первые страницы были вырваны. Как жаль, а ведь это был единственный способ. — Почему ты думаешь что нас похитили? — я пыталась показатье, что я спокойна и владею этой ситуацией, но страшно было подумать о том, что еë теория верна. — Это же очевидно. Нам с тобой на вид четырнадцать лет, очнулись мы в неизвестном месте с чистой памятью, двери закрыты, никого нет, — она подошла ко мне ближе и приблизилась к моему лицу. Нас разделяло лишь пару сантиметром. Шепотом девочка продолжила. — Не думаешь ли ты что нас, детей, оставили без присмотра без записок, с амнезией, так еще и дверь заперли. Не знаю, как долго мы были в отключке, но думаю, немало. Как минимум, часов восемнадцать, и еще два часа я была в сознании.       Все верно. Черт возьми, верно. Эта девочка невероятно внимательна, и очень хорошо управляет эмоциями. Несмотря на столь странную ситуацию, ей подсилу оставаться такой спокойной. Почему-то мне хочется ей доверять и держатся за нее, хоть и выглядит она пугающе. Что ж, может… — Как видишь, мы находимся в таком положении, в котором нам придется держатся с тобой вместе, — я лишь на нее удевленно посмотрела. — Что? Неужели ты не хочешь выбраться? Эта ситуация довольно пугающая, не спорю, но у нас другого выхода нет, так что… Для начала, давай познакомимся, — сказала она так беззаботно улыбаясь. — Познакомимся? — на моем лице читался лишь испуг, я непроизвольно сжала ткань юбки в руках. — Звучит странно, но мы должны хоть имена знать. Так почему же нам не дать их друг другу? — сказала она с нотками веселья, будто пыталась меня подбодрить или же… Нет, она пыталась мне показать что, еë не стоит бояться. — Ю-юки, — шепотом сказала я. — Юки? Ах, какое интересное, — сказала Юки. Она поднесла ладонь ко рту и задумалась. — Ну раз я — Юки, то думаю, имя Юми идеально подойдет тебе! — от этого она засветилась от счастья. — Приятно познакомиться, Юми. — Взаимно — это всë, что мне пришло в голову.       Но вдруг мы услышали какой-то щелчок. Я сначала не понимала, откуда этот звук, но Юки сразу подбежала к двери, попутно доставая из кармана кинжал. Это был звук поворота ключа, а значит — кто-то собирался открыть дверь. Неужели она хотела поймать похитилеля? Разве не глупо идти прямо в лапы преступника? Я сразу побежала за ней, мне хотелось остановить ее, однако было поздно. Юки открыла дверь. Я видела белый свет, та комната была явно светелее нашей. Юки загородила весь проход, замерев прямо перед дверью. Мне стало интересно, что же там, и я заглянула ей за плечо.       Лучше бы я не видела ничего.       Глаза расширились, а руками я закрыла рот. Я уже не помню, зачем, может, чтобы не кричать или не блевануть от ужаса, что я увидела. Я пытылась забыть эту картину, как страшный сон однако она снова всплывала в моей голове. Посмотрев на Юки, я ожидала увидеть на ее лице страх, но ее глаза загорелись, а губы выдавали злую ухмылку.