Непойманный букет

Первая неделя их отношений идет сумбурно. Юте непривычно гулять с парнем один на один, ему трудно взять того за руку из-за непривычки прикасаться к мужскому телу, скрываться от глаз папарацци, томно шептать нежности не девушке, а парню, и, самое главное, врать Момо. Парень «задерживается на работе» всего на час-два, оправдываясь отчетом, который он решил сдать до свадьбы, чтобы ничто его не тревожило в их медовый месяц. Эту неделю он все еще чувствует себя на троечку, но потом парня отпускает. Он выбрал это сам и уже начал привыкать к такому ритму жизни. Игра стоит свеч. Потом Юта привыкает к этому парню. Он открывает его все больше, узнает о нем много нового. Например, что китаец в детстве играл в бейсбол, но из-за травмы перестал, узнал про семью Дуна и про то, какое у Сычена любимое корейское блюдо. Японец спрашивает, почему тот захотел быть дизайнером, и получает ответ: «Я с детства мечтал шить маме красивые платья». Он успевал спросить у партнера все, пока они оставались наедине по вечерам в Сыченовском доме. Юта узнает, какие сладкие на вкус губы китайца, какое у него милое эльфийское ухо, каким он бывает нежным рядом с японцем, и как только он может звать своего парня Винвином. Он определенно не жалеет. О таком можно солгать, всего раз в жизни можно.

…

Их второе полноценное свидание Накамото устраивает на берегу моря. Для Момо он едет поздно после работы в гостиницу, где будут останавливаться их гости, для согласования всех нюансов. От: Любимый 23:10 «Милая, я буду дома поздно. Замкнись и ложись спать. Люблю тебя))» - Почему ты так легко одет? Ты простынешь в этой рубашке, Юта, - Сычен не унимался, смотря на парня. Тот после работы даже не удосужился переодеться во что-то подходящее, а ведь у воды ночью довольно холодно. - Винко, у меня совсем не было времени на это. Мне дорога с тобой каждая секунда, - протягивает японец, подходя ближе к пляжу. – Да и нихера я не замерзну, ты ведь меня согреешь, верно? - Заебал, ты бы знал, насколько сильно ты меня заебал. У меня нет выбора. Юта крепко сжал руку своего парня. Эта ночь, это море и эти звезды – все было только для них двоих. Они шли вдоль берега, пиная обувью песок, и говорили о чем-то незначительном и бытовом. Они были счастливы рядом друг с другом, просто ничего не делая. Это оно: это то самое чувство спокойствия, что было в начале их пути с Момо, когда быт не поглотил их, когда они были влюблены в друг друга, как подростки, а не как уже взрослые люди. Юта чувствовал это отдаленно, но все же рядом с Сыченом все было совершенно по-новому. Возможно, даже приятнее. С каждым шагом вперед, с каждым смехом Винвина японец чувствовал себя лучше. Эта ночь была похожа на сказку. Он шутил для китайца самые идиотские шутки, получая в ответ косую ухмылку, носился за ним по всему пляжу, крича вдогонку что-то несуразное, а потом все же ловил его и крепко прижимал к своему горячему телу. Смотрел в его глаза и таял от громкого «Накамото, пусти», которое могло бы разбудить всю соседнюю гостиницу. - Почему ты так смотришь на меня? – Винвин смотрел на Юту с каким-то едва уловимым отвращением, потому что был буквально зажат своим парнем. - Потому что я люблю тебя, Сычен, - одними губами произнес японец и поддался вперед, крадя нежный поцелуй. Он сминает губы младшего совсем невесомо, будто боится его спугнуть или же ранить. Юта вдыхает аромат Вина слишком глубоко, вгоняя его в легкие, и гуляет руками под толстовкой китайца, проходя своими пальцами каждый позвонок. Он не делает ничего развратного, но это ощущается до одури жарким. Юта бережет его, как может, и нежные касания тому показатель, однако Сычену уже это хочется заменить на что-то более взрослое. Он цепляется за японца короткими ногтями и нахально постанывает в его губы. Это даже не походит на намек, это прямой призыв к действию. Он забирается холодными руками под ту тонкую рубашку и плавно ведет ими по очертаниям пресса. Накамото начинает терять рассудок. За возбуждающими прикосновениями пара не замечает, как их школьный поцелуй за стадионом перерастает в игру двух языков. Парни целуются жарко, размашисто и как-то даже некультурно. Оба чувствуют накал внизу живота, однако оба же не знают, как остановиться. - Винвин, если ты… хочешь, то… - Юта пытается отдышаться после сеанса поцелуетератии. – Мы можем пойти в машину, и там уже… - Не надо. Ты делал это когда-то на пляже? У японца выпали глаза и уплыли в открытое море. Он бы никогда не подумал, что его милый модный мальчик, хоть и местами дерзкий и язвительный, может выдать ему такие фантазии. - Я из секса на пляже только коктейль пробовал. - Тогда будем друг для друга первооткрывателями. Накамото стягивает свою рубашки и стелет ее на песок. Подхватывая парня за бедра, Юта опускается вместе с Винвином вниз. Для него это волнительно – такое он делает впервые. Можно заниматься любовью хоть с тысячей девушек, но, оказавшись перед одним таким Дуном, ты чувствуешь страх. Этот парень вгоняет и в краску, и в экстаз. Какими феромонами его наградил Боже, это просто незаконно. Японец хотел подарить этому парню все свое тепло. Он мог бы не разбрасываться на прелюдии, но сейчас он хочет уделить им много времени. Он целует Вина за ухом, прикусывает мочку, при этом властно сжимая худые бедра. Дорожкой из поцелуев он движется к шее, а дорожкой из прикосновений – к ягодицам. Юта все еще сохраняет эту нежность в каждом своем действии, потому что он видит в этом не просто спонтанный пляжный секс, он видит занятие любовью под открытым небом и шумом моря, а это разные вещи. Накамото стягивает толстовку с младшего и смешивает ее с песком, втягивает тонкую кожу ключиц губами и больновато посасывает. Он бродит руками по талии, поднимаясь выше к чувствительным соскам. Именно тогда вместо томного дыхания партнера он слышит тихий стон. Этого стона оказывается достаточно, чтобы выбить Юту из строя и заставить простонать в ответ. Сычен не остается в долгу и дает Накамото то, что он бы хотел. Он охватывает спину парня мертвой хваткой, стараясь прижаться к тому еще ближе, и шепчет на ухо массу горячих словечек. Дун пробирается тонкими потными пальцами в волосы Юты и начинает с ними игру. Перебирая пряди, Сычен ловит тяжелые вздохи парня, намекающие тому о его явном возбуждении. Когда оба начали чувствовать, что ласкать дальше не имеет смысла, Накамото приступает к более решительным действиям. Медленно стягивая с Вина джинсы, Юта смотрит в его глаза. Он будто ненавязчиво спрашивает у того разрешения на то, что он собирается с ним сделать, и Дун так же ненавязчиво шепчет ему «давай». Парень отбрасывает остатки своей одежды следом за шмотками китайца и устраивается ниже. Он не решается начать, но рассудок шепчет ему, что пора, поэтому Накамото тянется к парню за глубоким страстным поцелуем и параллельно погружает свои пальцы вглубь. Он слышит ноющий стон, который отдается вибрацией на его губах, и понимает, что Дуну определенно это нравится. Юта делает все правильно. Он растягивает парня долго и томно, ритмично двигая пальцами. Часто приходится разрывать их поцелуи из-за слишком явных стонов и взглядов, которые японец бросает на своего парня для восхищения. Все выглядит безумным сном: голый Винвин под крепким телом Юты лежит на ночном пляже и ловит ртом кислород из-за переполняющих его чувств. Такого не бывало даже в самых смелых фантазиях Накамото, реальность была куда более одурманивающей. Сычен в полупьяном бреду перехватывает ласкающую его руку и начинает шептать что-то невнятное, задыхаясь: - Юта, прошу, хватит… Ах! Давай… Японец делает паузу. Он встает на колени и начинает рассматривать парня, подобного произведению искусства. Юта становится на локти и медленно считает про себя до трех. Он не должен облажаться именно сейчас и именно с ним.

Один… Два… - Аааааах, Юта-аааа…..

Обоих накрывает с головой. Теперь японец не выглядит сдерживающимся или по-невинному нежным. Сейчас, войдя в Дуна наполовину, он чувствует себя диким зверем, готовым сорваться в любую минуту и вбивать худощавого парня прямо в песок, зарывая вниз. И, что самое невероятное, Сычен сам просит об этом. Теперь в излишней трепетности нет смысла. В воздухе витает страсть, и все, чего хочется этим двоим в такой момент, это иметь друг друга целиком и без остатка. Юта входит до упора и начинает плавно двигаться, уткнувшись носом в шею парня снизу. Сычен не сдерживается и даже не думает об этом, его стоны разносятся эхом по пляжу вместе с выкриками имени японца. Младший быстро входит во вкус и подмахивает бедрами навстречу, это пьянит Накамото и срывает его с цепи. Ускоряя темп, парни чувствуют наслаждение по-новому, они изучают, что нравится каждому больше. Юта едва меняет углы и смотрит на китайца внимательными глазами, ловя его реакции, он пытается найти идеальную точку внутри парня, чтобы доставить ему максимум удовольствия. И он ее находит. Задевая простату, Винвин выгибается подобно радуге. Стоны становятся смелее, хоть и казалось, что смелее уже некуда. Он впивается ногтями в накаченные плечи, откидывая голову на песок, и чеканит громкое «да, Юта, да», словно в бреду. Это могло длиться вечно, Накамото был в этом уверен, но скоро разрядка приходит к его парню. - Юта –аааа… - последнее, что слетает с уст Дуна перед тем, как мертво упасть на песок, расслабляя пресс. Японец доходит до пика буквально после завершающего стона парня. Он изливается внутрь, закатывая глаза от удовольствия. Он не спешит покидать горячее тело, Юта смотри Сычену в глаза и пытается отдышаться. - Ты лучшее, что было в моей жизни. - Юта, ты тоже.

…

Уже одетые, парни лежали на песке. Было давно за полночь, и они смотрели на темное, но облачное небо и глазами считали сияющие звезды. Сычен удобно устроил свою макушку на Ютином плече, перебирая пальцами пуговицы на его рубашке, а сам японец нежно придерживал уставшее тело в районе талии и зарывался носом в засыпанные песком темные волосы. - Юта, что мы будем делать? – тихо произнес китаец, будто не хотел, чтобы его услышали. Его вопрос был не полностью, но понятен старшему, однако он не знал, какой ответ от него хочет услышать его парень. - А что мы могли бы сделать? - Юта, я хочу услышать, что ты сам собирался делать потом. Японец задумался и немного приподнял голову, чтобы он смог увидеть лицо Винвина. Младший был сосредоточен, он ждал ответа с замершим сердцем. Юта доверял ему во всем, поэтому он не стал юлить перед ним, решая сказать все, как есть. - Я не знаю, Винко. Я клянусь, что совсем не думал о «потом», - спокойно ответил японец. – Я хотел разобраться с этим вместе с тобой. - Тогда сейчас самое время. Сычен поднялся и сел спиной к Юте. Он смотрел на легкие ночные волны и раздумывал о том, с чего должен начать. - Я попрошу о большой жертве… Но только ты можешь решить, идти на нее или нет. Японец перестает любоваться ночным небом и обращает свой взор на спину парня. - О какой? - Отменить свадьбу. Лицо старшего оставалось непоколебимым, однако он внутри чувствовал себя очень смутно. С одной стороны, он понимает, что этот день должен был настать, и они должны были решить, как действовать дальше, да и Винвин говорит очевидные вещи – он хочет, чтобы его любимый был только с ним. Но чем дальше Юта молчит, тем больше он думает о том, как ему поступить на самом деле.

- О какой «большой жертве» он говорит? Просить о таком нормально, я бы поступил так же. Но почему он думает, что он на втором месте?

Юта думает еще немного. Он видит Сычена и чувствует, что тот напряжен. Долгое молчание дает тому понять, что старший мечется, и это определенно расстраивает парня. Все не так просто, как казалось сначала. - Сычен-а, - зовет младшего Юта, - хорошо. Китаец оборачивается со скоростью света и удивленно таращится на своего парня, как будто он совсем не ожидал услышать этого ответа. Да, он хотел услышать его, но после такой продолжительной паузы уже сомневался, что сможет. - Хорошо? То есть, ты все расскажешь Момо? – все еще не веря, спросил Дун. - Да, Винко, я поговорю с ней, - парень усмехнулся. – Думаю, она меня не простит. - Главное, чтобы она не возненавидела тебя. Вы ведь прожили столько лет вместе, да и не думаю, что она из таких. - Твое платье станет для нее воспоминанием из темного прошлого, как непойманный букет. Надеюсь, она не сожжет его. - А она может? - Не уверен, что именно его да, а вообще… бывало. Когда мы только познакомились, она при мне с окна скидывала одежду своего бывшего. - А она не промах. - Конечно, не промах, раз ей достался такой, как я. - Когда-то достался. Юта вновь прижал Сычена к себе и нежно ему улыбнулся. За его улыбкой скрывались и ласка к своему парню, и боль от скорого предательства своей уже не будущей жены. Он думал, как сделает это, как он будет собирать свои вещи и уходить навсегда, как будет звонить гостям и говорить, что свадьба отменяется, и как будет после всего, что было, смотреть в глаза девушки. Он всегда не мог выносить ее слез, ему было больно и хотелось убивать всех вокруг, лишь бы Мо не плакала. Но сейчас ему придется убить…себя? Кажется, он даже немного ненавидит себя самого. Он с таким спокойствием сказал Сычену, что сделает все, что захочет его парень, но внутри он начинал сгорать от того, что, похоже, может сделать немного иначе.