Ненавистного, любовь убережёт.

POV: Автор.

Тодороки был дома, он сидел на диване в гостиной и смотрел телевизор. Изуку поставил свои вещи около тумбы в коридоре и прошёл в гостиную к Шото. Он заранее достал тест и когда подошел, он положил его около гетерохрома. Шото же даже не смотрел в сторону Изуку, и не заметив тест продолжил смотреть то что показывали по телевизору. Мидорию это разозлило и он решился ему сказать: — Тодороки. — Шото повернул голову и посмотрел на Изуку, который стоял сжав в руках рукава кофты. Гетерохром решил быстро осмотреть его с головы до пяток и обратно. Но не успев даже рассмотреть, Мидория продолжил. — Посмотри на диван. — он опустил взгляд на диван и увидел тест. —И? Зачем мне этот тест? — Шото вопросительно поднял бровь. —Это мой тест и сегодня я его сделал, он показал положительный результат. — Изуку не дали закончить, как его уже прижали к стене. — От кого это чадо? – Шото был очень зол. — Это.. твой ребёнок! – Изуку пытался вырваться из крепкой хватки Шото, от такой неожиданности он даже начал чуть ли не задыхаться из-за страха. Тодороки когда услышал то что произнёс Мидория опешил на секунду, но не долго думая произнёс: — Я не верю тебе Шалава, это не может быть мой ребенок. — Шото прошипел — Ты распутный малец.. я с тобой даже не спал. —Ты спал от мной и я залетел от тебя! Изуку не дали продолжить и его просто начали избивать. Он плакал и умолял прекратить, Шото почему-то резко стало больно и не выдержал, он просто ушёл из квартиры на улицу. Гетерохром сам не знал почему он ушёл, ему резко стало больно, было какое-то неожиданно неприятное и больное ощущение внутри, поэтому он ушёл. Изуку осторожно встал и поплёлся в ванную, он в то время когда Тодороки бил его ногами, защищал руками живот с чадом. Изуку при себе подумал : " —С ребенком должно быть всё хорошо, надеюсь на это.. Изуку зашёл в ванную комнату и взяв аптечку, которую он нашёл в шкафчике, он начал обрабатывать ушибы и ссадины. Сделав пару повязок и наклеев кучу пластырей, Изуку осторожно дошёл до комнаты и лёг спать. Шото ушёл лишь на пару часов, он нашёл ближайший бар и выпив пару стаканов виски, оплатив, направился домой. Зайдя в квартиру, он быстро разулся и разделся. Тодороки прошёл в свою комнату где уже спал Изуку, он снял одеяло и начал рассматривать ушибы и раны которые нанёс ему. Он перевернул осторожно Изуку,чтобы тот не проснулся и присев рядом, начал рассматривать его лицо. Мидория продолжал спать как не в чем не бывало. Шото где-то ёкнуло, он сам не понял почему, но решил поцеловать спящего зайца. Он осторожно примкнул к нежным губам зеленоволосого, но не успев особо что-то предпринять, Изуку тут же проснулся и отпрянул от него. — Что ты делаешь?! Я только недавно наклеил пластыри и обработал раны, неужели ты снова решил меня избить? — Изуку начал плакать и сжавшись в клубок, отодвинулся от него. Шото не знал что делать, он не собирался доводить его до слёз. Он осторожно взял его руку и поцеловал её. — Мидория, успокойся, я не буду тебя бить. — Шото опустил его руку и лёг на свою половину. Изуку удивился. В мыслях у него прозвучало: —Меня не будут бить, неужели Шото изменился? Нет. Нельзя верить ему так быстро, нужно проверить. Изуку вытер остатки слёз и тоже лёг на свою половину ради сна, но иногда он дергался, сжимаясь от того что Шото переворачивался. Время шло и приближалось время для сна, Шото уже давно спал и Мидория просто не мог уснуть. Он не знал чем себя занять, он снова хотел есть, но он прекрасно понимал, что если он поест, то его токсикоз снова вернётся в состояние действия. Но Мидория так же понимал что нужно как-то покормить ребёнка. Он встал с кровати и направился на кухню, подойдя к холодильнику, он начал осматривать то, что лежит в нем. Холодильник был полон разной едой, но он не знал что можно съесть так, чтобы ему не стало плохо. Изуку взял первую попавшуюся еду, ведь, уже была ночь и ему становилось куда труднее думать из-за появляющегося желания сна. Он по быстрому разогрел свою еду и поев, поплелся обратно в комнату. Зеленоволосый лёг на кровать рядом с Тодороки и накрывшись одеялом, он наконец-то уснул.