The right to live

      На огромной территории воздух наполнен пылью и запахом сгоревших деревянных домов. В некоторых местах ещё догорают уцелевшие обломки. Некогда шумная, наполненная смехом детей и разговорами взрослых людей, деревня с аккуратными ровными домиками сейчас представляет собой огромное пепелище. Место, где недавно была самая большая постройка, а именно амбар, сейчас можно трактовать как кладбище. Ведь за сложившимися обстоятельствами именно на этом месте сгорела большая часть населения. Прибывшие сюда люди отчаянно желали избавиться от всех, кто жил здесь и был представителем страшных тварей, по убеждению людей.       Население, которое процветало в окружении зелёного леса и красивых окрестностей, называли нечистью, выродками, тварями и прочими нелестными обзывательствами. А всё потому, что люди склонны избегать, презирать и ненавидеть тех, кто хоть немного отличается от них самих. Люди боятся тех, кого не понимают или не хотят понимать. Боятся и защищаются. Защищаются нападением, ведь это лучшая тактика в их понимании. Люди боялись жителей небольшой деревни, поэтому решили избавиться от собственных страхов насилием. Преисполненные агрессией и беспочвенной ненавистью, о природе появления которой уже никто и не вспомнит.       Вооруженные факелами, вилами, самодельными копьями, ножами и другими острыми, колющими, режущими предметами, найденными в хозяйстве, люди пришли с точной целью: «Уничтожить всех! Они не достойны жизни рядом с нормальными людьми!». А ненормальными считались жители, ведь были редкими представителями оборотней.       Даже несмотря на то, что оборотни почти никогда не выходили на контакт с другой деревней и уж точно не вредили им, люди всё равно считали их опасными, дикими и агрессивными. Невзирая на ненависть и презрение людей к оборотням, вторые никогда не испытывали того же к людям, относились с пониманием к их подозрительности. А в итоге оказались жестоко убиты и сожжены в своей же деревне, в своих же домах от рук по-настоящему жестоких убийц.       Люди были безжалостны, убивали всех на своём пути, выжигали дома. Некоторые не скупились на грабеж, решив нажиться на чужом горе, ведь им всё равно уже не пригодится. Оборотни разбегались в разные стороны, превращались в звериные обличия и впервые применяли свою силу ради насилия, хоть и было это для защиты себя и своих близких. Взрослые волки защищали детей, которые ещё не умели контролировать свои перевоплощения и беспомощно жались по углам. Альфы защищали свои семьи, разрывая людей и их оружие на части, омеги прятали и пытались спасти своих детей. Но люди превосходили в своей численности, ведь у них была более большая деревня, а оборотни не пользовались большой популяцией в этой части мира. Волки не могли справиться с людьми, несмотря на их преимущества в силе. Их убивали одного за другим, разделяя и нападая группами. Всё больше появлялось мёртвых тел на некогда мирных улочках.       После того как большая часть населения была убита, оставшихся, более слабых, которые не могли сами защититься, таких как дети, старики, немногие омеги, их всех загнали и закрыли в амбаре, после поджигая. Люди, ожесточённые своей ненавистью, лишь гадко ухмылялись и глумились, а некоторые даже не обращали внимание на крики и плач детей, горящих заживо. Они сжигали деревню тщательно, по пути от одного дома к другому сжигали мёртвые или ещё живые тела людей и животных, желая оставить от деревни один лишь пепел. Уходя, они оставили за собой лишь сгоревшие и обрушенные дома, сожжённые трупы, боль, горе и страдание. Никто не жалел, что избавился наконец от диких тварей, и теперь-то они заживут спокойно, не строя иллюзий об опасности, обитающей по соседству.       Люди понимали, что были и те оборотни, которым всё же удалось сбежать с места побоища, пока их защищали взрослые, но они посчитали, что те были достаточно истощены, ранены и слабы, чтобы сгинуть в лесу.       Но оборотни — существа, недооценённые со стороны людей. Думая, что всем жителям той деревни в этот роковой день пришёл конец, люди очень сильно заблуждались.

***

      В могучем и многовековом лесу, расположившемся на обширной территории, с приходом зимы наступили холода. Деревья и кусты были едва видны в своем обличии под слоем снега, переливающимся под еле проскальзывающими через густые кроны лучами яркого солнца. Бело-серебристый ковёр разложился по неровной поверхности земли, на котором местами были видны следы разных животных. Речка, проходящая через кромку леса, покрылась льдом, отражая природу вокруг себя. Где-то на верхушках деревьев небольшая рыжая белка перепрыгивала с ветки на ветку, ловко цепляясь лапками. Вокруг тихое умиротворение леса. Только в самой его глубине можно услышать движение не так давно появившихся там новых обитателей на большой поляне, полностью загороженной елями и соснами от чужих глаз. На поляне расположились всего лишь четыре средних размеров хижины и один сарай. Они стояли дверями, повёрнутые в центр, образуя круг. А посередине разместилось небольшое кострище, обложенное камнями. Кругом были извилистые тропинки, ведущие от одной постройки к другой и за их пределы — к реке или выходу в лес.       По одной из них сейчас идёт невысокий парень с блондинистой копной волос, милым, почти детским, личиком, маленьким носиком, пухлыми губами и глазами-щёлочками. А в цепких пухлых пальцах несёт два больших ведра, наполненных до краёв прозрачной водой из речки. При этом неловко пытаясь поправить сползающую шапку, которая вот-вот грозится закрыть обзор на его путь. Пыхтя себе под нос, всё же добирается до пункта назначения и, зайдя в дом, аккуратно переливает воду из вёдер в большую бочку. Стянув с себя верхнюю одежду и вешая её, идёт будить малышей, живущих с ним под одной крышей и ну уж очень любящих поспать подольше, долго не показываясь из вороха тёплых пушистых шкур.       Проходя в комнату к детям, Чимин с ходу начинает их будить криками и возгласами о том, что они проспят всю жизнь, если сейчас же не встанут. Но, пытаясь растолкать сонные комочки, парень лишь тратит зря время. Понимая, что так он ничего не добьётся, переходит к самому эффективному методу. Идёт готовить любимое блюдо детворы — блинчики с вареньем. И, как ожидалось, уже через пятнадцать минут оба сидят и уминают за обе щеки вкусный завтрак.       — Приятного аппетита, — посмеиваясь, говорит Чимин, умиляясь с чумазых мордочек, и подаёт к столу добавку.       — Большое спасибо! — хором отвечали Соён и Доун, ярко при этом улыбаясь.       Чимин же, потрепав их по мягким волосам, пошёл прибираться на месте, где спали малыши. Собирая в одно место шкуры, парень прокручивал в голове планы на день, чтобы ничего не забыть и сделать всё вовремя. Вернувшись, отправляет детей умываться, а сам в это время моет и вытирает посуду, ставя на своё место в шкафчике. Все вместе они собираются и выходят на улицу, где каждого уже ждут свои обязанности. Соён и Доун, которым недавно только исполнилось по шесть лет, скорее бегут к небольшому сараю, где берут веники и тряпки для уборки. Сегодня у них в планах на день уборка во всех домиках, чем они и займутся. А Пак тем временем направлялся прямо к лидеру своей небольшой стаи.       Намджун, взявший на себя груз ответственности, стал опорой для всех тех, кому посчастливилось спастись от людей в тот злосчастный день. В свои двадцать шесть лет, оставшись единственным выжившим альфой, он прекрасно справляется с предводительством своей новой семьи, состоящих из восьми человек. Самому старшему омеге двадцать восемь лет, также Сокджин имеет навыки лекаря, что нередко помогало в сложных ситуациях. Дальше по возрасту, после Намджуна, идут омеги Юнги и Лиён, им по двадцать лет. Бете Хосоку и омеге Вону — восемнадцать лет. Чимину только в прошлом месяце исполнилось семнадцать лет. И самые младшенькие — Доун и Соён.       Несмотря на небольшое количество сумевших спастись, они не отчаивались. И сейчас, когда у них есть крыша над головой, устроенная их кропотливым трудом, большая и дружная семья может жить, не боясь, что завтра не будет, где спрятаться от непогоды. За полгода они отлично устроились на большой поляне в центре леса и совместно построили себе жилища. Разделив обязанности и помогая друг другу в повседневности, они жили в понимании и любви друг друга.       Проходя в дом и вытирая ноги о коврик у порога, Чимин следует дальше в глубь дома вожака. Намджун сидит за столом и усердно выводит слова на чистых листах своего старого блокнота. Замечая, что он находится не один, поднимает голову и приветливо улыбается молодому омеге.       — Доброе утро, — также улыбается в ответ Чимин, слегка склоняя голову к правому плечу. — На дворе только раннее утро, а ты уже что-то так усердно пишешь?       — И тебе доброе утро, — подражая блондину, чуть склоняет голову. — Да так, вчера вечером Юнги приходил, поделился своими наблюдениями, вот я и записываю, чтобы на досуге поразмышлять.       — О чём рассказывал? — Удивлённо вскинув брови, Чимин пытался вспомнить из разговоров с омегой что-то стоящее особого внимания.       — Ничего важного, — пожал плечами и встал из-за стола, со скрипом отодвигая стул. — Если что-то узнаю, соберу вас всех и расскажу, а пока что это только домыслы.       — Ну хорошо, — решив не надоедать Намджуну по пустякам и отложить этот разговор на лучшее время, Пак вспомнил непосредственно саму причину своего визита. — Я вот зачем пришёл… Сегодня сразу с рассветом я ходил за водой на речку, и мне показалось странным…       — Что?! — Неожиданно резко и через чур громко отозвался Намджун, но быстро опомнившись, немного помотал головой из стороны в сторону, беря себя в руки. — Прости и продолжай, пожалуйста.       — Ну, в общем, когда я пришёл, во льду уже была проделана лунка, и вокруг были чьи-то следы, но сегодня и даже вчера из наших никто не ходил за водой, — Чимин немного озадаченно развёл руками в стороны. Он точно знал и был уверен, что никто не мог из них быть владельцем тех следов. — Тем более ночью нападал снег, так что даже наши тропинки были еле различимы, а лёд должен был застыть из-за сильного мороза.       — А какие следы были? Людей?       — И людей тоже.       — Что ты имеешь в виду?       — Там были следы людей и рядом звериные. Я не уверен, что это были за животные, — ненадолго задумавшись, Чимин пытался возобновить в памяти события этого утра. — Может, собаки? Большие собаки, судя по размерам следов. Раз там были люди, то, возможно, это они? Ты что-то знаешь об этом?       — Не уверен. Может и так, но давай-ка лучше мы об этом поговорим сегодня вечером, я расскажу сразу всем, — сказал вожак, переводя взгляд на свой блокнот.       — Это что-то серьезное? Про нас узнали люди? — спрашивает, нахмурив тёмные брови и слегка поджав пухлые губы.       — Пока не знаю… Ладно, сейчас можешь идти, а вечером приходи к костру, договорились? — спросил Намджун, обратно переводя взгляд на светловолосого и приподнимая уголки губ в ободряющей улыбке.       — Хорошо, я пойду тогда.       Выходя на улицу и вдыхая морозный воздух, Чимин сильнее кутается в одежду, под которую так и норовит пробраться холодный ветер. Старается отогнать от себя навязчивые мысли и отложить все вопросы и догадки до вечера. Поднимает голову и видит, как весело смеющиеся дети перебегают от одного домика к другому, таща за собой предметы для уборки. Умилённо улыбаясь, парень идёт в их сторону. По пути здоровается с Вону и идёт уже вместе с ним, разговаривая о неважных мелочах.       День проходит в относительном спокойствии, не считая детей, что вечно носятся везде и всюду, так и норовя что-то сломать, разбить или самим же покалечиться. Но, к счастью, за весь день малыши остались целы сами и не уничтожили всё вокруг. Старшие же занимались каждый своими делами и обязанностями. Хосок и Юнги ходили в лес и накололи дрова. Чимин и Вону помогли детям прибраться, умиляясь с их протестов и слов о том, что они уже достаточно взрослые, чтобы справиться самим. Джин и Намджун занимались приготовлением обеда и ужина для всей дружной стаи. Лиён же была на неделю заселена в отдельный дом, переживая там свою течку, а ребята приходили время от времени и приглядывали за самочувствием девушки, помогая в мелочах.       К вечеру, как и говорил Намджун, все собрались в центре обжитой поляны, только Доун и Соён уже легли спать под чутким надзором Чимина. Пока Джин и Хосок разжигали костёр, вожак напряжённо обдумывал, как сообщить более мягко волнующую его новость своей семье и как они на это отреагируют. В итоге, не придя к какому-то определенному логическому завершению, прочистил горло, тем самым привлекая к себе внимание.       — Итак, полагаю, вам интересно узнать, зачем я вас собрал, — вставая и потирая замёрзшие на морозе руки друг об друга, говорит Намджун. — В общем, я хотел бы сразу сказать, что то, что я скажу, не является фактом, а всего лишь моим предположением.       — Да переставай уже тянуть кота за одно важное место и говори, в чём дело, — не выдержав, перебил Юнги.       — Простите. Просто не знаю, как вы можете отреагировать на новость, — криво улыбнувшись, оправдывается, а омега с отливающими серебром волосами закатывает глаза, ведь он продолжает говорить не по делу. Юнги никогда не обладал достаточным терпением в выслушивании бесполезного потока речи. — Если вкратце, то есть вероятность того, что про наше местонахождение узнали…       — Кто?! Как?! Когда?! — наперебой посыпались вопросы с разных сторон, омеги и бета ещё не забыли тот ужас, что пережили в роковой день смерти их семей и друзей. — Нас всех убьют?! Что с нами теперь будет?!       — Пожалуйста, послушайте, не стоит паниковать раньше времени, — пытаясь всех успокоить, Намджун немного повышает голос, но старается оставаться спокойным и контролировать ситуацию. Через несколько секунд все вопросы и разговоры затихают, все обращают внимание на Кима, подготавливаясь воспринимать информацию. — Так вот, я буду рассказывать всё, что мне известно, поочерёдно, попрошу меня не перебивать, договорились?       Пройдясь взглядом по всем окружающим и получив лёгкие кивки, продолжает:       — Сразу рассказываю со слов ребят. Вчера ко мне пришёл Юнги и рассказал, что видел в лесу следы и слышал подозрительные шорохи рядом. Также говорил, что особенно запомнился тот факт, что от следов пахло каким-то резким запахом, не похожим на что-то определенное…       — Мы не знаем названия такого растения, — перебивает его Юнги, переводя взгляд с Намджуна на старшего омегу. — Я попросил помощи у Джина. Он давал мне нюхать разные травы, которые были похожи на те, что описывал я. В итоге мы пришли к выводу, что это трава неизвестного нам происхождения.       — Всё верно, в нашем лесу не было таких трав отродясь, — поддержал его лекарь. — Они могли бы быть из другого леса, но откуда они появились в нашем? Неужели?..       — Так, спокойно, — теперь уже перебивает Намджун, переводя внимание на Пака: — Чимин, теперь ты расскажи, что видел утром.       После того, как Чимин рассказал утреннее происшествие, у всех на один вопрос стало меньше. Стало понятно, что нашли их не люди вовсе. А именно оборотни. Напрашивался один самый главный вопрос…       — Разве в наших краях деревня, которую спалили люди, не была одной и последней населённой оборотнями? — озадаченно спрашивает Хосок, смотря на всех по очереди, пытаясь найти на их лицах ответ, интересующий абсолютно всех присутствующих. Хосок, от природы весьма пугливый и тревожный, к такому раскладу событий был больше остальных не подготовлен.       — Мы думали так всегда, но, похоже, ошибались, — говорит Вону, озадаченно кивая сам себе, ещё не полностью осознавая происходящее. — А что это за запах? И зачем они за нами следят? Или просто наткнулись на нас случайно? А почему не выходят на контакт и прячутся? Может, они не с благими намерениями? А что ес…       — Тише ты! Не все же вопросы сразу вываливать, — Юнги перекрывает ладошкой ему рот, останавливая бесконечный поток вопросов, которых у остальных также предостаточно. Но также все прекрасно понимают, что не получат ни на один из них точный ответ.       На какое-то время над поляной повисает тишина, и только где-то вдали слышны крики сов. Каждый думает о своих предположениях и догадках. Неожиданно доносится голос со стороны домика, и все как по команде поворачивают в ту сторону головы.       — Эй… И вы собирались обсуждать такие важные события без меня? — в проёме все увидели рыженькую девчушку, точно подросток — миниатюрная, с детским личиком, не выглядевшая совсем на свой возраст. Она возмущённо, сложив руки на груди, хмурила бровки и смотрела обиженно на своих друзей.       — Ой, Лиён! Ты почему из кровати вылезла? — подорвался с места Чимин. — Разве твоя течка не должна быть ещё как минимум два дня?       — Как видишь, она закончилась раньше. Надеюсь, это не говорит о проблемах со здоровьем, — девушка, всё ещё немного слабая после течки, подходит к костру, опираясь на Пака, заботливо придерживающего её под локоть и спину. — Да, Джин?       — Думаю, нет. Но на всякий случай придёшь ко мне завтра, — отвечает Джин, а после переводит взгляд на Намджуна. — Так что будем делать теперь?       — Хмм… Честно говоря, я не знаю, — задумчиво тянет альфа и дёргает ногой, проявляя нервозность в каждом своем жесте. — Я думаю, что в любом случае мы можем лишь ждать их действий и надеяться, что они не решили от нас избавиться.       — Пусть только попробуют, — прорычал Юнги. — Я им покажу, где раки зимуют.       — Может, будем уже расходиться по домам? — подаёт голос Вону, после чего зевает, прикрывая рот ладошкой. — Время-то уже позднее, отдыхать пора. А завтра уже и посмотрим, вдруг что прояснится.       Все согласно кивают и расходятся по хижинам. Джин и Намджун в одну, а Юнги, Хосок и Вону в другую. Чимин же, чтобы не разбудить детей, идёт в домик, в котором проводила течку Лиён. Пока девушка проветривала и приводила в порядок комнату, парень тушил угольки от костра. Справившись со всем, омеги легли спать. Девушка, уставшая за день, засыпает, как только её голова касается подушки. Чимин же погружается в беспокойные мысли. Он думает о том, с какими же всё-таки намерениями пришли чужаки и действительно ли они оборотни? Неужели они и впрямь остались не одни в своём роде? Но какой ценой им обернётся наличие рядом таких же, как они? Волнуется за своих друзей и малышей, что за такой короткий промежуток времени стали роднее и ближе даже больше, чем любимые родители. Что может случится с ними при худшем раскладе? Погружённый в терзающие душу мысли, Чимин не замечает, как проваливается в беспокойный сон.