Тепло

      Мелкими тихими шагами приближается утро. Розовыми пятками по ковру, а затем быстренько на носочках по холодному полу до родительской спальни. Немножко помяться на пороге, чтобы потом с лёгким скрипом повернуть ручку и толкнуть дверь.       Сквозь тёмные занавески еле пробивается свет, сапёр осторожно и (почти) бесшумно обходит препятствия, замирая прямо перед кроватью. Под одеялом очевидно кто-то начинает подавать признаки жизни. Через пару секунд восстанавливается тишина, и лазутчик осторожно пробирается под одеяло, втискиваясь между двух тел, потихоньку ползёт в полной темноте.       Но тут темнота вероломно нападает на него с двух сторон, маленький разведчик старательно держит оборону, отбиваясь от грозного противника изо всех пяток и возможностей своего писка и визга, но неприятель применяет запрещённый прием: против щекотки даже этот доблестный воин устоять не может.       - Х-хватит! Я больше не-не могу! - в перемежку с заливистым хохотом доносится снизу. Две пары рук прекращают пытку и освобождают из одеяльного плена сначала встрёпанную макушку, а затем и мордашку с ещё заспанными глазенками и розовой кнопкой. Щеки подвергаются новой атаке, которая его владельцу не так уж и не нравится.       - Доброе утро, кулёма, - ласково в одно ухо.       - Хорошо спалось? - в другое.       - Доброе! - с улыбкой до ушей. - Хорошо, - и носом в подушку.       Одна рука гладит по спине, другая по волосам. Приятно. Ушедшая было дрёма снова наливает тело тёплой тяжестью. Вдруг над головой слышится мокрый звук. Фуууу       - А мы завтракать чем сегодня будем? Может, панкейками? - любопытный нос с надеждой поворачивается в сторону родителя, способного не сжечь полкухни только в двух случаях: если это яичница или чай. Даже кофе может выкинуть подлянку.       - О, весь в папу, только проснулись и уже голодные. Вот давай у него и спросим. Чем нынче кормят в нашем заведении?       - Ой, а ты у нас, я так погляжу, поесть совсем не любишь. Вот и ходи питайся солнечным светом в свое удовольствие, а у нас молодые растущие организмы, нам нужна энергия! Да, Тэхёни? - Техёни усиленно кивает головой, улыбаясь папе. - Только мы придумаем что-нибудь полезнее, чем сладкое тесто, ладно? - улыбка слегка меркнет. Солнечный луч втихомолку добирается до лица мальчугана, он жмурится, чихает и прячется от яркого света утыкаясь в грудь отца.       - Тебе 29, Джин. Ты уже большой мальчик. Во всех смыслах, - пользуясь тем, что ребёнок не видит, мужчина с ухмылкой показывает, что он имеет в виду.       - Ах так, - почти задыхаясь. - Между прочим, я тут старше, можно проявлять хоть немного уважения! - смех толчками вырывается из груди.       Грудь второго родителя греется тёплым хихиканьем малыша. Он поднимает глаза на отца и шёпотом на всю комнату спрашивает:       - Слушай, а может, папа никогда не готовит панкейки, не потому что они вредные, а потому что не умеет? - хитрый прищур выдаёт провокацию с головой, и отец радостно подыгрывает ребёнку.       - Не знаааю, малыш. Наверное, ты прав, - подмигивая сыну. - Он ведь готовит нам иногда пиццу, а ты знаешь, какая она вредная! Так что панкейки, видимо, у него просто не получаются.       - Ах выыыы, - Джин с удовольствием следует правилам игры - Ну вы... Ну я вам сейчас покажу, как я не умею готовить! А ну-ка иди сюда, негодник маленький!       - Неееет, о-отец, спаси мен..меня - хохот не даёт говорить, пальчики цепляются за отцовскую футболку, ищя защиты от щекотки папы. Намджун переворачивает обоих на спину, наваливается и принимается покрывать лица бабочками-поцелуями. Теперь отбиваются оба, но только для вида.       На громкий смех прибегает пёс и запрыгивает в кучу-малу, радостно виляя хвостом и заливисто лая. Намджун пытается согнать Мони, но кто же поверит его якобы грозному голосу. Собака добирается до своего любимчика и начинает беспорядочно облизывать лицо Тэхёна. Общими усилиями шерстяное чудовище удаётся оторвать от ребёнка и согнать с кровати.       Икающий младший шлепком по попе для придания ускорения отправляется в ванну чистить зубы. Сокджин немного медлит, даря положенные утренние поцелуи мужу, а затем под "пааап, ну вы где там" отправляется вслед за ребёнком, веля не залёживаться.       Намджун, кивнув, с улыбкой провожает взглядом свое первое чудо до двери. Откидывается на подушки, потягивается со стоном, затем встаёт и выдвигается на звуки шумящей воды.

***

      Намджун любит воскресенья за валяния в постели, за ленивую совместную чистку зубов, за долгие завтраки и долгие прогулки. За то, что некуда торопиться и можно дарить и принимать все поцелуи, накопленные за рабочую неделю.       За смех Тэхёна, увидевшего, как Мони гоняется за белкой, и пытающегося защитить бедное животное от кровожадного хищника. За улыбку Сокджина, принимающего их с сыном посильную (и иногда мешающую) помощь в готовке.       За то, как вечером, прочитав все сказки, спев все колыбельные и наконец уложив непоседу спать, можно лежать и обниматься прямо рядом с сопящим малышом, окутывая его теплом с двух сторон. А потом и отдельно от него, оставив Мони охранять его сон.       Намджун любит воскресенья. Намджун любит свою семью.