Запретное заклинание

Первый курс — Гр-р-р, чёрт бы побрал этого нетопыря! — пробурчал Рон. — Столько домашней работы за раз задал! Гарри ещё не начал делать домашнюю работу. И пока не собирался, ведь у него был секрет. Когда он забирал деньги из своего сейфа в Гринготтсе, он обнаружил в нём женскую сумочку, которая явно принадлежала его матери. Он забрал её с собой на память (это была первая вещь, принадлежавшая его родителям, что попала ему в руки!), но всё равно решил в ней покопаться. Среди различных штучек, которые обычно бывают в женских сумочках, среди старых чеков и квитанций он обнаружил маленький кусок пергамента. На нём было написано следующее: Случайно услышала, как ММ и ФФ разговаривали о каком-то СТРОГО запрещённом заклинании "домашней работы". Указать палочкой на пергамент, описать половину окружности против часовой стрелки, далее по диагонали вверх и направо, затем резкое движение по диагонали вниз и направо, произнеся при этом... Гарри легко запомнил движение палочки. Оно походило на написание заглавной буквы C, затем сразу переходящей в A, только без перекладины. Само заклинание было странноватым, но запомнить его тоже было просто. И теперь, дождавшись полуночи, дабы удостовериться, что все, в особенности Рон, заснули, он применил это заклинание. И чуть не свалился с кровати от шока. На листе пергамента, словно на маленьком телевизоре, появилось движущееся изображение. Рон, тот мальчик, которого он впервые встретил около недели назад, сидел за завтраком в странно выглядящем доме. С Роном разговаривала его мать, та женщина, которую Гарри встречал на станции. Гарри наклонился ближе к пергаменту, желая услышать слова, и тут те стали появляться прямо на бумаге: — Рон, ты должен подружиться с Гарри Поттером. Он знаменит, и довольно богат, хоть сам этого и не знает... Гарри был потрясён. ‘Ну, наверное, мне стоит хотя бы радоваться, что я узнал об этом сейчас, а не годами позже’ — подумал он. Ну да ладно, это можно будет обдумать и позже. Гарри стал размышлять о заклинании, и его странном, неожиданном эффекте. Он не ожидал, что произойдёт что-то настолько не связанное с домашней работой. И почему оно показало мне Рона? Потому что я думал о нём прямо перед применением? Ему нужно было это проверить, и он решил попробовать с другим человеком. Он взял другой лист пергамента и произнёс заклинание, сосредоточившись на Дине Томасе. — Мам, представляешь, папа подрался с фанатом ‘Арсенала’. Потом появилась полиция, и он схватил меня, сделал вид, что я был ранен, и быстро уехал. Это было страшновато! Определённо, весьма интересное заклинание!

***

Гарри знал, что Малфой будет в бешенстве из-за его удачи — быть зачисленным в квиддичную команду вместо отчисления было определённо удачей! Он знал, что Малфой сегодня что-нибудь выкинет, и перед тем, как встать с кровати, произвёл краткое "чтение", как он решил называть эффект заклинания. И действительно, Малфой в Большом Зале подошёл к нему и вызвал на дуэль. Рон живо вскочил и попытался принять вызов от его лица, но Гарри грубо схватил его за плечо и развернул: — Никогда не говори от моего лица, если хочешь остаться моим другом, — прошипел он. Рон испуганно вжал голову в плечи. — А что до тебя, Малфой, я знаю, как ты сказал своим "телохранителям", что планируешь сообщить Филчу о том, что я буду бродить по школе в районе полуночи, пока ты будешь спокойно спать. Так что иди и пробуй свои глупые уловки на ком-нибудь другом. — И кстати, — добавил он, — спасибо тебе за вчерашнее... когда-нибудь ты поймёшь, за что я тебя благодарю, — усмехнулся Гарри.

***

Ненавидя учителя Защиты почти так же сильно, как Снейпа, он решил произвести быстрое "чтение". И чуть не свалился с кровати от шока. Ему понадобится много "чтений". Во всех деталях.

***

— Профессор Флитвик, а не могли бы вы научить меня заклинанию, которое стирает всё написанное на пергаменте, чтобы его можно было снова использовать? Иногда я совершаю много ошибок, а тратить столько пергамента жалко. — Конечно, мистер Поттер. Должен сказать, отрадно видеть молодого человека, столь ответственно относящегося к трате ресурсов! И затем учитель чар обучил его нужному заклинанию.

***

В следующие выходные Гарри нашёл неиспользуемый класс, который, как он надеялся, останется таким ещё хотя бы пару часов. Достав из кармана мантии пергамент, он приступил...

***

На следующее утро он отказался идти на урок Защиты. МакГонагалл узнала об этом и вызвала его к себе в кабинет. Он объяснил ей, что его шрам в присутствии профессора Квиррела начинал болеть, и что он подозревает об одержимости того Волан-де-Мортом. МакГонагалл ничего не оставалось, кроме как отправиться с ним к Дамблдору. Подойдя к кабинету директора, они обнаружили у входа мадам Амелию Боунс, главу отдела магического правопорядка, вместе с четырьмя мракоборцами. — Амелия! Приятно тебя видеть, но выглядишь ты весьма официально. Что-то случилось? — спросила МакГонагалл. — Мы получили довольно убедительное письмо о том, что в школе находится тёмный волшебник. МакГонагалл выглядела ошарашенной. Так Поттер был прав? Мадам Боунс посмотрела на Гарри: — Как видите, мистер Поттер, я получила ваше сообщение. Хотя было бы интересно узнать, откуда вы узнали о признаках одержимости, таких как заикание и запах чеснока, дабы замаскировать запах гниющей плоти. — Мадам Боунс, прошу, оставьте мне право на некоторые секреты, — усмехнулся Гарри. Когда они зашли в кабинет, Дамблдор попытался выведать у Гарри то, что он не захотел рассказывать мадам Боунс, но тот снова отказался. Хорошо, что в прошлые выходные он провёл подробные "чтения" всех возможных участников этой беседы. Благодаря этому в один из моментов он схватился за голову, всхлипнул от боли (в основном наигранно, ему было не так уж больно), и тихо застонал: — Уй-й-й, да что ж так голова-то болит... Дамблдор немедленно отступился и больше не смотрел в глаза ни ему, ни двум женщинам. В кабинет был вызван Квиррелл, который отказался от всех обвинений, и не желал позволять кому-либо накладывать на него диагностические чары. Дамблдор, к несчастью, был на его стороне. В итоге Гарри выкрикнул: — Томми, я знал, что ты — ублюдок сквибки и магла, но не знал, что ты настолько труслив! Готов поспорить, ты готов выйти на свет, только если твои противники вообще не могут сражаться, просто до сих пор никто этого не понял. Прекрати прятаться, сраный мудила! МакГонагалл, услышав такое, явно была возмущена, Амелия невольно улыбалась, а Дамблдор смотрел на Гарри с гневом. Но обе женщины застыли в страхе и отвращении, когда Квиррелл поспешно размотал тюрбан на голове, и все увидели, что под ним находится. — Поттер, — проговорил Волан-де-Морт свистящим шёпотом. — Я убью тебя первым, а потом... Амелию сопровождали весьма опытные мракоборцы. Все они одновременно выпустили парализующие заклинания, и двулицый человек рухнул на пол. Не обращая внимания на протесты Дамблдора, Амелия послала Патронуса с сообщением для Крокера, прибавив какое-то кодовое слово, из-за чего тот уже через две минуты оказался в кабинете Дамблдора вместе с четырьмя из своих сотрудников. Опять же проигнорировав возмущения Дамблдора, они схватили парализованного Квиррелла и отправились камином в Министерство. Никто в волшебном мире больше не видел ни Квиррелла, ни Волан-де-Морта, хотя Дамблдор пока ещё этого не знал. Его влияние не распространялось на Отдел Тайн, и он не мог требовать от них информации. Инцидент в школе довольно быстро замяли, объявив ученикам, что профессор Квиррелл отбыл по семейным обстоятельствам. Учителем Защиты до конца учебного года был назначен отставной мракоборец.

***

Примерно в середине первого курса, устав от несправедливого отношения Снейпа и нежелания МакГонагалл обращать на это внимание, Гарри просматривал отрывок из жизни профессора трансфигурации, и мысленно кричал ‘Да как мне вообще заставить её увидеть ситуацию с моей стороны?’ Изображение изменилось, и перед Гарри начали появляться подробные описания МакГонагалл: её предпочтения и антипатии, её предубеждения и предрассудки, её политические, моральные и религиозные убеждения... Быстро оправившись от шока, Гарри начал делать заметки.

***

— Профессор МакГонагалл, а правда, что профессор Снейп — ваш сын? Говорят, вы именно поэтому позволяете ему так относиться к вашему факультету. — ЧТО?! — возмутилась МакГонагалл. — Да где вы вообще такое услышали? — Простите, профессор, но выдавать мне не хочется. Но должен сказать, я вас прекрасно понимаю. Уверен, будь на вашем месте моя мама, она бы простила меня, несмотря на грубые слова. Не дав ей вставить ни слова, он с грустью уставился себе под ноги: — Я не сержусь на профессора Снейпа. На самом деле я ему немного завидую. Здорово, наверное, иметь живую мать, тем более такую, которая часто сидит с тобой за одним столом. И я только хотел сказать, что понимаю. Уверен, профессор Снейп заслуживает счастья куда больше, чем такой жалкий, бесполезный урод, как я. Он развернулся, по-прежнему с опущенной головой, и медленно катящимися по щекам слезами, и побрёл прочь. На следующий день в Большом Зале произошла крупная ссора, в ходе которой МакГонагалл отменила все отработки, которые Снейп за последнее время наложил на её львят, и восстановила все отнятые за последнюю неделю баллы. Она отказалась отступать, даже когда Дамблдор попытался вмешаться, и осыпала директора бранью с сильным шотландским акцентом, из-за которого почти никто ничего не понял (однако заставив Мораг МакДугал сначала покраснеть, потом захихикать и начать что-то шептать своим друзьям). Флитвик и Стебль поддержали МакГонагалл, и в итоге было принято решение, что обо всех наказаниях Снейпа любому факультету, кроме его собственного, должно сообщаться декану этого факультета. Снейп пытался протестовать, но был вынужден замолчать, когда домовой эльф по просьбе МакГонагалл принёс из кабинета директора книгу, в которой отмечались прибавления и снятия баллов, и всем стала очевидна его предвзятость.

***

Второй курс Малфой (младший) уже был для него той ещё занозой, так что после происшествия в книжном Гарри решил выполнить "чтение" Малфоя-старшего. Конечно, после "чтения" самого Волан-де-Морта ничто не могло его так уж сильно поразить, но увиденное всё равно было довольно мерзким. Он начал составлять планы. Двумя днями позже мадам Амелия Боунс и старший мракоборец Аластор Грюм провели совместную пресс-конференцию, на которой объявили об аресте Люциуса Малфоя за владение несколькими темномагическими артефактами, большинство из которых гарантировало пожизненное в Азкабане, а некоторые — даже поцелуй дементора. Они объяснили, что получили информацию о том, где Малфой скрывал эти артефакты, из анонимной наводки. Министр Фадж через свою заместительницу Амбридж сделал заявление, в котором утверждал, что произошедшее явно было серьёзной ошибкой правосудия, что Малфой был благородным человеком, и что министр лично будет председательствовать на суде над ним, дабы удостовериться, что он пройдёт честно. На следующий день, на основании невероятно подробного списка взяток (кто, где, когда — мечта репортёра), министр Фадж, его заместительница и трое мракоборцев из личной охраны, включая его же племянника Джона Долиша, тоже были арестованы. Поскольку он был текущим министром, Фаджа судили первым. Люди, которые недостаточно хорошо знали Боунс, верили ему и считали, что он будет оправдан. Однако суд показал, что совершенное количество правонарушений было просто невероятным. Фадж был отправлен на пожизненное в Азкабан, Амбридж за некоторые всплывшие в ходе допроса преступления — приговорена к Поцелую, а каждый из мракоборцев получил по десять лет. После этого суд над Малфоем был возобновлён, и он, как и ожидалось, был приговорён к поцелую дементора. На следующий день в Хогвартс прибыл Артур Уизли. Он со своей женой получили особое разрешение навестить свою дочь, и после непродолжительного разговора можно было заметить, что она отдала ему небольшую чёрную тетрадь. Дамблдор быстро встал из-за преподавательского стола и направился к Артуру Уизли, но прежде чем он успел попросить отдать тетрадь ему, тот уже передал её Крокеру.

***

Одним махом Малфой потерял всё своё влияние. Угроза "мой отец узнает об этом" не работает, когда упомянутый отец мёртв. Первые несколько дней Малфой бродил в одиночестве, избегая чьей-либо компании. Это дало Гарри возможность, которой он уже долго выжидал. Он затащил Малфоя в неиспользуемый класс. — Чего тебе надо, Поттер? — Ты помнишь, как однажды грозился, что я закончу так же, как мои родители? Малфой ничего не ответил, лишь посмотрел на Гарри пустым взглядом. — Ты можешь верить или не верить мне, но это я дал мадам Боунс наводку, из-за которой осудили твоего папашу-убийцу. — И ты ждёшь, что я в это поверю? — Это на твоё усмотрение. Я просто хотел тебя честно предупредить — твоя мать и крёстный следующие. И помни, что в этом есть и твоя вина. Ты угрожал мне, задирал меня и Гермиону, и называл мою подругу грязнокровкой. Малфой ничего не сказал. Он просто кучей осел на пол, и казалось, полностью утратил связь с реальностью. Через два дня член магловского отдела по связям с магическим миром пришёл к мадам Боунс с ордерами на арест Нарциссы Малфой и Северуса Снейпа. Обвинения не были обнародованы, но ходили слухи, что с ними были связаны множество непонятных случаев, в которых дети-маглы оказывались в больницах со всеми признаками изнасилования, но ничего не могли об этом вспомнить. Улик было достаточно, чтобы ОтМП санкционировал допрос с сывороткой правды, и это решило их судьбу: они были лишены магии и отправлены в магловскую тюрьму. Драко так полностью и не оправился. Неясно, было ли тому причиной то, что трое самых значимых для него людей оказались всё равно что мертвы, или то, что его мать изменяла его отцу с его крёстным. Он учился все оставшиеся годы как в тумане, получил на большинстве СОВ максимум ‘удовлетворительно’, и затем покинул Хогвартс. Никто не знал, куда он отправился после.

***

Третий курс Перед тем, как уехать из Хогвартса, Гарри потратил время на "чтения" своих ‘драгоценных’ родственников. Вернон оказался наиболее интересным, и Гарри выписал множество деталей. По прибытию на Тисовую улицу Вернон ворчливым тоном велел Гарри засунуть чемодан в чулан. Гарри в ответ молча передал ему лист бумаги. Пока Вернон его читал, Гарри заговорил: — Дядя Вернон, вы помните ту лохматую девочку, которую видели сегодня мельком на станции? Её родители стоматологи, ничего волшебного в них нет. У них есть копия этой информации, и если я не буду регулярно звонить своей подруге, они свяжутся с HMRC* для дополнительных деталей. И поскольку у них есть медицинское образование, они оценили моё общее состояние здоровья, и могут также небезосновательно вызвать полицию. Вернону понадобилось огромное усилие, чтобы сдержать злость. Петунья, никогда не видевшая его таким, взяла у него бумагу. Ей хватило нескольких секунд чтения. — Вернон, откуда он взял номера счетов, даты сделок и суммы на счетах? Мир этих ненормальных не знает ничего о нашем, но здесь есть куча деталей как о счетах ‘Граннингс’, так и наших личных. Откуда ты всё это узнал, мальчишка?! — крикнула она, повернувшись к Гарри. Тот пожал плечами: — Всю эту информацию легко получить, если знаешь как. У меня столько информации, что я могу заставить вас с Верноном на следующих выборах проголосовать за лейбористов. Но лучше не испытывайте меня. А теперь будьте хорошей домохозяйкой: приготовьте ужин и позовите меня, когда он будет готов. — Эмм, Гарри, — заговорил Вернон, явно чувствуя себя неуютно от использования имени мальчика, — в следующем месяце хотела приехать Мардж... — Нет, — ровным тоном ответил Гарри. — Говорите ей что угодно, но ей не нужно приезжать, пока я здесь. Или я не отвечаю за последствия. Если хотите, можете сказать, что я заболел какой-нибудь болезнью, безвредной для людей, но смертельно опасной для собак. — Я... я постараюсь, — ответил Вернон.

***

Вернувшись в школу, Гарри решил, что лучшим способом разузнать побольше о Сириусе Блэке будет ‘чтение’. Он уже достаточно освоил заклинание, чтобы сосредоточиться на конкретном периоде времени, и увидеть наиболее интересную информацию из этого периода. Сконцентрировавшись на отрезке времени от шестого курса его родителей до Хэллоуина 1981 года и держа в уме фотографию Сириуса Блэка с министерских плакатов ‘Разыскивается’, он произнёс заклинание. К удивлению Гарри, перед ним развернулась счастливая семейная сцена. Приглядевшись внимательней, он ощутил, как на глаза у него наворачиваются слёзы: — СИРИУС БЛЭК! — кричала красивая молодая девушка с рыжими волосами. — Если ты усадишь моего сына на метлу до второго курса Хогвартса, я прокляну тебя так, что ты сбежишь обратно к матери! Симпатично выглядевший молодой человек отчаянно пытался спрятать за спиной что-то напоминающее маленькую метлу, пока ребёнок, которому явно было не больше года, тянул к нему руки. Гарри прослезился, потому что понял, кем была женщина, и кем был ребёнок. Собрав всю силу воли, он продолжил "чтение". Скоро он узнал имена. В частности, имя некоего Питера Петтигрю. Он узнал об их анимагических формах, и неожиданно понял, что увиденный им как-то за окном на Тисовой улице большой чёрный пёс был, скорее всего, его крёстным. Он узнал, кто был Хранителем Тайны, и из "чтения" Сириуса узнал, насколько подло подставил того Петтигрю, убив в процессе множество невинных маглов. Затем он решил попробовать "прочитать" Петтигрю, основываясь на фотографии из газеты, которую он нашёл в библиотеке. Она была напечатана по случаю посмертного получения им ордена Мерлина.

***

Дамблдор понял, что ему, видимо, придётся привыкнуть к вторжениям мадам Боунс в его школу. С тех пор, как Фаджа осудили, и его должность занял куда более разумный человек (Амос Диггори), она получила куда больше свободы действий. И сейчас она направилась прямиком к столу Гриффиндора, опять в сопровождении четырёх мракоборцев. К полнейшей растерянности всех вокруг, они окружили Рона и наложили какие-то ограничивающие заклинания. Дамблдор снова спешно направился к посетителям, желая узнать о происходящем и по возможности влезть в это, но когда он оказался близко, крыса Рона уже приняла человеческую форму. Через четыре недели, в воскресенье, в Большой Зал вошёл симпатично выглядящий мужчина чуть старше тридцати, и с широкой улыбкой на лице направился прямо к Гарри, который встал с места, тоже улыбаясь. Они никогда прежде не встречались, не считая того времени, когда Гарри ещё был младенцем, но инстинктивно заключили друг друга в объятия. Сидевшая рядом с Гарри Гермиона смотрела на них с глуповатой улыбкой на лице, её взгляд был затуманен от радости за друга.

***

В один прекрасный день через несколько месяцев одновременно произошло несколько событий. Все ещё живые Пожиратели Смерти испытали мощный отток магии, который оставил часть из них сквибами, и понизил способности остальных почти до уровня сквибов. Шрам Гарри раскрылся, из него вытекло немного крови, а после залечения практически исчез. На тот момент он был наедине с Гермионой, которая перевязала ему лоб сотворёнными бинтами и отвела к мадам Помфри, также на всякий случай сообщив Сириусу о произошедшем по сквозному зеркалу. В нескольких местах вспыхнули маленькие пожары, но никто этого не заметил: все они были в закрытых помещениях, в которые никто не заходил особо часто. И наконец, Крокер с группой своих коллег, что было для них совершенно несвойственно, напились в одном из лучших баров Косого переулка. Никто не знал, что именно они праздновали.

***

Годами позже, в одном из их непринуждённых разговоров в постели, Гермиона заподозрила, что Гарри знал об их первых трёх курсах Хогвартса куда больше, чем рассказывал. Скрывать информацию от своей жены непросто, и Гарри это прекрасно знал. Особенно когда ты женат на умнейшей ведьме из тех, что тебе доводилось встречать. Так что он наконец рассказал ей всё. Она отреагировала на рассказ о заклинании явной растерянностью: — Да что это вообще за заклинание такое — Кембридж Аналитика? Оно даже не значит ничего такого, что было бы связано с домашней работой! * HMRC (Her Majesty's Revenue and Customs) — внеминистерский департамент правительства Великобритании, занимающийся сбором налогов.