Я хочу ещё раз тебя увидеть!

— Спасайте свои жизни! Бегите! — Перестаньте наводить панику! Быстрее в укрытие! Все будет хорошо! Что? Неужели… все так кончится? Почему? Неужели, я так умру? «Ау! Беги отсюда, девочка!», - послышалось где-то над ухом. Обернувшись, я увидела дядю Ханнеса, который пытался помочь людям. Стена Мария — прорвана… Я бежала так, будто у меня есть крылья. Пелена слез застилала мне глаза, мешая видеть взор перед собой, но даже так, нужно бежать…хоть куда-то! Мама…братик…отец… — их больше нет! Черт побери! Мой дом завалило огромными валунами, мне по счастливой случайности удалось избежать этого, так как я получила задание пойти и купить яблоки для пирога. Уже не будет ни яблок, ни пирога, ни нормальной жизни. — Помогите! Кто-нибудь! О нет, только не это. Мое тело окаменело, прямо передо мной титан собирается съесть человека, но, как же я могу ему помочь? Я же…я же ничто в сравнении с этим гигантом. — Нет! Отпусти меня! Не-е-е-т! В ушах зазвенело… как? Что только что…он откусил ему голову, к горлу подступил ком. Почему же я не бегу? Почему мое тело меня не слушается!? Группа людей, бежавшие прочь, сбили меня, благополучно потоптавшись по моему телу, как по коврику… больно… В глазах постепенно темнело. Ну, сама виновата, что же ты стояла? Приглашения ждала, чтоб бежать? Перед глазами лицо того дяденьки, заплаканное, перекошенное от страха, меня ждет та же учесть. Вот уже огромная лапища тянется в мою сторону. Мама, папа, братик — ждите меня. «Вжу-у-у-х» Что? Что за звук? Как будто металлическая леска натягивается. «Бам! Ба-бах!» Титан рухнул на землю. Сквозь дым я увидела силуэт, стоящий на уже павшем титане. Он был прекрасен, его голова смотрела вверх, а затем медленно повернулась ко мне. Он был похож на Черного Ангела, или я уже померла? Да нет, вроде боль в теле ощущаю. Черный Ангел в последний раз бросив на меня свой тяжелый, мол кремень, взгляд, скрылся, что-то напоследок крикнув в мою сторону. Он ко мне? Хочу…хочу еще раз его увидеть… — Эй! Живая? Вставай уже! Надо мной нависла женщина в очках, она начала бешено тормошить меня, дабы привести в чувство. — Простите, — еле вымолвила я, я не могу двигаться. — Что?!, — прокричала женщина. Из-за криков вокруг меня было плохо слышно, но громче я говорить не могла, так как в груди очень сильно болело. — А-а-а, черт с тобой! Она высадила меня к себе на плечи, а дальше я уже ничего не помню. «Доктор, сколько пострадавших?» «Примерно 4000 человек, остальные — мертвы». Сквозь сон я слышала голоса, тело все-еще болело. Веки открылись. Я в госпитале? Живая? Тело было перебинтованное, как у мумии. — О, проснулась еще одна. Как ты? Дядя в белом халате подошел к моей койке и внимательно начал изучать мое тело глазами. Я ничего не смогла ответить. Столько людей, у кого-то нет ноги, у кого-то руки, бедные. Дети в уголке комнаты плачут, как же я их понимаю. Прибежав обратно, я застала только руины, вместо моего родного дома. Атмосфера была не из лучших. — Девушка, вы можете говорить? Ответьте, как вы? — Хорошо, — только и смогла ответить я. Доктор, что-то записав, ушел к другим больным, оставив меня наедине с раздумьями. Все-таки я выжила, значит ли это, что для меня есть какая-нибудь миссия еще? Ах, если бы не те двое, я бы тут не лежала, а давно бы уже валялась в утробе того монстра. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Нужно убить…их всех, всех титанов, я истреблю всех чертовых титанов! —Я истреблю всех чертовых титанов! , — послышалось где-то из залы созвучно со мной. Что? Кто это был? Глазами машинально начала искать источник звука. — Они все… все сдохнут! Чертовы выродки! Вот и он. Между койками сидели трое ребят, девушка и два парня. Видно, что они друзья, может, даже родственники. Тот, что посередине, с пеной у рта кричал, что истребит всех титанов, а светловолосый его успокаивал. Только девушка сидела спокойно, и будто бы приглядывала за ним, ее лицо было каменным, но в тоже время в ее глазах читалась целая призма эмоций: боль, страх, разочарование. Правду говорят, что если хочешь узнать, что чувствует человек, посмотри в его глаза, ведь они — никогда не врут. Мне захотелось подойти к ним, у нас схожие взгляды, да и сама я оставаться не смогу, нужно ведь с кем-то подружиться. Через боль, как—то добрела к ребятам и опустилась на землю, поджав ноги по себя. — Привет, я — Цокка Гольдж, на дом моей семьи обрушились камни во время падения стены Марии, выжила только я. Возникло тяжелое молчание, трое пар глаз уставились на меня с явным интересом, я что, как-то не так представилась? — На моих глазах титан съел мою мать, — голос у него дрожал, было видно, что ему сложно говорить, но парень решил продолжить, — я Эрен Йегер, и я, во что бы мне это не стало, убью всех титанов. — Эрен, — сказала спокойно девушка, сидящая рядом. — Нет, Микаса, я вступлю в Разведкорпус, и ты меня не остановишь, пожалуйста, вступи в Военную полицию, я не хочу чтобы ты из-за меня пострадала. — Я тоже… я тоже вступлю в Разведотряд, — начала я, — я тоже истреблю всех титанов, это будет моя месть, и… — Эй, вояки, вы чего не в кровати? Перед нами восстала та самая девушка в очках. — Вы! Я, уже забыв о боли, резко подорвалась на ноги и подскочила к своей спасительнице. — Вы помните меня?! Вы спасли меня от титана! Вы и тот Черный Ангел! — Черный Ангел? Что? Ой, извини, я много кого спасла, я не помню тебя, — как-то виновато почесала она затылок. Как и ожидалось, черт, идиотка, и зачем я это сделала? Когда та девушка обернулась, я увидела на ее плаще Крылья свободы. Она из Разведкорпуса? Этот ангел, спасший мне жизнь, из Разведотряда. Почему же их так все ненавидят? Они же — спасители нашего мира! Тело пробила приятная дрожь. — Как вас зовут?, — обратилась я к ней. — А? Меня зовут Ханджи Зоэ. — Я Цокка Гольдж, и я хочу вступить в Разведотряд! Все сидевшие люди резко обернулись в мою сторону. Я что, сказала слишком громко это? — ахха-ха-а-ах! Девочка, ты серьёзно? Из противоположного угла залы какой-то мужик начал смеяться. — А что не так? Они же герои! Я тоже хочу спасать жизни людей! Неожиданно все начали шептаться, а Ханджи как-то понуро опустила голову. — Никакие они не герои! , — послышалось уже из другого угла, — посмотри правде в глаза! Почти все умерли! Это из-за них! Если бы они нормально делали бы свою работу, выжило бы больше! Анна была бы жива! Мужчина начал плакать, я посмотрела в сторону Ханджи которая все также смотрела в пол, будто это она виновата во всех бедах человечества. — Разве Разведотряд виноват, что вы, безмозглые идиоты, не умеете правильно эвакуироваться?! Разве они не проводили регулярные работы? Разве не рассказывали, что, мать твою, не нужно орать как гребаные резанные свиньи, а спокойно бежать к месту эвакуации?! Да, большинство убило обломками, мою семью тоже! , — я прижала руку к груди, дабы подавить слезы, — но вы видите мое состояние?! А знаете кто это сделал? Не титан, а вы, тупые болваны! По мне потоптались, как по коврике, даже не обернувшись посмотреть жива ли я! Если бы не Ханджи Зоэ, Черный Ангел, да и весь Разведотряд, вас сожрали бы титаны, и правильно бы сделали! Потому, что ублюдки, не ценящие чужой труд, чужие смерти, не достойны жить! Они многих потеряли, так же, как и вы! У не выживших тоже были семьи! Повисла гробовая тишина. Это первый раз, когда я захотела бить раненных людей, и, если бы не Ханджи, которая положила свою руку на мое плечо, и прошептала на ухо: «Не надо.», клянусь, я бы пошла бить каждого. Все неловко замолчали и опустили свои взгляды вниз. От такого бешенного монолога, моя грудная клетка начала вздыматься вверх и вниз резкими движениями. Доктор попросил меня лечь на кровать, ибо если я продолжу — то могу и не дожить до распределения новичков. Так я пролежала еще месяц там. Подружилась с новыми ребятами, они так же по-своему пострадали от рук гигантов, и у каждого были свои мотивы. Спустя какое-то время, нас всех вывели во двор, наверное, сейчас будет распределение. Естественно, каждый имеет право отказаться вступать куда-либо, но большинство, как я уже слышала, хотела в военную полицию. Оно и не странно, никто не хочет погибать, лучше ж греть свою жопу в пределах стены, и умереть от старости. — Я думаю, в этом году добровольцев к нам будет намного меньше, Эрвин, что будем делать? Мы и так потеряли слишком много людей. Низкорослый, черноволосый парень смотрел на нас как-то с презрением, будто мы скот какой-то, раздражает. — К нам пойдут только те, кто и в самом деле готов отдать свою жизнь за спасение человечества. И так, добровольцы! Перед нами встал высокий, светловолосый мужчина. У него был суровый взгляд, полный патриотизма и желания защищать свою родину. Первым выступал Разведотряд, но осмотревшись вокруг на ребят, я увидела, что они даже не слушали этого мужчину, он будто говорил сам с собой. Интересно, как ему, когда он рассказывает о том, что нужно бороться за свое будущее, а его даже не слушают. Окончательная фраза «Скорее всего, почти все вы умрете, но отдадим же наши сердца, во имя будущего!» разбила боевой дух ребят, и почти никто не сомневался в своем выборе в пользу Военной полиции. — Знаете, — послышалось из толпы, — да какое будущее? Титаны рано или поздно всех нас сожрут, будущего у нас нет, да и с такими защитниками… Вот теперь моя кляма окончательно сказала мне «Пока». Через минуту меня уже оттягивали от того бедного парня. — Да если ты и хочешь пойти в Военную полицию, так бери свои монатки и иди! Нечего тут разглагольствовать о недееспособности Разведотряда, кусок ты дерьма! И вы все! Все, кто не хотят вступить — не вступайте! Но потом не жалуйтесь, что у нас нет будущего! Как у нас может оно быть, если есть такие ссыкуны как вы? Да, как сказал Главнокомандующий Эрвин, что возможно, почти все из вас умрут, но вы хотя бы попытаетесь что-то сделать! Ваша смерть не будет забыта, вы все сделаете вклад в общее будущее. Поэтому, — я вылезла на сцену к командиру Эрвину и стала возле него, — Поэтому, отдайте свои сердца, ради ваших же детей! Ради ваших семей, которые погибли! Ради вас же самых!, — я прижала кулак к груди, вместе с Разведотрядом, отдав честь. Впервые я с такой мольбой в глазах смотрела на людей, мне хотелось одновременно и убить каждого, и обнять, ведь как бы там не было, все они — люди, и у каждого есть страх. Это мне нечего терять. На их лицах смешались паника и сомнение, было видно, что каждый колеблется. Моя вера в то, что хоть кто-то захочет вступить окончательно пала. Первым отдал честь Эрен Йегер, за ним, цепочкой Микаса, Армин, и все ребята, с которыми я познакомилась, даже Жан, который сомневался, с улыбкой, глядя мне в глаза, приложил кулак к сердцу. И вот, один за другим ребята, со слезами на глазах, прикладывали кулаки к сердцам. К сердцам, которые, возможно, остановятся уже после первой битвы, но надежда сильнее страха. Лишь несколько человек все же переметнулись в Военную полицию, большинство выбрали умереть на поле боя. — Цокка, да ты крутая!, — стукнула меня легонько по голове Ханджи с улыбкой на лице. — Новобранцы, — начал Эрвин, — вы выбрали смерть во имя будущего, желаю вам, чтоб однажды те, кто выживут, рассказали своим детям о героических поступках тех, кто померли. Вы очень сильные духом люди, да начнется же борьба! — УРА! УРА! УРА!