Страх

-А ты что чувствуешь? А, Вань? -Страх. Пруссия и Россия лежали на кровати абсолютно голые. Их тела освещал лишь свет молодого месяца, заглядывающего в открытое окно. Гилберт удобно уместился на Иване и сейчас смотрел на него, слегка приподнявшись на локтях. На Брагинском даже не было его любимого шарфика. Никогда прежде он не позволял себе снимать его. Никогда. Но сегодня была особенная ночь. -Страх? - Удивился Прусс. - И это все? -Ага. - Ваня пожал плечами. - Я чувствую его постоянно. Наверно, это самое сильное чувство, какое только есть у меня внутри. Россия сказал правду: страх преследовал его повсюду. Он был с ним, когда Брагинский отчитывался перед боссом. Когда шел мимо своих же людей, осуждающих его или просто говорящих о нем. Страх охватывал молодую страну, когда он видел маленьких детей - дети вызывали в нем плохие ассоциации с собственным прошлым... Страх мучил его, когда он приходил на все эти бесконечные собрания, когда он пытался казаться милым и улыбался, когда смотрел на Яо, который всегда был в окружении многочисленных родственников... Страх был с ним всю его жизнь, всегда. -Ты поэтому такой нервный? - Гилберт нежно погладил Россию по волосам. -Да, наверно. - Вздохнул Иван. - Что бы ни произошло, это первое, что я испытываю. Страх становится все больше и больше, а я при этом все сильнее злюсь и нервничаю. И когда он достигает своего апогея, я теряю над собой контроль... А, очнувшись, ничего не помню. И мне приходится отстирывать от крови свою рубашку... Пруссия печально опустил глаза, укладываясь на Россию удобнее. -Сердце твое так быстро бьётся... Это тоже от страха? Ваня кивнул. -Все хорошо. Успокойся, не надо бояться. Ты в безопасности... Брагинский не успел ответить, как прусс прильнул к его шее и оставил на выпуклых шрамах короткий поцелуй. Иван невольно отвернулся. -Не надо. -Надо. - Упрямо повторил Байльшмидт, прикладывая к Ваниной шее ладонь. - Мы одни, никто тебя не видит. У меня такие же на спине... И на боках тоже. Я много дрался, так что весь в этих чертовых шрамах. Россия отрицательно помотал головой. -Это другое. -Неа. Брагинский ничего не ответил. Гилберт аккуратно обнял его, подминая под себя. Сердце России немного замедлило свой ритм и парень спокойно выдохнул. На самом деле Ваня был куда крупнее Пруссии. И выше. Но это не мешало России чувствовать себя маленьким перед ним: блондин потянулся к пруссу руками так, как это делают дети, и весь сжался, отдаваясь чужой защите и заботе о нем. -Вот видишь.. - Шепотом произнес альбинос России на ушко. - Все хорошо, не бойся. Ты не один. Я здесь, рядом, и я буду защищать тебя от всего, чего ты боишься. На лице Байльшмидта расплылась довольная улыбка. Иван открыл глаза и печально оглядел собеседника. -Нет, Гил. Это не так. -Что ещё значит "не так"?! -Ты не со мной. Ты не Гилберт. Ваня посмотрел прямо в красные глаза Байльшмидта и улыбка медленно сползла с бледного лица альбиноса. -Ты не Гилберт, ты Калининград... Тебя нет, Гил. Собственные слова эхом прозвенели у Вани в ушах. Он прикрыл глаза на мгновенье, а когда открыл их, никаких следов Пруссии уже не было видно. Видение растворилось в полумраке, словно сигаретный дым. Но Гилберт был прав: Россия никогда не был один. С ним, в этой комнате, а также и на улице, и в чужих домах, всегда, абсолютно всегда был огромный всепоглощающий страх..