Маленький Братик.

      Прижимаясь к холодному кафелю в ванной юноша, закусывал сильнее бледные губы. Боль пронзала всё его тело, ударяя будто бы током и заставляя вздрагивать при каждом вдохе. Позвоночник и вся спина невыносимо ныла, сильнее прижимаясь к стене, боль лишь с новой силой колола.       Тодороки тихо всхлипывал и пытался не закричать. Кровавые ручьи стекали вниз на голубой кафель, а стекло от очередной бутылки спиртного предательски въедалось глубже под кожу.        В который раз это уже? В который раз подростку приходится запираться в ванной, лишь бы спастись от злого брата? Шото уже и не знает. Злой Тойя - плохо.  Пьяный, злой Тойя - ещё хуже.        Тело дрожало, а внутри все сжималось. На крики за дверью гетерохромный не обращал практически внимание. Обняв и уткнувшись в колени, подросток закрыл глаза, единственное, что он сейчас чувствовал так это страх. Свирепый страх того, что брат вот-вот выбьет дверь и схватит за волосы, а после удар об стенку несколько раз. В который раз лицо и хрупкое тело будет покрыто новыми ссадинами, гематомами и кровоточащими ранами.        Худоба Тодороки пугала: выпирающие везде кости, в том числе и ребра, бледная как смерть кожа, что была при этом покрыта множеством увечий. Не парень, а мечта. Мечта некрофила...       — Выходи малыш. Братик тебя не тронет. — последовал сильный удар кулаком по двери, от чего та затряслась. — Ну практически, тебе же нравятся наши вечерние игры.         Шото закрыл обеими руками свой рот, вниз по щекам и ладоням потекли слёзы. Парень тихо шипел и плакал от боли и страха. Соленые ручьи попадали на ещё не зажившие следы от сигарет на ладонях, больно, очень... Зажмурив глаза в уме подростка появилась недавняя картина.       Грубые и сильные толчки во внутрь. Не сбавляя ритмов и силы Тойя с рычанием и безумным смехом продолжал вытрахивать ревущего и кричащего во весь голос младшего брата. Ему это нравилось, такой маленький и хрупкий, никем не тронутый кроме него же самого. Узкий до сумасшествия внутри и звонким голосом.        Тойе это нравилось, нравилось смотреть на кричащее и зареванное лицо своего братика.  Каждая стекающая слеза по израненным щекам, будто бы переливалась под  звонким воплем и просьбой "Умоляю Хватит!"        Шото был идеалом для Тойи. Идеалом и заветной игрушкой, которую он ломает вновь и вновь, ежедневно и каждый раз с все большой силой и звериным желанием овладеть и полностью переломить своего братика.        Самым красивым и в то же время просто омерзительным Тойя считал в брате -- ожог на половине лица. Почему? Да потому, что эту отметину брату оставила такая же ненавистная мать, а не сам мужчина. Поэтому при каждом срыве на родную кровь, седоволосый бил только по ожогу пытаясь его изуродовать лишь сильнее.         Всхлипы в ванной резко оборвались, после очередного удара. Еще немного и он правда выбьет дверь. Еле-еле поднявшись на ноги, шатающейся походкой Шото подошел к дверям и открыл их.       На пороге стоял его ночной и дневной кошмар - Злой Тойя.       Ноги подкашивались, а боль во всем теле сковывала лишь сильнее. В горле предательски стал ком не давая сказать ни одного слова. Мокрая от крови рубашка противно прилипла к спине, а лицо опухло от слез. За долю секунды пронеслась громкая и сильная пощёчина по лицу подростка. Щеку будто бы вновь обожгло кипятком, от резкого удара ноги подкосились и подросток практически упал, если бы  вовремя схвативший его за талию мужчина.       Вытащив Шото из ванной, Тойя стал горячими руками в который раз облапывать столь желанное маленькое тело, водить по выпирающим ребрам, впиваясь ногтями в тонкую кожу и оставляя полосы, спустившись ниже и так же резко как ударив, схватил обеими руками ягодицы стал раздвигать их в разные стороны. Кусая самого себя за кисти рук юноша пытался вырваться и хоть, какой-то дать отпор.       — Отпусти! Я... я сейчас не хочу. -- резко дернув разноцветной макушкой, паренек ударил старшего брата под горло. Послышалось тихое и хриплое рычание. По коже подростка пробежала дрожь и спустя несколько секунд тот оказался плотно прижатым к стене, громкий крик застыл где-то в горле, как и слезы. Сильная рука старшего брата сильно сдавливала лицо, щеки неприятно болели от такой резкости и силы. Слегка прикрытые гетерохромные глаза столкнулись с безумным взглядом напротив.       Глаза Тойи были сейчас до безумия пугающими, радужка кажись стала более яркой прям голубой, но ближе к центру темнее. Вместо зрачков маленькие черные точечки и уже горячее дыхание, что практически своей силой обжигало лицо Шото.        — Я разве спрашивал, хочешь ли ты? — Тойя надавил коленкой на пах брата, от чего тот лишь жалобно заскулил. — Ты моя псина. Открыл рот и работай. — серьезность и грубость в голосе внушала внутреннюю панику, подросток ничего не сумел ответить, как рука только что сжимающая его лицо с щеками спустилась на шею, а дрожащие тонкие губы накрыли более сильные и обжигающие, вовлекая в резкий и не церемонящийся поцелуй.       Рука на тонкой шее, которая и без того была покрыта множеством синяков разного оттенка и шрамами от укусов и каких-то порезов.  Тойя целовал без совести, без жалости, без никакой человечности. Сильно кусая за тонкие губы до выступающих струек крови и только сильнее вжимая в холодную стену.        Язык у старшего Тодороки был гораздо длиннее и умелее, поэтому на внутренние "ласки" от него, гетерохромный мальчишка хрипло стонал, а с глаз вытекали капли слез. Седоволосый сомкнул на шее брата обе свои руки и сильно надавил, тельце под ним задергалось пытаясь вдохнуть, но ничего не выходило. Такая реакция забавила синеглазого, поэтому столкнувшись вновь глазами с Шото, подросток был готов закричать. В безмолвном и холодном взоре Тойи парень вновь увидел давно знакомую фразу.        -" Ты моя псина. Пожалеешь об этом ударе. "  В глазах стали мелькать темные пятна, а к горлу практически был готов подойти рвотный рефлекс от ласкающего и уж больно длинного языка, который дотягивался и целиком обводил гланды парня.        Руки на шее смыкались с каждой секундой лишь сильнее, до того момента как дрожащее тело младшего брата продолжало дергаться и были хоть малейшие попытки сопротивляться.  В глазах гетерохромного потемнело и юноша потерял сознание, продолжая быть все так же быть в цепких руках брата.        Кошмар вновь повторится...