Новогодняя сказка (да, вовремя, я знаю).

Еще час, и он свободен, как ветер! Работа Сантой в торговом центре - сплошное удовольствие, но скоро за ним должен зайти Тэхён, и они отправятся к Чону домой рубиться в Овервотч, а потом... Сердце сладко замирает от предвкушения, заставляя в очередной раз проверить время. Чонгук не успевает отвести взгляд от циферблата наручных часов, как его колени почти расплющивает по бутафорскому креслу весом очередного "малыша". "Малышу" на вид лет двадцать-двадцать пять, навскидку он раза в полтора крупнее Санты-Чонгука, и в глазах его вселенская печаль. Несмотря на все попытки держать лицо, глаза Гука упорно лезут на лоб, то ли от неожиданности, то ли от удивления, то ли от тяжести ребенка-переростка. Блять, ну хороший же был день... - Санта, меня зовут Ким Намджун, - "малыш" обдает Чонгука таким густым перегаром, что у того начинают слезиться глаза, - Весь год я очень хорошо себя вел, был хорошим мальчиком, слушался маму, диссертацию почти дописал... - Чонгук с трудом подавил стон, когда малыш Ким заерзал у него на коленях, устраиваясь поудобнее. Это какой-то лютый трэш... Возмутиться бы, сбросить эту пьянь на пол, да ещё ногой наподдать, но "малыш" выглядит таким убитым, смотрит своими печальными глазами куда-то сквозь Чонгука и рассеянно наматывает на палец конец пышной искусственной бороды. Вроде, прилично одетый, и даже симпатичный... С Тэхёном, конечно, не сравнить, но... блять, чего ж тяжелый-то такой?! - Хо-хо... ой-хо-хо...охохонюшки... - кряхтя от напряжения, пытается с честью отработать нелегкий хлеб Санты Чонгук, но, кажется, сегодня домой он пойдет на руках, - Чего же ты хочешь, малыш Намджунни? Раз ты был таким хорошим мальчиком, то Санта исполнит... Малыш Намджунни порывисто обхватывает Санту за шею, зарывается носом в синтетические кудри и жарко выдыхает в самое ухо - Санта, я хочу любви. - Эм... и всё? - вот это желания у детишек пошли, офигел Санта. - И всё. Хотя, нет. Мне надо такую, чтобы не только я, но и меня. - Эээ... универсал, что-ли? - догадался Санта-Чонгук. - Что универсал? - не понял "малыш", - Какой...? Ты не понял, Санта, я не машину хочу. Я хочу любви, чтобы не только я любил, но чтобы и меня... хоть немного... И чтобы не бросали вот так, по телефону...       Ну, теперь, во всяком случае, понятна причина адского перегара и вселенской печали бедного ребенка. И Чонгук бы даже ему посочувствовал, если бы его ноги не начали терять чувствительность. Надо поскорее избавляться от этого "малыша". - Хорошо, Намджунни, бросай свою записку с пожеланием в сундучок Санты, и в Новогоднюю ночь не забудь... - Зап...ИК!..писку? - удивленно икнул "малыш" и округлил глаза. - Ну да, записку, - натужно прокряхтел Чонгук, обхватывая ребёныша поперек талии и подтягивая повыше, пытаясь восстановить циркуляцию крови в ногах, - В Новогоднюю ночь Санта откроет свой сундучок и раздаст хорошим деткам их подарки. Боже, да бросай уже блядскую записку и иди себе с Богом! - чувствительность к ногам так и не вернулась, ноги немеют все больше и Чонгук слегка струхнул. Еще не хватало... - Санта... у меня нет записки... Я же не знал, что надо... Теперь моё желание не исполнится, да? - глаза ребенка резко наполняются пьяными слезами, которые он, горько всхлипывая, вытирает чонгуковой бородой. Чонгук обреченно терпит до тех пор, пока в его бороду не начинают сморкаться. Ну, знаете!... - Так напиши, не тупи! - Гук выдирает поруганную бороду из цепких рук и брезгливо вытирает руки об подлокотники кресла, - Писать же ты умеешь, да? Долбаную диссертацию, вон, написал, значит и гребаную записку сможешь написать! Матом тебя прошу, слезь с меня! - Ох, прости, Санта, извини... - спохватывается "малыш", неуклюже поднимаясь с чонгучьих коленей и зачем-то отряхивая их, - Я сейчас напишу, Санта, я всё напишу... Пусть только сбудется, ладно? Можно даже не в этом году, но чтобы хоть когда-нибудь... я подожду... Чонгук, скривившись, массирует свои многострадальные ляжки и наблюдает, как малыш Намджунни неаккуратно вырывает лист из блокнота и шарит глазами вокруг в поисках твердой горизонтальной поверхности. И, конечно же, находит самую твердую и горизонтальную из всех - пол. Взрослый дядька в дорогом костюме и двубортном пальто стоит посреди торгового центра на карачках, оттопырив зад, и, шевеля губами выводит на клочке бумаги заветное желание для Санты. Вот он, дух Рождества в полный рост. Дописав послание, чудной парень поднимается с колен, высовывает язык и, смачно облизав один край бумажного огрызка, пытается заклеить его на манер письма. Чонгук пробует пошевелить пальцами на ногах, и чувствует легкое покалывание, что означает, что чувствительность потихоньку восстанавливается и это не может не радовать. Намджун не ласточка, с помощью его слюны ни гнезда не построить, ни письма не заклеить, и почему-то последнее расстраивает его больше всего. Он обиженно смотрит на обслюнявленную бумажку и на его красивое лицо вновь опускается печать вселенской тоски. - А знаешь, Санта, я передумал. Пошло оно всё к черту, всё равно ничего не выйдет. Не нужен мне никто, быть одному не так уж и плохо. Я хочу поменять своё желание. Сейчас... Чонгук глазами извиняется перед посетителями с детьми, которые не решаются подойти к Санте из-за стоящего перед ним на четвереньках пьяного дядьки. Сейчас кто-нибудь вызовет полицию и хороший мальчик Намджунни встретит Новый Год в обезьяннике. Но на этот раз желание хорошего мальчика оказалось намного короче, и уже через минуту тот ползет с ним к сундуку. Естественно, промахивается. Естественно, даже не замечает этого. Карабкается по ноге Чонгука, пытаясь сменить горизонталь на вертикаль, и ему это даже удается. Снова едва удерживается на ногах, когда какая-то нетерпеливая мамаша оттесняет его в сторону своей необъятной кормой, обеспечивая чаду доступ к Санте. - Хо-хо-хо! - приступает к своим обязанностям Чонгук, теряя интерес к предыдущему клиенту, - Кто тут у нас? Как тебя зовут, малыш?...

***

Наконец-то рабочий день Санты подошел к концу. Тэхён терпеливо ждёт его, залипнув в телефоне на диванчике, и Чонгук мысленно умоляет владельца магазина игрушек побыстрее расплатиться с ним и отпустить. Тот забирает сундук с записками, чтобы подготовить заказанные детьми подарки, которые чуть позже заберут родители, благодарит Чонгука за работу, напоминает, что завтра его последний рабочий день в роли Санты, и чтобы он не опаздывал. Гук нетерпеливо кивает, оглядываясь на Тэхёна и прикидывая, где им лучше поесть - в лапшичной по дороге или приготовить рамён дома и сэкономить время. Наконец-то деньги уже в руках, осталось лишь переодеться, и... - Санта... вот. Ты потелял... - малыш лет четырех легонько дергает его за штанину, протягивая неаккуратного вида мятую бумажку, и нерешительно оглядывается на свою маму, которая, видимо, и подтолкнула его на этот подвиг. И что Чонгуку остается, кроме как забрать бумажный огрызок из пухлой детской ладошки? - Спасибо, малыш. Скажи Санте, как тебя...? Но малыш уже выполнил своё важное задание и, счастливый, мчится обратно к своей улыбающейся маме за похвалой. Та смеется, подхватывает его на руки, кружит в воздухе, и никому уже нет дела до Санты-Чонгука. Чонгук зачем-то расправляет мятый огрызок и пробегает глазами по густо зачеркнутым буквам: Дорогой Санта, весь год я был хорошим, я очень хочу любить кого-нибудь, кто хоть немного и меня, а у этой дуры пусть все волосы на голове повылазят, а выростут в носу. Это Намджун, Санта, вот мой адрес: 서울 특별시 종로구 종로 6 (서린동 154-1) Какая прелесть, он и адрес оставил... После зачеркнутого текста нарисована жирная стрелка, призывающая обратить внимание на обратную сторону огрызка. Ладно, посмотрим... "Санта, пусть лучше в новогоднюю ночь пойдет снег." Да уж, облегчил Санте задачу, снега в Сеуле уже лет пять не видели. Час от часу не легче...

***

      Последний вызов. Сокджин поправляет ремень на поролоновом животе, приглаживает бороду, выдыхает и жмет на кнопку звонка. Что-то никто не спешит открывать. Ну да, до Нового Года остался всего час, куда торопиться-то? Сокджин же не человек, ему же не нужно домой. Хотя, если подумать, то зачем ему домой? Всё равно его там никто не ждет, так что какая разница, успеет он до Нового года, или нет. Вот и Хосок так решил, сбагрив на него последний заказ. У Хосока, вон, личная жизнь налаживается, с личным тренером по пауэр-лифтингу. Джин не удержался и фыркнул. Хосок и пауэр-лифтинг - шутка года. Да любая штанга весит больше Хосока, даже гриф от штанги...       За дверью послышались шаркающие шаги. Джин быстро сделал вдох-выдох и подобрался, поудобнее перехватив мешок с последним подарком. Кто-то очень долго возится с замком. Бухой уже, что ли? Да ладно, сейчас все прибухнувшие, чего удивляться-то... Джина тоже ждет дома бутылка вискаря, а вот про пожрать он как-то не позаботился. Думал, что успеет что-нибудь по дороге прикупить, но кто же знал, что Хосок его так подставит... Да открывай ты уже, сколько можно возиться с гребаным замком? Ну наконец-то! - Хо-хо... - Здравствуйте. Вы к кому? - ... хо...       Лохматый блондин с помятым лицом, в застегнутой сикось-накось пижаме, силится открыть глаза, но слушается только один. Кажется, кто-то уже наотмечался от души и потерялся во времени. Ладно, это всё фигня, ребенок-то трезвый, а Джину большего и не надо. Сейчас он выслушает стишок, подарит заказанный подарок и попытается поймать такси, чтобы встретить Новый Год в гордом одиночестве, как и хотел. - Хо-хо-хо, я пришел к малышу Намджуни. Где же наш малыш? Брови лохматого блондина ползут вверх, он удивленно таращится на Джина, потом почему-то на свою ширинку, потом лицо его заливается краской. - Ясно, - вздыхает блондин, - каждый год одно и то-же... И не надоело им? А знаете, что? Проходите! - немного подумав, он отходит чуть назад, освобождая вход и пропуская Джина в квартиру, - Давайте свою флешку. Джин недоуменно оглядывается и смотрит на протянутую руку - Эээ... какую флешку? - Ну, на чем там у вас музыка? На телефоне? - Музыка? - Ну да. Вы же не в тишине раздеваться будете? - В смысле... раздеваться? - лицо Джина непроизвольно вытягивается. Этот вечер перестает быть томным. - Знаете, вы очень странный стриптизёр. Скажите, это же ненастоящее пузо? А то я, знаете, не любитель... Ну проходите уже, чего застряли на пороге? М-да... Надеюсь, дальше будет лучше, потому что пока что-то не очень. Стриптизёр?! Ну всё... Пизда тебе, Хосок!