Игры слов

Так пусти же меня в беспокойный свой храм. Дай запутанный путь к удивительным снам…       Это было исключительно механическое слово. Оно было даже не шестеренкой в этом зарыжевшем от ржавчины механизме равностучащих старых часов. Нет, оно было еще меньше. Тот самый винтик, который тихо и неслышно крутится в глубине, между стонущих от времени пружин и шестеренок. Не более, чем частица в океане звуков и интонаций. Никто ведь всерьёз не думает, чем может жить слово «часто». Ну, часто и часто. Какая разница? Оно ведь даже не существительное, ничего существенного не значит, так зачем заковывать его в ржавые цепи явлений и сухих правил? Нет ему места в дождливом и заброшенном храме реальности. Не находится места в этих тягучих и тоскливых спорах самому слову.       Одиноко стоит оно на пороге старой церквушки, не зная, кому отдать свои маленькие и светящиеся от солнца стрекозиные крылья; кому выторговать свои детские, но такие серьезные и израненные чувства. Накрапывает дождь. Мелкий и долгий осенний дождик. Слово уже знало — оно никому не нужно. Оно ведь для всех только частица, и не более… Но ведь никто так и не взглянул в ее пропитанные солнцем и подсолнечным маслом мысли. Слово устало опустилось на промокшее крыльцо, ткнулось маленькой головой в свои худые коленки и, закрыв глаза, отчаянно заплакало. Оно так хотело вновь увидеть свои сны, что спасали его от горьких слез, душивших маленькое хрупкое тельце. Что оно может против таких взрослых и серьезных существительных? Что уж говорить о прилагательных и глаголах, которые его ни в грош не ставили. Наречия смотрели искоса, словно боясь, что оно сможет стать чем-то бóльшим. У каждого свой четкий цвет, а у тех, что сильнее, вырисовываются целые картины. Но почему-то никто не признает маленькое, еще совсем наивное слово. Никому не хочется признавать его сны. Сны, столь далекие от этой пасмурной, механической реальности. Такие по-детски легкие и счастливые…

* * *

      Окрепшие в своей лазури небеса вглядывались своим единственным солнечным глазом в поле, усеянное высокими лимонножелтыми подсолнухами. Высоченные цветы, украшенные венком из золотистых сочных лепестков, тянулись к своему небесному брату, открывая свои черные сердца-семена. Дул легкий, аквамариновый ветерок, ласкающий смуглое лицо девушки, неторопливо шедшую сквозь поле. Она походила на ладью, выточенную из белого цельного дерева, которая неспешно плыла сквозь спокойное море солнечных цветков. Растянутая, побелевшая джинса ее платья оттеняла загорелую, усыпанную веснушками кожу. Растрепанные игреневые волосы, перепутанные порывами ветра, тянулись до пояса. Белоснежная тонкая рубашка струилась по ее худым плечам. Небрежно надетая соломенная шляпка, перемотанная черной шелковой ленточкой, едва держалась на голове девушки. Проницательные изумрудные глаза задумчиво смотрели вдаль, словно ища причал среди озера света. Ее смуглые руки обнимали букет подсолнухов.       Небо лениво разглядывало девушку своим солнечным глазом. Стрекозы, словно выточенные из александрита, резвились по цветам, как будто пытаясь завлечь девушку в свой хоровод. Их блестящие крылья сверкали в себя озера чревного цвета. Однако девушка не обращала на них внимания. Она спокойно плыла сквозь бесконечное поле, вдыхая в себя запах лета. Жаркий воздух перемешался с тихим ветерком. Поблескивающие лепестки подсолнухов лоснились от света, падавшего на них. Все это смешалось в нити солнечного света, которые сплетались в причудливый узор, как на соломенной шляпке девушки. Лучезарный пейзаж, полный света и неясного, почти неуловимого, глубинного счастья…

* * *

      Дождь каплями бил по земле и крышам, разбиваясь о колючие и холодные стены. Маленькое слово не обращало на него внимания. Оно светилось от своего счастья, которое раньше тщательно запахивало за агатовые полы своего плаща. Пламя его души больше не хотело прятаться. Однако это тихое благоденствие длилось недолго. Внезапно на крыльцо вышло какое-то невзрачное взрослое слово, и заметив странный свет, отскочило, словно от прокаженного: — Уходи! Кто разрешал тебе светить?       Маленькое слово в страхе вскочило. Из его глаз брызнули слёзы, смешавшиеся с проливным дождем. Оно развернулось и бросилось бежать по лужам, уже не обращая внимания на холодный водный звездопад. Несчастное слово спотыкалось, каждый раз было в шаге от падения, однако ему было безразлично. Ведь оно всего лишь частица…