Счастливый билет

Леорио проводит кончиками пальцев по выступающим позвонкам на спине Курапики и с легкой улыбкой отмечает мурашки, пробежавшие по белой коже от его прикосновения. Курапика чувствительный, нежный. Порой Леорио рядом с ним чувствует себя слишком большим, слишком грубым, но ничего не может поделать, только горбится и смущенно улыбается. Он наблюдает, как парень раздраженно передергивает плечами и слегка поворачивает голову, без слов спрашивая — что? Ничего: Леорио просто хочет трогать его, а еще хочет, чтобы Курапика отложил свой телефон в сторону, отвлекся от своих очень важных дел и хоть немного расслабился. Но Леорио ничего такого не говорит, вместо этого подбирается ближе, проводит ладонью по спине парня, начинает разминать ему плечи. Курапика худой, очень худой, но жилистый, а под кожей у него угадываются крепкие мышцы. Он очень сильный и может спокойно поднять человека больше и тяжелее себя, Леорио это точно знает. Курапика следит за своим телом, старается держать себя в тонусе, насколько это возможно, но из-за постоянного напряжения, из-за того, как часто ему приходится разгребать какие-то бумаги до поздней ночи, у него ноет спина, шея и, конечно, плечи. Поэтому такой импровизированный массаж от почти врача никогда не будет лишним. Леорио несколько раз проводит обеими руками с легким нажимом от шеи к плечам, буквально ощущая напряжение парня. Курапика едва-едва улыбается, прикрывает глаза, опускает все еще зажатый в руках телефон на колени и чуть подается назад, чтобы Леорио было удобнее. И он пользуется этим, неторопливо, круговыми движениями разминая затекшие мышцы. Кожа у Курапики мягкая, нежная и очень белая, на ней легко появляются синяки — хрупкие сосуды — поэтому главное не переусердствовать, не нажать слишком сильно. Но Курапике, кажется, приятно, он ластится, словно кот и едва ли не мурчит от удовольствия. Леорио наклоняется к его уху, тому, что с сережкой, которая сейчас так заманчиво переливается алыми бликами, отражая свет лампы, наклоняется, чувствуя, как щеки касаются кончики волос Курапики, и шепчет: — Знаешь, если мышцы головы, шеи и плечевой трапеции будут находиться в постоянном напряжении, как у тебя, то кровь и кислород будут плохо поступать в твою голову, — Леорио, поднимая руку от плеча Курапики, легонько касается его затылка, путается пальцами в густых светлых волосах, — и тогда это может привести к мигреням, нарушению зрения и общему ухудшению самочувствия. Ты же этого не хочешь? Тебе нужно больше отдыхать. Курапика улыбается с закрытыми глазами, опирается затылком на ладонь Леорио и качает головой: — Мне это не грозит. Ведь у меня же есть ты, доктор Леорио. Леорио видит, как по щекам Курапики разливается румянец и готов поклясться, что покраснели у него не только щеки. — Я еще не доктор, — говорит он и наклоняется ниже, заключая Курапику в объятия. Волосы у него обычно мягкие и пушистые, чуть влажные сейчас, после душа, так и манят, чтобы зарыться в них носом. Вдохнуть родной запах, самому прикрыть глаза. Руки у парня маленькие, но сильные и такие холодные. Телефон, который держал Курапика, оказывается на тумбочке, где ему и место, а широкие, шероховатые, большие ладони Леорио перехватывают узкие Курапикины и сжимают, согревая. Курапика поворачивает голову, и взгляд падает на его губы, приоткрытые и зовущие, которые, кажется, созданы, чтобы их целовать. И Леорио целует. Сминает, пробует на вкус — снова, как и всегда. Целует жадно, как человек, мучившийся от жажды и наконец добравшийся до воды. Но вскоре Курапика перехватывает инициативу, его поцелуй влажный, жаркий, и Леорио торопливо сдергивает запотевшие и мешающие сейчас очки, отправляя их вслед за телефоном, и подминает Курапику под себя, опрокидывая на подушки, на жалобно скрипнувший диван. Возбуждение слишком явное у обоих. Курапика раскраснелся, из-под челки сверкают алым чарующим блеском глаза. Леорио опирается на локоть и заглядывает в эту алую глубину, она гипнотизирует, завораживает, и ему кажется, что нет на свете зрелища прекраснее. Да, боль, гнев и страх действительно могут заставить глаза Курута краснеть, Леорио сам видел Курапику в таком состоянии, но ничто не может сравниться с тем цветом, который появляется от жара любви. И нет, Паладинайт не собирается говорить об этом парню — слишком больная тема. Вместо этого он наклоняется и снова целует, на этот раз аккуратнее. На Курапике нет ничего кроме трусов, и Леорио, поставивший колено между его ног, чувствует, как напрягся его член. Но он никуда не торопится, незачем торопиться. Он выцеловывает влажную дорожку от губ до ключицы и прикусывает нежную кожу — останется синяк, но вовсе не от его плохого массажа, а Курапика завтра будет ворчать и плотнее застегивать воротничок своей одежды. Но сейчас Курапике все нравится, Леорио оглаживает его торс и теребит розовые набухшие соски, а Курапика не может сдержать стон. Он вцепляется в футболку Леорио и тянет ее вверх, недовольно ворча: — Сними это все уже! Курапика очень тактильный, ему обязательно нужно чувствовать кожу к коже, его раздражает одежда во время секса, но Леорио уже и самому неприятно ощущать на себе лишнюю ткань, поэтому он сдергивает футболку так же торопливо как и очки и, не глядя, отбрасывает куда-то на пол, отстраняется, чтобы снять штаны, и ловит взгляд Курапики дикий, голодный, возбужденный, из-за чего по телу пробегает быстрая дрожь, и Леорио путается в собственных штанинах. Смешок Курапики, который следует за этим, гортанный, низкий, больше похож на урчание. В голове не остается ни одной мысли, хочется скорее приступить к делу. И пока Леорио торопливо ищет смазку, которую они не могли далеко спрятать с прошлого раза, Курапика раздевается полностью. Он красивый, какой же он красивый, везде. Каждый раз при взгляде на него такого возбужденного, открытого у Леорио перехватывает дыхание. Он все понять не может, как же сумел выхватить такой счастливый билет — не просто друга, но и такого прекрасного парня. Ну или это сам билет выхватил его, если вспомнить, как однажды Курапика схватил его за воротник, заставляя наклониться, и поцеловал, заставляя молчать. Как бы то ни было, они вместе, и Леорио об этом еще ни разу не жалел. Он возвращается к Курапике и устраивается у него в ногах. Тот приподнимается на локте и смотрит внимательно, выжигающе, ожидающе. Леорио целует его колено, гладит с внутренней стороны бедра, а потом, чуть отстранясь, отвинчивает крышку лубриканта и выдавливает на руку необходимое количество, краем сознания отмечая, что осталось не так много — с тем, как они его тратят никаких денег не напасешься! Курапика ждать больше не намерен, он подается ближе, бесстыдно разводя ноги в стороны, приглашая, откидывает голову назад и почти стонет: — Давай же, ну! — Тише, — вкрадчиво говорит Леорио и снова целует Курапику в колено. Он никуда не торопится, хоть член уже и дрожит и ноет от болезненного возбуждения. Он наносит смазку на колечко ануса и медленно вводит один палец, из-за чего Курапика со свистом выдыхает, ему мало и хочется еще, больше, Леорио видит это и добавляет еще один. Разводит их, оглаживает стенки, и Курапика нетерпеливо начинает подмахивать, сам насаживается на пальцы. Так горячо. Леорио, не переставая работать рукой, наклоняется ниже к паху Курапики, трется своей немного колючей щекой о нежную кожу с внутренней стороны бедра и замирает напротив члена парня, жарко дыша на него. Ему нравится вид, который перед ним открывается: Курапика тяжело дышит, лежит, запрокинув голову назад, так, что его светлые волосы разметались по подушке и не перестает двигаться, жадно сжимая пальцы Леорио в себе. Прямо перед собой Паладинайт видит розовую головку члена, из которой стекает капля предэякулята. Искушение слишком велико, и поэтому Леорио не долго думая, смачно пройдясь языком по всему стволу, слизывает ее, из-за чего у Курапики вырывается громкий стон. Это вызывает у Леорио улыбку — он любит, когда Курапика такой жаркий, возбужденный и пошлый. — Леорио-о, — низко выдыхает Курапика и его рука вцепляется Паладинайту в волосы. Это немного больно, но Леорио сносит крышу от того, как его парень сейчас выглядит и от того, как он произносит его имя. И этот взгляд алых расфокусированных сейчас глаз… Леорио понимает, что не может и не хочет больше себе отказывать в том, чтобы ощутить себя внутри него и, вынув, пальцы, снова целует Курапику в губы. — Можно?.. — выдыхает он, и Курапика горячо кивает: — Да, да, да! Уже после, когда они лениво лежали на разворошенной постели, а Курапика сонно посапывал, прижимаясь к его груди, Леорио думал, как же ему все-таки повезло. Повезло встретить однажды на корабле самоуверенного и наглого мальчишку, повезло стать его другом и повезло, что тому хватило смелости поцеловать его тогда, ведь иначе они так и ходили бы вокруг да около. Леорио еще раз, улыбаясь, провел рукой по мягким спутанным волосам Курапики и закрыл глаза.