Хорошо когда ты не в порядке

***

— Привет. — Привет, — отвечает Майк, не отрываясь от папки с рисунками Уилла у него на коленях. Он не вспоминал о ней с тех пор, как им удалось вернуть Уилла из Изнанки, просто нашел ее в своей комнате, когда заглянул под кровать. Сейчас он уже даже не помнит, что искал. Все его мысли будто замерли еще минут десять назад. Нэнси присела на край его кровати, аккуратно сложив руки на коленях: — Всё хорошо? Он так и не заглянул в папку. Просто уставился на обложку. Если он ее откроет, он может заплакать, а плакать ему совсем не хотелось. Это, по крайней мере, глупо. Это не так, как если бы Уилл пропал. Он сидит где-то сейчас и, скорее всего, весело проводит время с миссис Байерс, Джонатаном и Эл. Эл. Они разговаривают по телефону почти каждый день, но он всё еще не уверен, встречаются ли они. Он так и не удосужился спросить и он даже не знает почему. — Майк? Он смотрит на Нэнси, которая выглядит грустной и взволнованной, и намного старше него. — Да? — Всё хорошо? — повторяет она и Майк понимает, что так ей и не ответил. Он кивает: — Ага. — Это нормально, если ты не в порядке, знаешь. Твои девушка и лучший друг уехали. — Спасибо за наблюдательность, Нэнси Дрю, — возможно, немного резковато отвечает Майк, сжимая папку настолько, что может чувствовать, как острые углы впиваются в ладонь. Он не понимает, что его внезапно так разозлило. Он вообще уже ничего не понимает. — Тебе что-то было нужно? Она вздыхает, но не встает, она вообще не двигается, просто сидит на его кровати в тишине и ждет. Он пытается ее игнорировать, то ослабляя хватку на папке, то сжимая сильнее снова и снова. Это не должно быть так ужасно. Они живы. Он всё еще может разговаривать с ними, иногда и видеться с ними. Слезы угрожают пролиться из его глаз, поэтому он жмурится плотнее, какой-то отчаянный звук вырывается из его горла. — Что если они… — начинает он, но замолкает. Глупый вопрос. — Если они что? — спрашивает Нэнси, ее голос нежнее, чем он мог вспомнить за очень долгое время. Он думает о том, как Уилл положил свою книгу по ДнД в коробку для пожертвований. Думает, это невозможно, успокаивая самого себя. Едва ли это помогает. Он снова открывает глаза, отказываясь плакать. — Что, если они заведут новых друзей? — Ты не хочешь, чтобы у них были друзья? Это эгоистично. Он эгоист. Он думал, что он усвоил этот урок еще с Эл. Он хочет, чтобы у них были друзья. Он хочет, чтобы они были счастливы. Но он хочет, чтобы они были счастливы здесь. Дома. — Они не перестанут любить тебя, Майк. — Что, если они встретят кого-то, кто понравится им больше? — Если бы ты уехал, ты бы заменил их кем-то? Он нахмурился: — Ни за что. -Вот и ответ на твой вопрос, — говорит Нэнси, поднимая руку и лохматит его волосы. Он уклоняется и отмахивается, от чего она начинается смеяться. Когда она уходит, он вдруг чувствует себя таким уставшим, словно он не спал несколько дней. Он сворачивается калачиком на кровати, держа папку рядом, и отключается в минуту.

***

Майк в кинотеатре. Он не особенно задумывался над этим, когда соглашался. Это выходные. Ему было скучно. Почему бы и нет? Он приехал настолько вовремя, что даже успел на трейлеры, за что Лукас был ему безмерно благодарен. Он поворачивается к Уиллу, чтобы сказать ему что-то, и тогда до него доходит. Уилла здесь нет. В горле образуется комок, он заставляет себя снова повернуться к экрану. Идет трейлер второй части Кошмара на улице Вязов и он должен быть в предвкушении, но ничего подобного. Просмотр ужастиков без Уилла - не то. Просмотр чего угодно без Уилла - не то. Он чувствует почти непреодолимое желание позвонить Байерсам, но он откладывает это на потом и пытается сосредоточиться, поскольку фильм начинается. Хотя, это тяжело, и он чувствует, что чем дольше идет фильм, тем больше сюжет ускользает от него. Когда все заканчивается, но не уверен, что знает что произошло и в половине фильма, поэтому просто кивает на всё, что говорят Лукас и Макс. — Эти пришельцы совсем сбили меня с толку, — говорит Макс, и Майк бормочет что-то, думая о том, насколько это будет не вежливо — позвонить кому-то так поздно ночью. И он определенно не готов к походу до Церебро прямо сейчас. Это занимает какое-то время, прежде чем он понимает, что Макс и Лукас остановились. Он оборачивается и видит, как они хмуро уставились на него. — Ты в норме, приятель? — спрашивает Лукас. — Почему бы мне не быть? — В этом фильме не было пришельцев, — Макс говорит так, словно это должно быть очевидно. Майк полагает, что должно, если бы он действительно обратил внимание. — Я в порядке, — отвечает он. — Просто отвлекся. — На что? По какой-то причине он наугад выбирает проблему, вместо того, чтобы ответить честно: — Думаю, я не сдам алгебру. Заметная пауза перед ответом Лукаса дает Майку понять, что он не купился: — Прошло всего пару недель. Дай этому время. Он кивает и отворачивается, оставляя их следовать за ним. — Говорила тебе, что это плохая идея, — не очень тихо шепчет Макс. Он шагает вперед, пока не перестает их слышать вовсе.

***

Не должно быть неожиданностью, что кто-то переезжает в старый дом Уилла. Единственная причина, по которой он оставался свободным так долго, это плохая репутация Хокинса после всех этих историй с Изнанкой. Дом не мог оставаться пустым вечно, он знает это, но видеть, что кто-то другой живет там… Это ощущается, как удар в живот, как последний гвоздь в крышку гроба. Байерсы уехали, и они не собираются однажды вернуться и поселиться на прежнем месте. Он это знал. Он это знал, но почему это все еще так больно? — Всё в порядке, сынок? Майк сглатывает и обращает внимание на мужчину перед ним. Мужчину, на чьем участке он сейчас находится. Мужчину, на чей дом он смотрит, тупо уставившись, вот уже пять минут. — Извините. Да. Я просто… Мой друг жил тут раньше. Извините. Мужчина одаривает его сочувствующим взглядом, когда он разворачивается на своем велосипеде и уезжает. Он отправляется прямиком домой и обнаруживает, что мама уже накрывает на стол, он не обнимает ее, не делает из этого всего проблему, но она кажется уже всё равно всё знает. Она прикасается к его щеке и улыбается, спрашивает, не хочет ли он помочь ей испечь печенья после обеда. Он никогда не пек, но всё равно соглашается. Каким-то образом свежеиспеченные шоколадные печенья заставляют его чувствовать себя лучше.

***

— Здесь отстойно без вас, ребята, — говорит Майк, бездумно терзая шнур. — Здесь тоже, — тихо говорит Эл. — Это… тяжело иногда. — Да, я имею в виду, кажется, я снова веду себя эгоистично. У меня по-прежнему есть Лукас и Дастин, и Макс. И родители, добавляет он про себя. — У меня есть Уилл, — отвечает Эл, словно это какой-то компромисс. Они не так близки, поэтому это не так. Или они не были близки. Может, сейчас они могут быть. У него было время подумать об этом, и он решил, что это странно, что они не подружились моментально. Эти двое — лучшие люди из всех, кого он знает. Он выпутывается из телефонного шнура и заталкивает его под другую руку, начиная терять то счастливое чувство, которое он испытал от звонка Эл. Он пытался не злиться на миссис Байерс. Он знает, почему она уехала, даже понимает ее, но всё же, она забрала их у него. Оно забрала их у всех. Ее это совсем не заботит? Она могла хотя бы поискать место поближе, правда? — Майк? Всё нормально? — Да. Мне пора идти. Передашь Уиллу привет, ладно? — Ладно. Спокойной ночи, Майк. — Спокойной, Эл.

***

Стук в дверь отвлек Майка от его кубика Рубика: — Да? — Майкл, дорогой, я могу войти? Это мама и ее ласковый голос. Голос, который всегда предвещает что-то плохое. — Да. Она открывает дверь и входит лишь на два шага. Это определенно предвещает что-то плохое, но он старается утешить себя тем фактом, что вряд ли это может быть хуже чем все то, что он уже пережил. — В чем дело? — Что ж, план на День Благодарения состоял в том, что Нэнси отвезет тебя к Байерсам. Майк чувствует как скручивает живот. Она же не может вести к тому, к чему он думает она ведет. День Благодарения через два дня. — Ее машина сломалась в городе. В мастерской полно клиентов. Они не успеют починить всё вовремя. Он ломает голову, ища решение: — А что насчет папиной машины? Она печально качает головой: — Ему нужно ездить на работу. — С каких пор он работает на праздники? — С тех пор, как он решил, что тебя и Нэнси не будете здесь. Праздники оплачиваются сверхурочно. Он подтянул ноги к груди и скрестил руки на коленях, кубик Рубика был брошен где-то рядом: — Я не видел их с начала октября. — Я знаю. Мне жаль. С тобой будет все хорошо? Он кивнул, но она всё равно прошла через комнату и оставила поцелуй на его макушке.

***

Они заявляются в Фэмили Видео за час до окончания смены Стива, потому что им всем известно, что это минимум времени, который им понадобится, чтобы решить, какие фильмы они должны взять для их двойного сеанса. Это немного странно — тусоваться с бывшем парнем своей сестры, но, видимо, такая жизнь. Странная. Дастин и Лукас уже спорят о преимуществах просмотра Звездных Войн и Макс утверждает, что Звездные войны на самом деле не так уж и хороши. Дастин смотрит на Лукаса взглядом типа: — Чувак, твоей девушке не нравятся Звездные Войны? — Чтобы ты там не думал, я не просто его девушка. Я настоящий человек со своими собственными интересами. — Ты не человек. Ты инопланетянка. Людям нравятся Звездные Войны. Стив выхватывает Последних джедаев из рук Дастина и переворачивает: — О чем это вообще? — Ты никогда не смотрел Звездные Войны? Тогда мы должны их взять. — Мы не можем взять шестой эпизод, если он не видел остальные, — говорит Лукас. — Мы можем промарафонить их на следующих выходных или типа того. — У Звездных Воин шесть частей? — Три, — хором отвечают Дастин и Лукас.  — Я запутался. Майк отходит от них, не особо участвуя в разговоре. Он слишком занят размышлениями о том, чего он и Нэнси добились ранее: целая неделя зимних каникул, запланированная для посещения Байерсов. Понадобилось много щенячьих глазок и манипулировании на материнском чувстве вины по поводу Дня Благодарения, чтобы она согласилась, но это удалось только потому, что они согласились вернуться на Рождество. И пусть до поездки еще несколько недель, он уже ощущал словно шевеление под кожей. Это, в основном, хорошее чувство, но было в этом что-то еще. Что-то, что он не мог или не хотел называть. — Ты в порядке, малыш? Он повернулся к Робин. Она стояла, облокотившись локтями на прилавок и уперев в него выжидающий взгляд. Он кивнул, ожидая что на этом разговор окончится, но она только вскинула брови и продолжила сверлить его взглядом. — Что? — Ты выглядишь так, как будто тебя сейчас стошнит. Я не буду за тобой убирать. — Меня не стошнит, — уверяет ее Майк, хотя по ощущениям его желудок делает сальто. — Я просто волнуюсь. Я еду к Эл и Уиллу в следующем месяце. — Это здорово, — медленно отвечает она. — Ты уверен, что волнуюсь - то слово? — Уверен. Она еще несколько секунд смотрит на него с каким-то скепсисом, но к счастью, забивает на это.

***

— Ты приедешь через 4 дня, — говорит Уилл с трепетом. — Я знаю. Весь последний месяц как будто размытый. Я даже не помню, что сегодня было на завтрак. Уилл смеется и Майк не может стереть усмешку со своего лица. — У вас есть рождественская елка? — Ага, моя мама слегка помешалась на украшениях. Думаю, она действительно пытается отметить Рождество в новом доме, знаешь? У нас даже снежинки с потолка свисают. И поддельный огурец для елки. Майк хмурится, думая, не послышалось ли ему: — Поддельный… огурец? — Думаю, она собирается спрятать его на дереве в канун Рождества и кто первый его найдет, получит особый приз. — Это Майк? — спрашивает миссис Байерс откуда-то на фоне. — Ты рассказываешь ему о моем Рождественском огурце? Майк взрывается смехом: — А она знает, как это звучит? — Нет, — Уилл ворчит в трубке и так легко представить его краснеющие щечки. — Скажи ему, что я буду очень рада увидеть его, — говорит она, и Майк хихикает. — Рада мне или огурцу? Уилл стонет: — Я сейчас повешу трубку. — Я отдам твой подарок кому-нибудь еще, — угрожает Майк. Это ложь и они оба это знают. К тому же, этот подарок специально для Уилла, он не смог бы отдать это кому-то, даже если бы захотел. — Это скорее всего не будет что-то хорошее, — дразнит Уилл. — О, Эл еще не спит. Хочешь поговорить с ней? Майк будет плохим парнем, если скажет нет, верно? Но он и так разговаривал с ней чаще, чем с Уиллом, и он больше не хочет быть таким же отстойным другом, как раньше. Чего он хотел бы, так это чтобы была какая-нибудь книга с инструкциями, в которой он мог бы прочесть обо всех этих вещах. — Майк, ты тут? — Я тут. — Что-то не так? — Нет, не, всё хорошо. Ну, я позвоню ей завтра. Если только… ты не устал со мной разговаривать? Уилл фыркнул: — Невозможно.

***

Он - нервничающий беспорядок. Мандраж вернулся, двигаясь по коже и заставляя его сходить с ума. Ему дурно от этого. — Мы будем там через пол часа, — сообщает Нэнси и он молча кивает. Он прекрасно понимает насколько они близки. Он как будто чувствует это. Чем они ближе, тем сильнее его мандраж, тем дурнее ему становится. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Отлично. Великолепно. — он стучит ногтями по стеклу со стороны пассажирского сидения, пока мир размывается. — Что случилось? Ты ведешь себя так с тех пора, как проснулся. Ты волнуешься? Он посмотрел на нее, но она не отводила взгляда от дороги: — Почему я должен волноваться? — Ты мне скажи. Майк продолжает настукивать по окну, размышляя: -Я даже не знаю, встречаемся ли мы с Эл, — отвечает он, после долгого молчания. В этот раз Нэнси обращает на него внимание, но только на секунду, но этого хватает чтобы понять, что она удивлена. — Я собираюсь спросить, — объясняет Майк, потому что чувствует, что должен. — Просто я никак не могу подобрать правильное время для этого. И это глупо. Она сказала, что любит меня и поцеловала, это значит, что мы уже не расстаёмся, правильно? — Ну, это не всегда работает именно так, — мягко объясняет Нэнси. Майк скатывается по креслу, часть его хочет, чтобы он никогда ничего не говорил, но другая испытывает огромное облегчение, что он может получить совет от кого-то, у кого больше опыта в таких вещах. — Ты хочешь, чтобы вы встречались? — Конечно, — тут же отвечает Майк, — почему бы мне не хотеть? — Я не знаю, Майк. Люди не всегда хотят того же, чего хотели раньше. Всё меняется и это нормально. По его опыту, изменения почти никогда не были чем-то хорошим: — Что если я не хочу меняться? — Мы не можем решать, меняться нам или нет. Мы не можем насильно заставить себя или свои чувства быть прежними. Просто, я знаю каково это - быть в отношениях в которых тебе не хочется быть. Это было нечестно по отношению ко мне и это определенно не было честно по отношению к Стиву. Если ты хочешь быть с Эл, то всё нормально. Но если ты не хочешь, то это тоже нормально. Прислонившись лбом к окну, он смотрит на то, как стекло запотевает от его дыхания. Где-то в глубине души он знает ответы на все свои вопросы, он просто не хочет их слышать. — С тобой всё будет хорошо? Он произнес что-то нечеткое, соглашаясь.

***

— Майк! Он едва успевает выйти из машины, как Эл набрасывается на него, он ловит ее и смеется, обнимая крепче. Он смотрит ей за плече и видит Уилла на крыльце, который почти отчаянно машет рукой. Эл отступает и улыбается, щеки и нос красные из-за ожидания на морозе: — Я скучала по тебе. — Я тоже по тебе скучал. Её улыбка становится шире и она отходит от него, и он не может не думать, значит ли что-то то, что она его не поцеловала и как он сам к этому относится. Уилл спускается по лестнице и обнимает его следом, и он думает что единственное, что могло бы сделать этот момент лучше, это если бы Дастин и Лукас были тоже здесь. И Макс, догоняет его запоздалая мысль и он чувствует укол вины. Майк и Нэнси берут свои сумки, а Джонатан берёт подарки - по одному для каждого члена семьи Байерсов. Майк моментально сражен рождественскими гирляндами и украшениями, стоит ему войти внутрь, а некоторые снежинки висят так низко, что ему приходится от них уклоняться. — А ты не шутил, говоря, что твоя мама сошла с ума, — бормочем Майк под нос, на что Уилл только улыбается и качает головой. Миссис Байерс возникает из-за угла и втягивает его в быстрые, но крепкие объятия, после чего делает тоже самое и с Нэнси: — Я так скучала по вам двоим. — Давай, — зовёт Уилл и тянет за рукав куртки, — наши комнаты наверху. Он следует за Уиллом вверх по лестнице, Эл прямо за ним, и он дает им провести ему небольшую экскурсию по их новым комнатам. Они не так уж и отличаются от их старых, но ему всё равно нравится, и ему становится немного комфортнее от того, что всё это такое знакомое. — Обед готов, — зовет Джонатан из коридора минутой спустя, мягко улыбаясь всем троим. — Я буду через минуту, — говорит Майк, которому нужно воспользоваться ванной комнатой после того, как он осушил три бутылки колы пока они ехали. Он скидывает рюкзак на пол, когда Уилл и Эл выходят из комнаты, и замечает фото на стене, еле заметное из-за двери. Это партия в костюмах Охотников за привидениями, понимает он, и прикрывает дверь, чтобы рассмотреть как следует. Когда дверь не мешает, он видит, что фото разорвано посередине, как раз между Уиллом и Майком, а потом снова склеено. Рядом еще одно разорванное и склеенное фото вместе с несколькими другими фотографиями в хорошем состоянии и две фотографии, которые он никогда не видел, сделанные после переезда. Он прикасается к фотографии с Охотниками и пробегается пальцами вдоль разрыва. Эта фотография была в Замке Байерса. Не надо быть умником, чтобы сложить два и два и понять, когда она была порвана. Он отходит от нее и опять чувствует себя паршивым другом. — Всё нормально? Голос заставляет Майка подпрыгнуть. Он думал, что Джонатан уже спустился, но он похоже просто уходил к себе в комнату. — А, да, — отвечает Майк, проскальзывает мимо него и быстро запирается в ванной.

***

Пластырь нужно срывать быстро, решает Майк и проскальзывает в комнату Эл той же ночью после отбоя. Он спотыкается обо что-то и почти растягивается на полу, но в конце ему удается схватиться за кровать. Эл садится, морща в замешательстве лицо, наполовину освещенное ночником. — Майк? — Эм, да, прости, — он приводит себя в порядок и добирается до ее кровати, садясь на колени у подножья. — Мне просто нужно поговорить. — Ладно, — медленно отвечает Эл, подтягивая одеяло к груди. — Ну, просто, я тут думал… — Так? — Мы… вместе? Типа как, парень и девушка? Она долго смотрит на него и ему остается надеется, что в этом свете она не видит, насколько он покраснел. — Я не знаю, — шепчет она. — Кто мы? Она смотрит на него так, будто у него есть все ответы, и он ощущает знакомый вес на своих плечах: — Я думаю, если мы оба не знаем, значит, мы никогда и не были вместе снова. — Хорошо, — отвечает она, как будто это так просто. Она тянется через кровать и берет его за руку: — Я по-прежнему тебя люблю. — Да, я… Я тоже, Эл. Но… не так, наверное, как раньше. Понимаешь? Она кивает и сжимает его руку, и он сжимает в ответ: — Теперь я знаю, что есть много разных видов любви. Они сидят так какое-то время в тишине, держась за руки. — Ты точно в порядке? — спрашивает Майк. Она кивает: — А ты? Стало легче, ему кажется, но в основном просто грустно. Как будто очередной этап его жизни подошел к концу, очередная глава завершилась. Это больно и он думает, что взросление никогда не перестанет причинять ему боль: — Я в порядке, — отвечает. Ну или он будет в порядке, в конце концов.

***

Сочельник наступает слишком быстро, знаменуя их последний день в доме Байерсов. В итоге именно Уилл находит огурец и получает приз в размере семи долларов. Майк почти умер со смеху, когда миссис Байерс заставила его сфотографироваться со всем этим. Они по очереди открывают подарки, и каждый может оценить подарок другого, и миссис Байерс плачет, когда Джонатан вручает ей сюрприз, который он и Уилл подготовили для нее. И она не единственная, кто плачет. Каждый в этой комнате всплакнул хотя бы раз. Впрочем, это были слёзы счастья. Они играли в настольные игры, украшали печенья и выпили очень много горячего шоколада с огромным количеством взбитых сливок, и прежде чем Майк успел что-то осознать, он зевает в свою кружку, а Эл уже спит на диване. — Думаю, вам мальчики пора в кровать, — тихо говорит миссис Байерс. — Джонатан, не мог бы ты? Джонатан поднял Эл на руки и понес ее наверх, все остальные последовали за ним словно маленькие утята. Майк свернул в комнату Уилла и провалился в кучу одеял на полу, которая служила ему в качестве спального места всю прошедшую неделю. Уилл выключил свет, запер дверь и перелез через него на кровать. У него есть ночник, который он находит в темноте на ощупь и включает, по потолку разливается ночное небо. Смотря на эти звезды, Майк в полную силу осознает, что уже завтра он уедет. И он даже не знает, когда увидит Уилла и Эл в следующий раз. Как бы сильно он не любил остальных своих друзей, всё просто кажется неправильным без этих двоих, словно неполным. — Я правда рад, что ты приехал, — говорит Уилл. Когда Майк поворачивается, Уилл на краю кровати, смотрит на него сверху вниз: — Я тоже. Хотелось бы мне, чтобы ты жил не так далеко. — Мне тоже. Они долго смотрят друг на друга, не желая засыпать, потому что в следующий раз, когда они проснутся, Майк должен будет уехать обратно в Хокинс. Хотя он и чувствует, как его веки тяжелеют. — Ты счастлив тут? — спрашивает он. — Не уверен. Свои плюсы и минусы. — Приезжай в Хокинс поскорее, ладно? Уилл улыбается: — Уже скучаешь по мне? — Постоянно, приятель. Я даже не могу смотреть на свою книгу по ДнД без слез. — Обманщик, — Уилл кидает в него подушку и он благодарно кладет ее себе под голову. — Однако, я действительно скучаю по тебе. Все скучают. Мне жаль, что я был таким отстойным другом. Уилл наклоняется и слепо находит его руку: — Я уже тебя простил. — Я знаю, я просто… Если бы я мог вернуться назад, — он мог бы попытаться быть лучше. Он мог бы спасти Хоппера. Может быть, он бы смог уговорить их не уезжать. — Эй, ты там в порядке? Он кладет руку поверх руки Уилла и закрывает глаза: — Конечно. Я в порядке.

***

— Эта повязка и правда так необходима? — спрашивает Уилл уже во второй раз, хватаясь за Майка как за спасательный круг. — Да, — отвечает Майк, держась ближе и направляя своего друга через корни и бревна. Он завязал Уиллу глаза прежде отправиться с ним в лес и поэтому путь до места назначения занял в три раза больше времени, но он хотел быть уверен, что то, что он собирается показать будет сюрпризом. Он работал над этим почти каждый день после школы ко Дню рождения Уилла, которое было неделю назад. Ему понадобилось немного помощи с декорированием интерьера от Лукаса, но в основном это был его пероснальный проект. Он чувствовал себя отвратительно большую часть времени, пока занимался этим. В первую очередь потому, что это было разрушено по его вине. — Окей, — он отпустил руку Уилла и постарался успокоить свои нервы. — Ты можешь снять это. Уилл снял повязку и замер, как и воздух у Майка в горле. Прошло всего пару секунд, но по ощущениям будто прошла целая вечность, прежде чем Уилл заговорил. — Ты починил его, — голос Уилла был слегка громче шепота. — Ты починил Замок Байерса. — Да, и у меня есть брезент? Ну знаешь, чтобы накрыть его от дождя. И, ну, я знаю, что ты не будешь приходить сюда так часто, но я подумал, что может, тебе бы понравиться, если у тебя будет это всё, если бы захотел. Я знаю, что это было важно для тебя раньше и это вроде как важно и для меня тоже? — он знает, что скорее всего звучит глупо, но он не смог бы заставить свою речь звучать умнее. — Вроде как, это важно для тебя и поэтому это важно для меня. И это в целом моя вина, что он был разрушен. Прости меня, еще раз. Уилл подошел ко входу и провел рукой по знаку: — Ты уже можешь перестать извиняться. Ты всё равно был прав, — он оттолкнул одеяло и нырнул внутрь. Майк в шоке уставился на Замок Байерса. Понадобилась целая минута, чтобы дар речи вернулся к нему: — Был прав? Никакого ответа. Может потому что его вопрос больше походил на бессвязный писк. Он прочистил горло и последовал за Уиллом. — Был прав? — еще одна попытка. Уилл сидит с поднятыми коленями, теребит потёртую нитку на одной из подушек из комиссионки, которую Майк кинул внутрь: — Это не твоя вина, что мне не нравятся девчонки. — Ты имеешь в виду… — у Майка сердце колотиться и он едва может произнести и слово. — Тебе нравятся… парни? Уилл кивает с крайне несчастным видом: — Мы же еще можем быть друзьями, правда? Он качает головой, озадаченный тем, что Уилл вообще об этом спрашивает: — Я уже говорил, лучшей вещью, которую я когда либо делал, было просить тебя стать моим другом. И это все еще лучшее. Это не изменится. — Лучшее, что я когда либо делал, это сказал да, — тихо отвечает Уилл и наконец встречается с ним взглядом. Его глаза сверкают. — Спасибо тебе за это. Он не уверен, это спасибо за Замок Байерса или за что-то еще, но это вряд ли имеет значение: — Никаких проблем. Они все так же смотрят друг на друга, и сердце Майка часто бьётся, и его ладони начинают потеть, прижатые к бедрам. Кажется, он может слышать свое собственное дыхание, или может это дыхание Уилла, но определенно чьё-то, и они так и отводят взгляды. И это порхающее чувство в животе такое знакомое и незнакомое одновременно, такое же как и раньше, но новое. Он двигается вперед, совсем чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы всё стало понятно. Уилл опускает руку на пол между ними и наклоняется до конца, и целует так быстро, что он даже не успевает среагировать. Они смотрят друг на друга широко распахнутыми глазами и он может видеть, как в них отражается его собственное удивление. Он поцеловал парня. Он поцеловал Уилла. Или Уилл поцеловал его, но это на самом деле одно и тоже. Они с Уиллом поцеловались. Пусть это длилось всего какие-то миллисекунды. Ему бы действительно хотелось бы, чтобы это продолжилось бы дольше, чем миллисекунда. Момент уходит на то, чтобы осознать, что ничего не останавливает их о того, чтобы сделать это снова. В этот раз, он наклоняется, закрывает глаза и прижимается своими губами к губам Уилла. Это по прежнему невинно, потому что он не уверен, целовался Уилл с кем-то по-настоящему, и он не хочет двигаться слишком быстро. Но когда он отстраняется, Уилл следует за ним, перемещаясь таким образом, что теперь она оба сидят на коленях и он может дотронуться руками до лица Майка. У Майка губы и язык покалывает, шея горит и он не может просто смириться с тем фактом, что это Уилл. В этом не должно быть никакого смысла. Это должно быть странно. Но это вроде как идеально. Он открывает глаза, когда они снова расстаются, тяжело дыша. Он задается вопросом, должен ли он что-то сказать. Что вообще нужно говорить, когда ты только что целовался со своими лучшим другом? — Это было… — говорит Уилл и замолкает, вероятно потому, что ему тоже нечего сказать. — Ага. И как какое-то божественное вмешательство, в углу оживает рация, разрываясь от помех и они оба подпрыгивают. Майк ударяется головой о деревянный потолок и стонет, когда Лукас спрашивает, какие у них остались закуски. Он подползает и берет рацию, и возможно он делает это с большей агрессией, чем стоило бы: — Поп-корн, конфеты и половина упаковки эмэмдемс. Конец связи. — он выключает передатчик и вздыхает. — Ты неплохо приложился головой. Ты в порядке? Он поворачивается и криво улыбается Уиллу: — Я в порядке, — отвечает. — Лучше, чем в порядке. И в этот раз, он действительно в порядке.