Шуршучества домового

Я редко выхожу. Из комнаты, к гостям, на простой слабый осенний свет, который я уже и не чувствую на коже. Я просто боюсь. На самом деле я совсем не трус. Я боюсь всего только темноты, заноз, рыбьих костей, громкой музыки, раскалившихся сковородок, змей, догорающих свечек, скрипучих половиц, ржавчины, птичьих перьев, грома, острых краев бумаги, воя замерзшего ветра, манки, выстрелов, высоко подвешенных картин, булавок, паутины и зеркал. Зеркал я боюсь особенно и стараюсь смотреться в них как можно реже. Говорят, что в зазеркалье можно потерять свое отражение, но я не верю. Потому что разбуди меня - и я спросонок не смогу сказать, как я выгляжу. Это уже потом я соберу разбежавшиеся мысли в одну корзинку и начну наматывать на них волосы, надеясь, что те рано или поздно завьются. Так и хожу по утрам с бесформенной от подушки головой и пытаюсь понять, какое же у меня сегодня лицо. Метла любит в такие часы неожиданно вскакивать из-за угла и пугать меня до икоты. Зеркала иногда что-то недовольно бормочут, мол, совсем от рук отбилась. Я киваю, да, отбилась, сворачиваюсь на диване клубочком и представляю, что полдень - это полночь, а я - самый храбрый домовой на свете.