Canzoniere

XLVIII. Se mai foco per foco non si spense Но коль огонь не тушится огнем, Ни реки от дождя не иссякают, Подобные подобным потакают А к крайности мы с крайностию льнем, – То как тут быть, Амур, с твоим добром: Не наравне ль им души обладают? Зачем у ней ее желанья тают, Когда моих — не вычерпать ведром? А может — так, как Нил, с высот спадая, Всех оглушает грохотом воды И слепнет око, солнце наблюдая, – Так и любви чрезмерные труды Ведут не к цели, втуне пропадая, И лишний пыл нам путает ходы

***

/song: Christian Reindl, Power-Haus, Lucie Paradis — Hel/

На территории университета была гробовая тишина ни малейшего звука, ни писка, ничего было не слышно. Только тихие шаги той самой девушки и шум ветра. Возможно это была игра ее разума. Как такое возможно, что на территории вуза, которая полностью забита студентами, может быть так могильно тихо. Волосы ласково трепетал ветер. Они еле касались лица, но если и доставали его, Мия лёгким движением руки убирала их. Воздух был так чист, что можно было вечно наслаждаться им. Виктор идет рядом, поддерживая девушку, обессилено повисшую на нем. Я так больше не могу.

***

Гнетущее чувство бесполезности. Дни сменялись ночами. Девушка провела в постели больше недели, не найдя в себе силы даже в последний раз попрощаться с подругой. Все эти дни Виктор будил ее, чтобы поесть. И под его пристальным, умоляющим взглядом есть приходилось, но в существе не хотелось брать в рот и ложки. Она часто плачет. Это не мудрено. На душе скребутся кошки, больно и гадко. Мия будто застряла в одном и том же моменте на долгие дни, не замечая ничего, что происходит рядом. Вернуться в реальность хотелось, но не получалось. Голова все твердит, что вот оно — горькое настоящее. Одной бесконечной ночью снится сон. Дом. Он был пустой, холодный, даже мертвый. Виктора в нем не было. Его не было не только дома, его не было вовсе. Ноэль у камина, стоящий спиной. — Ты делаешь только хуже, —он обернулся, — ты его убила. Мия бежала на второй этаж в спальню. Там Триша. — Сбереги его, Мия. Их слова перемешиваются, становятся все громче. Невозможно громко. Страшно. Мия вздрагивает, ища глазами Виктора. Он спал рядом. Вздохнув, девушка прикрывает глаза в попытке успокоиться. В комнате тихо и темно, шторы как всегда перекрывают малейший свет с улицы. Уоллес не дают покоя слова из сна. Я делаю только хуже? Чему не дать случиться? Девушка медленно встает и выходит из комнаты. Даже странно, что Виктор не проснулся. Он не может устать физически, но в последние дни его настроение все мрачней. Он устал, но скорее морально. Ему тоже нужен отдых. Мия спускается совсем бесшумно, ступая босыми ногами на холодный линолеум. Холод пробуждает. На первом этаже слышно, как шуршат деревья под силой ветра. Глаза привыкли к темноте. Наливая воду в стакан, стоя перед столешницей, девушка прикрывает лицо руками. Сон сильно ее напугал, взбудоражил, как тот ветер — деревья. В голове картинки с той злополучной ночи под луной. Картинка почти мертвого Ван Арта на руках. Тогда было так страшно. В момент стало безразлично на то, что происходило вокруг. Главное, чтобы он жил. Каждый атом тела желал только его счастливого взгляда. Убирая руки с лица, снова оглядывая кухню. Делаю ли я только хуже? Или я ни в чем не виновата? Она так устала от этих черно-ядовитых мыслей, они давят, уничтожают последние искры. Она хочет убежать. Исчезнуть. Но где бы она не была — они всегда с ней, верные враги. Дыхание приносит боль. Звуки оглушительны. Свет ослепляет. Разум бессилен, реальность привносит все больше тревоги и боли. Каждый день начинается с надежды, которую моментально поглощает растущая бездна внутри. Четкое осознание: даже выбравшись из этой темноты, она не будет свободна от паутин прошлого. В каждом цветке, в каждой травинке, за каждым углом будут отголоски прошлого. Конца не будет. Вся жизнь обречена на серость и печаль. Прошло достаточно времени, но ничего не забыто. Она до сих пор пытается подняться на ноги, но падает каждый раз. Мия больна, и ей больно. Невыносимо. Совсем никак. Как справиться с этим грузом, который каждый день прижимает ее к земле, не давая дышать.

/flashback/

— Кофе с тремя ложками сахара для Вас, миледи, — Виктор ставит перед девушкой кружку горячего напитка. — Благодарю, Мистер Ван Арт, — Мия широко улыбается, счастливо смотря на мужчину. Тот дарит сдержанную улыбку в ответ, наклоняясь чуть вперед, чтобы поцеловать темноволосую. Уоллес тянется через столешницу за поцелуем. Быстро чмокнув, она возвращается на место, чтобы насладиться кофе, которое никто не делает лучше Виктора.

/end flashback/

Сколько же ночей девушка провела в ожидании Ван Арта. Это был период, когда он искал всех противников, кто выжил в битве. Ему было важно закончить дело, что не получилось у них с Мией на стадионе. Он боялся, что за девушкой могут вернуться мстить. Он долго возвращался домой раздраженный, уставший из-за неудач. В итоге сейчас все спокойно. Виктор справился, хоть это и было тяжело. Мия садится на диван и вспоминает еще один момент их любви.

/flashback/

В руках одна из многочисленных книг Виктора. Она читала ее целый день с момента, когда еще утром мужчина посоветовал ей ее. Ван Арт занимался своими делами у себя в кабинете. Уже поздно вечером, когда в гостиной горела лишь одна лампочка около Мии, рядом послышался бархатный голос. — Все еще читаешь? — Виктор сел рядом. — Я почти дочитала, — Мия отрывает глаза от текста. — А книга может подождать до завтра? — Думаю, может, — девушка откладывает книгу, падая в объятия мужчины.

/end flashback/

Легкая, мягкая улыбка, руки поглаживают ткань дивана. Сколько же там произошло. Сколько было всего хорошего и плохого. Плохого. Когда Виктор вернулся с похорон из Нидерландов, в тот вечер он долго стоял у камина, перебирая воспоминания. Это были его друзья. Они смело согласились на помощь Ван Арту при первой же его просьбе даже несмотря на то, что они долго не общались. Они были верны друг другу. Тогда Мия сидела на диване за ним, смотря ему в спину, либо на руки, роняя в них слезы. Дикая злость на себя, злость на то, что Виктор ощущает на себе боль потери. Вина, вина всепоглощающая, стыд, обида. Мия сжимает кулаки, царапая ногтями диван. Резко встает, хмурит брови. Пора заканчивать с воспоминаниями этой ночью. Надо возвращаться к нему в кровать. Она поднимается по лестнице, но останавливается в коридоре, обращая внимание на дверь в кабинет Виктора. Сколько раз она слышала, как он ругался там с родными из-за нее. Ноэль вовсе не общается с Мией. Он лишь пару раз навещал их с Виктором у них дома. С Дастином отношения лучше. Он понимает чувства Мии и старается поддерживать ее. Она утыкается в холодную стену, кончиками пальцев чувствуя дрожь. Зажмурившись, она видит блики света. Это обрывки прошлой жизни? Вон светлый огонек. Это время, когда все было хорошо. Вон другой голубой огонек. Улыбка. Его улыбка. Он спас ее. Взял под контроль и обещал, что с этого момента все будет хорошо. Когда она плакала, он успокаивал ее, пока она не засыпала. Девушка думает о тех, кого потеряла каждый день. Не было ни часа, чтобы она не прокручивала в голове все то, что было. Не было ни минуты, чтобы она не пыталась найти другой выход, придти к другому исходу. Но его никогда не будет. Она несет прошлое тут, в настоящем. Мия хотела, чтобы те люди были счастливы. Все началось из-за нее. Из-за нее же и закончилось. Она сидит на полу в полной темноте. Холодно. Неудобно. Жестко. Сил больше нет. Уоллес старается плакать тихо, чтобы он не слышал, чтобы она сама не слышала свои жалкие всхлипывания. Сжимается до размера молекулы, чтобы не видеть. Виктор пережил слишком много плохого. Мия слишком перевернула его жизнь. Она должна с этим покончить, не терзать его, он и так пережил слишком много. Так будет проще. Как жить дальше, зная, что его больше не будет рядом? Нет больше пронзительных глаз, которые смотрели на нее с большой любовью. Глаз, которые поймали ее своей бесконечной глубиной и силой. Глаз, на дне которых прятались, тщательно скрываемые, грусть и боль. Боль, которую он безупречно хранил под маской силы и уверенности. Не будет больше его безупречных губ. Губ, к которым ей разрешалось прикасаться. Губ, которые твердили ей, что она герой. Мие больше не за кого будет бороться, не за кого жить. Ее мечта мертва.