а жизнь по прежнему прекрасна.

      

***

      финн отложил кипу бумаг, снимая очки и потирая переносицу. голова нещадно болела, но он не мог себе позволить хоть какую-то слабину. работа глав-врачом в отделении для убийц, насильников и т.д. в псих.больнице требовала своё.       на этой неделе двое вновь пытались сбежать, но попытки оказались безуспешными.       четыре ряда колючей проволоки, несколько вышек с автоматчиками, забор такой толщины, что пробить его просто невозможно. такое даже в тюрьмах строгого режима не часто увидишь.       если пациенты этой психбольницы когда-нибудь сбегут все разом, это будет похлеще «холодного лета пятьдесят третьего года». потому как на руках практически каждого из них кровь десятков жертв. то, что они натворили, не в каждом фильме ужасов увидишь. а на вид большинство - милейшие люди. хотят завести семью, любят фильмы про романтику, мечтают построить рай на земле и т.д.       сегодня Финляндии требовалось отнести все документы, что скопились за долгую неделю, директору, а также познакомиться с новоприбывшими, что немало радовало. обычно в первые дни знакомства - все относительно спокойные.       если снаружи учреждение напоминает неприступную крепость, то внутри обычная больница с восьмью корпусами, в каждом из которых свои пациенты. к примеру, в третьем корпусе находились наркоманы и алкоголики, а в шестом самоубийцы и всякие шизики.       некоторые заключенные-пациенты спокойно передвигаются по территории, выполняют какие-то хозяйственные работы. не одни, правда, а в сопровождении санитаров. чтобы пациентов было видно издали, на них яркие сигнальные жилеты, как у железнодорожников. но что, если он вдруг бросится на санитара? у того при себе нет ни оружия, ни наручников... даже шприца с успокоительным нет. единственная защита - кнопка вызова охраны, которую каждый из рабочего персонала носит в кармане. прибегать к ее помощи приходится частенько. сигнал поступает на пост мгновенно, но пока тюремщики добегут, маньяк может сотворить не малое.       

***

      и всё же, как иронично, вы не находите?...       преступник в тюрьме, обвешан обвинениями и проклятиями выживших, но психи.. те, что превзошли банальных убийц, которые променяли выгоду на эмоции.. нет, они другие. иные люди, которые, познав всю страсть, уже не могут выбраться на волю, а потому на веки заточены здесь.       именно для них был создан пихо-диспанцер, дабы сдерживать эту не принятую обществом ячейку иных.       они особенные.       - они иные.. - шепчут искусанные в мясо губы.       он улыбается, его острые зубы, вероятно искалеченные железной пилкой, победно блестят в тусклом освещении коридорной лампочки. с них стекает кровь жертвы.. или же это его кровь? сам он не знал, прибывая в привычном забытье иллюзий.       «Третий Рейх, командир немецких вооружённых сил.. попал в отделение третьего июня тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. имеет нарцистическое расстройство личности, гибрис-синдром. объект крайне агрессивен и неустойчив. назначен в седьмое отделение...»       мысль прервана.       и вновь хриплый смешок.       

***

      сильно ударившись головой об стол, что аж лежавшие там бумажки разлетелись на пол, Фин хрипло простонал, уже начиная молится.       он уже был готов в Бога поверить, лишь бы не видеть злое лицо главного директора, который в очередной раз будет отчитывать его за безответственность, но не уволит. потому что никто не захочет заниматься подобным.       каждый день видеть тех, на чьих руках хоть одна жертва да найдётся, разговаривать с ними. помогать им в какой-то степени. заполнять кучу бумаг, мед.карт этих ненормальных. да и управлять целым корпусом, следить за выполнением работы другого персонала здесь, а потом в конце недели сдавать эти отчеты. какой вообще адекватный человек захочет подобным заниматься?       выдохнув, он поднялся с места и, собрав все бумажки, разложил их обратно по местам. взяв новый журнал, финн пошёл по направлению в приемную, где должен был встретится с новичками.       - дай мне сил. - посмотрев куда-то в потолок, шепотом проговорил доктор, открывая дверь и спускаясь вниз, в надежде, что их будет меньше, чем в тот раз.       

***

      а немец смеялся, упиваясь своим чувством власти, в то время как по лицу катились капли крови..       кровь..       кровь была везде: на мягком полу, на белоснежных стенах, на кровати и даже раковина была забрызгана частичками алой жидкости. в воздухе царил дикий смрад, тот самый, что преследовал его из прошлого, из того момента «жизни», когда он расколол на две половины несчастный череп вредной старухи.       жалел ли он об этом? возможно.. но она была исключительно вредным существом, требовала денег, которых становилось всё меньше, обкрадывала и лгала... весьма мерзкая старуха.       так почему он должен был жалеть?       треск и хруст, он хорошо запомнил её крик.       к сожалению, бедняжка не умерла сразу, пришлось ударить ещё дважды: первый для того, чтобы добить, последний для души, чтобы насладиться видом размозженной черепушки.       - ах.. - нетерпеливый стон сорвался с губ, наш псих был явно на пике возбуждения.       из её затылка хлестала кровь, и, кажется, он даже видел белоснежные куски сломанных костей, так небрежно разорвавших дряблую кожу, перед тем, как третий удар превратил её голову в месиво.. её старое тело обмякло, кровавая лужа растеклась по полу, в то время как мужчина небрежно вытер ботинок о ковёр, бризгливо морщась.       грязь.       

***

      голова раскалывалась, но, вздохнув, мужчина присел на кресло в приемной, ожидая привода новичков.       - ух.. сегодня всего один, это радует. - сказал он, видя парня в белой одежде и санитаров, что стояли рядом.       - я бы не слишком радовался. - произнес следом один из подходящих работников, что должен был осмотреть этого пациента перед приемом, а также опросить.       - почему это? - изумился Фин, чуя жопой что-то неладное.       - двое особо агрессивных. и они на тебе. - договорив, молодой врач хлопнул ошалевшего таким поворотом событий Фина и пошёл к новичку, оставляя последнего наедине со своими мыслями.       блять. за что? - пронеслось в его светлой голове, но легонько шлёпнув себя ладонью по щеке, он направился на второй этаж с палатами для новопоступивших особо агрессивных пациентов.       уже стоя у двери в одну из палат, финн несколько раз про себя перекрестился, уже имея опыт подобного. он до сих пор помнил, как один из таких больных затолкал его в угол, пока он замялся и не успел нажать на кнопку. руки того пациента сжались на его горле, и Фин уже чувствовал, что покидает этот мир. благо тогда вовремя прибежала охрана и смогла угомонить буянившего.       с тех пор в его отделение такие ребята не попадали, обычно все были более менее спокойными, а тут сразу двое. видимо, судьба решила поиздеваться над бедным доктором, что итак еле на ногах ходил от каждодневной работы с одним единственным выходным, который Фин тратил на заполнение нужных документов.       

***

      из столь приятных, будоражущих воспоминаний его выдернули, настойчиво и неприятно.       скрежет двери.       он ясно слышал шаги, ощущал сладковатый аромат чужой кожи, буквально чувствовал металл.. и всё же мужчина был зол. это было не сложно определить, ведь злость в его исполнении всегда одинаково импульсивна.       он напрягся, будто готовый бежать, его острые зубы недовольно сжались, совершенно не замечая, как впиваются в нежное мясо собственных рук, вероятно, ранее прикушенную в привычном нервозе. но он терпит..       - стучи.. ты ведь должен постучать, таково правило. - язвительный шёпот наполнил комнату. он знал, что доктор постучит, иначе умрёт...       Фин устало хмыкнул, а потом все же сделал три стука в дверь без ручек. злить агрессивного пациента из палаты седьмого корпуса себе дороже, и каждый врач это понимал, стараясь выполнять по возможности некоторые просьбы.       - привет. - стараясь сделать голос приветливым, произнес светловолосый, закрывая за собой дверь и оставаясь в белом помещении. - я твой лечащий врач. - улыбнулся он, внимательно разглядывая пациента и ничего не говоря, когда заметил довольно сильно искусанные губы, кровавые руки и заляпанную кровью комнату.       - привет. я твой лечащий врач. - незамедлительно последовал ответ, звучащий в устах пациента, как проигрыватель старой кассеты. он умело подрожал интонациям врача, его голосу и даже мимике, однако, блеск кровавых глаз лишал напускную приветливость какой либо дружелюбности.       тем не менее, не смотря на ответ, немец даже не пытался смотреть на вошедшего. как только прозвучал условленный стук, он будто потерял интерес, направив свой взгляд в глаза собеседника, что выглядело ужасно неприятно: он будто смотрел не в них, а в пустоту, игриво извивающую свои липкие щупальца, зазывающую познать все еë изысканные прелести.       он даже ухмыльнулся, врываясь в неё своим разумом...       в реальности же наклоняя голову на бок.       - рад, что я тебе нравлюсь. - финн довольно быстро открыл досье пациента, мельком пробегаясь по диагнозам.       по коже прошёлся незаметный холодок, но сам доктор старался вести себя как можно более спокойно, ведь таких, как Рейх, заводят именно такие пугливые люди. им нравится видеть этот страх в глазах. они же психи.       - мне нужно осмотреть твоё тело на наличие повреждений. - он поправил очки и достал ручку, перелистывая на бланк с заполнением внешних факторов пациента. - разденься, пожалуйста.       Рейх вдохнул полной грудью тëплый больничный воздух, отчëтливо чувствуя в нëм нотки страха. пока тонкие и не заметные, они обещали воспылать подобно спичке. она сгорит мучительно прекрасно, оставив после себя лишь пепел и горячие воспоминания о чуде под названием «жизнь»..       на лице появилась причудливая улыбка.       - тебе нужно самому раздеться, чтобы такое просить. будь правильным врачом, мой псих. - и вновь смешок..       - если ты этого не сделаешь, то я сам тебя раздену или попрошу санитаров помочь. - тяжелый вздох, полный разгорающегося страха.       глаза финна невольно прошлись по всему телу, а после и лицу немца, начиная заполнять самые первые строчки в бланке.       на самом деле, никаких санитаров и даже мед.братьев в этом крыле не было, сюда допускались только врачи, так как отделение самое опасное. благо нынешняя охрана довольно близко находилась.       кнопка - единственное спасение в случае ЧП, - мирно покоилась в кармане брюк под белым халатом.       достаточно было ударить по бедру, чтоб она заработала и дала сигнал охранникам.       ответом была дикая усмешка зубастой пасти, растянувшейся на лице немца подобно цветку.. цветку смерти.       - ты солгал мне без тени раздумий, без капли сомнений на слащавом лице. смотря прямо в глаза.       и вновь смешок. немец развëл руки в стороны, затем одним резким движением свëл их вместе в громком хлопке. прямо перед лицом врача, который дëрнулся от неожиданности.       - видимо, ты очень смелый... или очень глупый.       - я не собираюсь играться с тобой. ты и сам должен понимать, что я всего лишь врач, и это моя работа. - голос предательски дрогнул на последнем слове, после чего Фин неловко кашлянул. его страх был раскрыт с потрохами с самого начала. - сними верх одежды, пожалуйста.       если бы кто-то другой был в помещении, то явно бы не о том подумал. но это психушка, а он в ней лишь работает.       - убийство тоже лишь работа, кэп. сладкая, желанная, долгая и непременно красивая. только представь! - его лицо разгладилось. он резко стал выглядеть, как тихий и мирный старик, давно познавший всю прелесть жизни и еë непокоримую красоту. он протянул руки к лицу напротив, провëл ладонями по щекам, после чего вдруг охватил ладонями чужие руки, прикладывая их к своему лицу.       - представь, как мои зубы вонзаются в твои руки и разрывают плоть, медленно отдирая куски, пока я не увижу голубые прожилки вен. я оближу их и прокушу.. буду очень аккуратно.. - он нежно улыбнулся испуганному лицу, после чего его губы прижались к одной из ладоней парня.       финн хотел было выдернуть свою кисть, но сильные руки немца не позволяли, от чего он пошатнулся, упершись задницей в край жесткого стола.       - отпусти. то, что ты делаешь.. - он постарался говорить как можно чётче, прекрасно осознавая в какой он опасности. - не является работой. ты маньяк, и тебе это нравится. - он только что сорвался, сказав то, что не положено. перечить больным в плане их веры во что-либо - самое худшее, что он мог в данной ситуации.       колени как нарочно начали подкашиваться, а мысли путаться. единственное, что сейчас действительно хотелось, - убежать, и как можно скорее.       - ЭТО РАБОТА! - тут же прорычал сумасшедший, до боли сжимая тонкие кисти. - тот факт, что я еë люблю, не делает еë неправильной или мерзкой. а ты..       он не договорил, буквально сорвавшись со стула, дабы через мгновение встать рядом с испуганным, чуть ли не упавшим от резкого действия финна. он навис над ним подобно кошке, в чьих лапах оказалась загнанная в угол мышь. опустился к лицу и прошипел:       - я сказал своë условие. ты должен раздеться.       после чего обмяк на кровати и вновь добродушно улыбнулся. этот порыв злости длился лишь мгновение.. которое уничтожило хрупкое спокойствие.       Фин сглотнул, ощущая, как по виску скатилась капелька пота.       - хорошо. - только и прошептали его вмиг побледневшие губы.       он уже был готов свалиться в обморок, но тут в голову взбрела грандиозная идея.       только бы успеть. - он медленно начал расстегивать халат, а после аккуратно сложил его рядом с бумагами на столе, надеясь на хороший исход.       в комнате повисла тишина. еë неприятные звенящие нотки прошлись по всей комнате, обвивая два тела комком неловкости.. или же страха? быть может возбуждения..       в такой тишине было слышно всë: прерывистое дыхание доктора, стук его.. живого, не тронутого мраком сердца.. шуршание его одежды, когда трясущиеся от страха руки пытались подхватить очередную не послушную пуговицу. и знаете, это действие длилось так долго, так возбуждающе волнительно, что в конце концов немец не выдержал.       он медленно, крадучись, подошëл со спины ко врачу, обвивая его бока подобно змее.. прекрасно чувствуя, как жертва в испуге дëргается, неловко поднимая руки, а после сжимая ими его кисти..       и не обращая на это никакого внимания начал, немец начал помогать.       - твои пуговицы занимают много времени, солнце. я хочу помочь.. - мурлыкающие нотки низкого голоса вызывали дрожь.       - не стоит, я справлюсь. - по спине прошлась волна мурашек.       Финляндия медленно сполз ладонями к брюкам, намереваясь незаметно нажать на заветную кнопочку, отлично понимая, что попытка у него будет только одна. и если не сейчас, то больше никогда.       заметив нервное движение дрожащих рук, ариец издал недовольный рык, после которого перехватил чужие руки, жестоко заломав их за напряжëнной спиной. тут же лицо финна со стуком было прижато к столу, а заветная кнопка помощи откинута на кровать.       на до ли говорить, что псих взбесился?..       - посмотрите на меня, дорогие друзья. - невольно прошептали искусанные губы, растягиваясь в ужасной улыбке, разрывая едва зажившие ранки. несколько капель тут же капнуло на светлую шею, вызывая дрожь. - я чертовски зол, я жутко недоволен! как ты посмел?       лицо Фина было не описать словами. оно исказилось от дикого ужаса и страха, тело задрожало, а от провала и от осознания того, что его сейчас просто поимеют, в уголках глаз начала скапливаться влага.       - х-хватит.. - он попытался вырваться, но лишь сильнее был вжат в стол и почувствовал, как в его задницу что-то упирается, от чего волосы на затылке встали дыбом, а по телу прошёлся табун мурашек.       но что Рейху до каких-то просьб? сколько жертв просило.. нет, умоляло остановиться? о, их даже посчитать нельзя, пальцы кончатся мгновенно. этот писк на грани слышемости вызывал лишь трепет и возбуждение.       тут же ариец, не сдерживая силы, ударил беднягу по бедру, стремясь наказать в должной мере...       - только попробуй сказать хоть слово, дрянь. я вырву тебе кишки и сделаю из них герлянду, которая с лëгкостью украсит мою.. комнату. - говоря это его пах плотнее прижался к упругой заднице, в то время как пальцы без труда расстегнули замочек ремня.       с губ сорвался невольный стон, наравне со скулежом, но финн и слова не выдал, слушаясь немца.       он ощущал дикий стыд и отвращение. его брови свелись к переносице, а губы сжались в тонкую полосу. он осознал, что ему не вырваться, он осознал, что он в ловушке.       на бледной коже под брюками вмиг появился след от руки от сильного удара, с большей вероятностью остануться синяки, если доктор вообще выживет после всего.       брюки упали на пол, подобно ненужному мешку, после чего послышался треск хлопчатой ткани, и испуганный писк врача, который на прямую почувствовал упирающийся в отверстие член. Рейх так легко порвал трусы и, как последний извращенец, проделал в них дырку, исключительно в месте будущего проникновения.       - ох.. - довольный вздох.       член немца довольно дëрнулся, ликуя от цвета приобретëнной ему игрушки. нежно розовая звëздочка, такая невинная и ухоженная.. совсем не вписывающаяся в тему комнаты.       он чуть наклонился, сильнее заламывая хрупкую руку, но лишь для того, чтобы высвободить свой собственный возбуждëнный орган. приставив головку, он качнул бëдрами.. и вошëл полностью.       запах металла наполнил комнату.       вскрик.       из глаз финна ручьём полились слёзы, а тело задрожало, после чего обмякло, будто бы свыкаясь с тем, что уже произошло.       по бедру стекла капля крови, пачкая пол. следом и вторая, и третья.       разрывающая боль внизу живота. унижение и стыд. а после и прокусанная до крови нижняя губа.       кровь.. кровь стекала по его бедру, и она была чертовски прекрасна. она полностью заменила какую-либо смазку, наполнив жертву изнутри, лишая, однако, комфортного скольжения.       боже.. внутри было так узко, так склизко и так горячо. эти вскрики были слишком чудесны, чтобы просто взять и прекратить. но немцу этого было мало. будто забыв о собственных словах, он желал слышать, как кричит и извивается его игрушка, как еë ломит от боли.       поэтому он вонзил в его спину зубы, поэтому до боли сжал руку, будто пытаясь сломать еë. поэтому он ускорился, буквально вбивая лицо партнëра в стол, и бил, бил по ляшкам и душе.       - ты кончишь. - смеялись тонкие губы.       он будто специально пытался уничтожить тело, и плюнуть в душу пока его член разрывал чужие внутренности, и будто случайно попадал прямо в простату.       внизу живота приятно заныло, собственный член бедного финна дернулся, вызывая в его хозяине ещё большее отвращение. отвращение не только к Рейху, но и к самому себе.       - к-хаа.. н-ни за что.. - его разум продолжал сопротивляться, что с большей вероятностью только и доставляло удовольствие немцу.       колени и вовсе перестали его держать, навряд ли он вообще сможет после всего подняться. кровь немного подпеклась и свернулась, от чего движения немца были ещё больнее, но Фин терпел. кусал губы, впивался собственными ногтями в свою же кожу, когда сжимал руки в кулаки, но терпел.       как же унизительно это было. ощущать то, как возбуждаешься от действий чертового насильника и убийцы.       кажется, в его сердце что-то оборвалось.       - не бойся, это приятно. - не смог сдержать хохот нацист, решив, что отличная идея, вставить в разорванное отверстие свободную руку. надо ли говорить, что ему показалось, что задница парня утратила былую восхитительную узость?..       он быстро вышел, взял шариковую ручку, так не осторожно оставленную на столе и протолкнул еë внутрь, пальцами, которые позднее оказались внутри пульсирующего места. как глубоко может пролезть эта чëртова ручка?.. хотелось вскрыть его кишки и рассмотреть поближе, но немец лишь вновь воткнул свой член в красную от избиения задницу, оттягивая руку вверх, пока член не вошëл полностью. двигаться стало менее удобно.. но он продолжил наращивать темп.       скандинав тихо плакал, надеясь, что все скоро закончится, молясь о том, чтоб уж лучше его бы придушили и продолжили трахать мёртвым, чем он бы сейчас терпел всю эту боль и унижение.       со временем, его слёзы высохли, не осталось ничего кроме пустоты в глазах и такого холодного взгляда. он не скулил, не стонал, не кричал. просто лежал, пока немец безжалостно насиловал его искалеченное тело.       прошло ещë долгих пятнадцать минут, за которые немец дважды заставил кончить свою маленькую, хрупкую игрушку, прежде, чем, рвано выдохнув, кончить самому, заполняя внутренности бедняги спермой.       как же он был доволен собой, и как же он был взбешëн, когда в палату вошли охранники и с минутным промедлением накинулись на него, буквально оттаскивая от живого трупа, даже не пискнувшего от такой наглости.       неосторожность движений была слишком очевидна: с хлюпом из него вышел член, и сперма брызнула на пол, некрасивыми кляксами размазываясь под ногами... ручка же осталась внутри, упираясь куда-то глубоко, двигаясь внутрь от каждого движения.       - ОН МОЙ! - рычал в это время псих, пытаясь вырваться, пока охрана грубо вжимала его лицо в кровать. - ОН ВСЕГДА БУДЕТ МОИМ!..       Фин же в это время просто лежал на столе, не шелохнувшись. его пустой взгляд пронзал стену. он смотрел, но не видел ничего. из дырки вытекала сперма вперемешку с кровью, пока ручка находилась внутри. бёдра и само тело продолжало подрагивать.       в это же время в комнату забежали мед.братья, вытаскивая его полуживое тело. он как будто находился в прострации. как будто это не его пару минут назад жестко отымели на столе.       голос немца эхом отдавался в ушах. он не чувствовал боли, лишь унижение.       кажется, он сломался.