Shoot me

“Хёнджин резко открывает глаза от пугающего сна. Вот он, ровно в семь утра, стоит на самом краю обрыва. Буквально маленький шажок и он бы канул в пропасть. В том месте было тихо, ни единой души, лишь холодный утренний ветер завивал, отражаясь от каменных стен. Хёнджин набирает в лёгкие воздух, собираясь шагнуть, как внезапно просыпается. Хван смотрит на часы и ужасается: уже двенадцать ноль пять. Как он мог забыть, что сегодня его день рождения? Ведь именно сегодня он должен был увидеть будущее своего соулмейта. И он увидел... — И это его будущее? — тихо спрашивает сам себя Хенджин, запуская руку в волосы. Он медленно проводил по ним, пока не вцепился мёртвой хваткой. — Чёрт, это же будущее моего СОУЛМЕЙТА! Он собирается покончить с собой через... О ГОСПОДИ через шесть часов! Я-я должен как-то это предотвратить! Но как? Я-я ж ничего не могу.. А, будь что будет! Хёнджин стал метаться по своей крохотной комнатушке из угла в угол, стараясь придумать, что ему делать с пытающимся покончить с собой соулмейтом, но в голову, кроме страшных картинок, ничего путного не лезло. Он уже видел, как сидит, склонившись над обрывом, рыдая и крича что-то наподобие “СТОООЙ!”... нет, что-то такое: “Зачем ты это сделал?”.. О или еще хуже: “Зачем ты меня оставил?”...Ещё много чего он надумал, что даже его любимый мятный чай не помогал, а что покрепче, увы, благодаря одной алкашной заднице, не осталось. Хван уже думал о том, чтобы прямо сейчас в такую рань бежать, но понял, что...не знает, куда идти. — Это именно то, что я должен был вспомнить? Почему я об этом не подумал сразу же? Какого хрена?! — ругал себя парень, хватая ноутбук со стола. Хвала вечернему Хёнджину, который додумался выполнять проект, подключившись к зарядке, потому что гаджет был заряжен на максимум. — Таак, обрыв.. — Хван стал искать самый ближащий обрыв, но он оказался за пару часов езды. — Вот чего моему соулу не спалось? И почему в такую рань? Можно же было и вечером это сделать... Но вечером уже не ходят автобусы. Зато такси работают.. А, точно, такси! — резко воскликнул парень и ринулся к мобильнику, по памяти набирая нужный номер. Гудки, гудки, гудки.. На том конце провода явно не собирались отвечать, но затем злой иголос все же рявкнул в трубку: “либо вы заказываете гроб себе, либо так, в братскую могилу?” — Минхо, отдай трубку Джисону! — Может, мне ещё станцевать для тебя? — недовольно бурчал Минхо, но затем послышалось копошение и звуки, словно кто-то заикается, но на том конце ответил сонный голос: “Джинни?” — ДЖисон, сейчас решается судьба. Ты обязан меня отвезти к моей судьбе иначе произойдет конец света и нашему кодексу брат за брата на двоих зарплата тоже конец. — Понял, принял, уже жду у подъезда... Хо-я, заткнись... Да, кодекс важнее! Мы с кодексом уже больше десяти лет, а с тобой только второй месяц... Да-да, потом отработаю, я с удоольствием о...— дальше Хёнджин решил не дослушивать, а просто отключиться. Теперь оставалось привести себя в порядок. Хёнджин взглянул на время и ужаснулся: уже было половина шестого! Он провозился буквально ни с чем добрую половину ночи! Подорвавшись, он натянул свои джинсы и толстовку и выбежал из квартиры, забыв закрыть дверь, из-за чего пришлось вернуться. Время уже поджимало, поэтому он сразу же запрыгнул в машину ожидающего его Джисона, стартуя команду “Хан, если ты сейчас поедешь как улитка, везущая Минхо после работы домой, я тебя отпинаю”. И его лучший друг понял всё без лишних слов. Хоть и было раннее утро, на городских полосах уже во всю вступила жизнь; машины сновали туда-сюда, образуя недолгие, но частые пробки. Но Джисон не был бы Джисоном, если бы не знал такие места, которые, во-первых, невероятно сократят путь, и во-вторых, где почти не бывает автотранспорта. Поэтому буквально спустя полчаса они уже выехали за границы города. Точнее фактически это был все ещё Сеул, но уже нет. Вокруг уже не было того движение, лишь деревья, которые не давали увидеть ту самую полоску рассвета. Хотя сейчас явно было не до неё. Хёнджин думал лишь о том, чтобы успеть, а Хан мечтал поскорее вернуться к своему бойфренду, чтобы, как они условились, отработать внезапный уход из невероятно теплых объятий и не только... Постепенно местность начинает приобретать знакомые оттенки, хотя Хван ни разу здесь не был. — Тормози! — скомандовал парень, и Джисон стал вжимать педаль тормоза в пол. Как только он обернулся, чтобы посмотреть на пассажира, на заднем сидении уже никого не было. Хёнджин бежал туда, куда его тянуло. В ногах словно реактивный двигатель появился, отчего ему казалось, что тело ускоряется. Открылось второе дыхание. Парень всё также продолжал думать: “Успеть! Главное успеть!” Тропинка открывала ему хороший обзор на впереди расположенные скалы. — Уже близко..почти... Он рвался вперед, уже почти добежал, как его взгляд зацепился за фигуру. Хёнджин остановился, тяжело дыша. Хотелось упасть вниз лицом, но он упорно продолжал пялиться. Фигура, больше похожая на мужскую, облаченное в низкое пальто, зашевелилась и направилась к краю того самого обрыва из сна. И Хван понял: вот он! Его соулмейт. Вот тот самый момент. И не теряя ни секунды, он срывается вперед, хватая за шиворот парня и оттаскивая назад. Оба падают, но Хван делает так, чтобы соулмейт упал на него, крепко фиксируя эту позу. — Ты чего делаешь, полудурок, а ну отпусти меня! — парень пытался вывернуться из медвежьих объятий, но Хван крепко удерживал его. — Нет, не отпущу. Я не дам тебе умереть! — Умереть? Ты совсем? Сдохнуть хочешь только ты тут! — Я видел тебя во сне, ты собирался прямо сейчас, прямо на этом месте упасть вон туда, — мотнул головой в сторону обрыва Хван. Парень удивлённо посмотрел, куда указывает незнакомец, а затем перевёл взгляд на него самого. — Ты совсем? Не собирался я с жизнью кончать, мне всего восемнадцать! Я просто хотел спеть здесь. — Серьёзно? Ты придурок! Какого хрена в семь утра ты собираешься петь на краю обрыва? Ты мозги потерял? Просто ответь, ты совсем тупой? — начал ругаться Хван, выпуская парня из объятий и сразу вскакивая на ноги. — Нет, блин, я Ким Вонпиль из День шесть! Ты хоть знаешь, как здесь с утра эхом голос отбивается? Насколько это красиво? Я просто хотел спеть акустику своей любимой песни, а тут появляется хер бумажный, заявляет, что он что-то видел в своём сне и просто портит мне все планы!!! — парень уже покраснел от злости, но Хёнджин просто не может отвести взгляд от лица соулмейта. Нахмуренные брови скачут вверх-вниз после каждой реплики, сощуренные глаза, высокий прямой нос, пухлые губы... Хван зависает на губах, пропуская очередные вопросы по типу: “Ты больной или да?”. — Серьёзно? Почему ты такой красивый? — спрашивает Хван, не подумав, а когда приходит в себя, на него уже косо таращились. — То есть тебе ничего не угрожает, да? Тогда.. — парень протягивает руку, — меня зовут Хёнджин. Я твой соулмейт. Незнакомец уже шокировано смотрит то на парня впереди, то на протянутую руку. — Ты придурок или да? — кидает он и разворачивается, что-то набирая в своём мобильном. — Брат, слушай...я же обещал позвонить, вот и звоню...в общем, скажи своему полуидиоту, чтоб забрал меня, я на том же месте...Всмысле его нет?...Ну так звони ему, где я по-твоему найду тут попутку или автобус?...Давай-давай...— заканчивает разговор парень и идет прочь отсюда, оставляя недоуменного Хёнджина одного. Хван сразу же бежит за соулмейтом, как встречает картину маслом: его соулмейт бьёт Джисона по голове. — Полуидиот, почему ты не с братом? Тебе повезло, что ты так быстро примчался, иначе бы я тебя оставил без нужного пособия в виде меня у вас в хате. Давай, заводи свой моторхрень и отвези меня домой. — Сынмин, блин, я тут как бы не один. Ты не видел тут... а, вот, Хёнджин, сюда иди. Джисон активно замахал руками, зазывая кого-то. Сынмин обернулся, сразу натыкаясь на пару удивленных глаз. Захотелось смачно прописать полудурку и полуидиоту. И неизвестно, кому больше. — Хёнджин, это Сынмин, двоюродный брат Хо-я. Сынмин, это мой лучший-прелучший друг Хёнджин, который решил, что в рань поднимать занятых людей - это норма, — представил Хан, на что Сынмин закатил глаза, сразу отворачиваясь. — Лично мне, все равно. Если я сейчас же не окажусь у себя, то на следующие две недели я буду полностью в вашем доме. — Понял, принял, Хван, если ты сейчас же не сядешь в эту чертову машину, то собственно, пока-пока нашему кодексу и собственно мне тоже...” — Да-а, помню, словно это вчера было, — глубоко вздохнул парень, поднимая подле себя своего парня. Они стояли перед ограждением на том самом загородном обрыве. Сынмин смотрел вверх, улыбаясь, даря миру свою прекрасную улыбку. — А я ведь тогда вправду думал, что ты псих какой-то. — Я помню. Если бы не Минхо, ты бы меня точно убил бы. Особенно когда я случайно перевернул твой праздничный торт, — смеется Хван. Его глаза превратились в маленькие щелки, через которые лучилось тепло и счастье. — Кстати, я что-то давно не видел Джисона и Минхо. Уехали и ничего не сказали? Сынмин повернулся к своему парню, ударяя того по груди. — Вот вроде твой лучший-прелучший друг, а ничего не заметил, — Хёнджин непонимающе смотрел на Сынмина. — Помнишь около года назад они уезжали на пару месяцев? — Хван кивнул, — Тогда они ездили в детский приют и приметили милого мальчика, который сразу же нашел обший язык с ними. Если не ошибаюсь, его зовут Нини. И вот, наконец, спустя долгое время, они собрали все документы на усыновление. — Правда? — Хёнджин не могу поверить. Его друг провернул такой колоссальный трюк за его спиной, что он даже не заметил...— Стой, а ты откуда знаешь? — У братьев нет секретов друг от друга, — с улыбкой сказал Сынмин и вновь отвернулся к скалам. — А вообще мы здесь не за этим. Я всё таки хотел бы исполнить ту самую песню. — Мини, но я ведь её слышал раз миллион наверное, когда ты делал работы, кушал, играл, был в душе и даже когда спал. — Но ведь ты ни разу не слышал, как я её пою здесь. Сынмин, не давая и буквы вставить, набирает побольше воздуха в лёгкие, начиная тихо: “Свиун ири чольтэ анья..”, а Хёнджин даже и перебивать не хочется. Он просто продолжает обнимать своего соулмейта за талию, наслаждаясь его мелодичным голосом. Он не думал ни о чем, ведь мысли, планы, будущее — это будет потом. А сейчас Хван продолжит медленно покачиваться из стороны в сторону, немного вздрагивая на словах: “Кырэ наль суа...”