Больно не будет

» Шепот смерти. Но это лишь голоса в моей голове, Беги, спасайся бегством Пока цел». Я ошеломленно смотрела на свои копыта. Они были красными от крови. От крови пони, что лежал подле моих ног. «Я действительно сделала это?» — первая мысль, промелькнувшая у меня в голове. Я вспомнила его глаза, наполненные болью загнанного в угол зверька, и судорожно улыбнулась. Его взгляд будоражил все мое нутро, растекался по телу теплой патокой и щекотал нервы. Я почувствовала умиротворение. И это было ни с чем несравнимое ощущение удовольствия.

***

Почему это случилось с тобой, а не со мной? Ведь для тебя все было впереди, а моя жизнь закончилась уже давным-давно… Я не могу унять дрожь в теле, по мордочке стекают капли холодного пота. Я боюсь? Я боюсь… Это давно забытое, но такое яркое чувство страха, оно уже сплело вокруг меня свою паутину, и бесполезно вырываться — запутаешься еще сильнее. А конец коридора уже совсем близко. Я вижу твою дверь — она единственная открытая, и я вдруг понимаю, что копыта перестают меня слушаться. Сбиваюсь со счета ударов собственного сердца и, пошатнувшись, тяжело прислоняюсь спиной к стене. Голоса! Вы помогли мне собраться с духом, чтобы прийти сюда, так дайте же сил закончить начатое! Сердце заходится в бешеном ритме. Нужно взять себя в копыта. Пытаюсь восстановить дыхание. Глубокий вдох — так, что воздух разрывает легкие. Громкий выдох — так, что в глазах темнеет от нехватки кислорода. Вдох-выдох, вдох-выдох. Уже лучше. Я снова могу повернуть голову и посмотреть в сторону твоей двери. Она так близко и в то же время так далеко. Отталкиваюсь от стены и делаю несколько нетвердых шагов. Теперь-то я точно рада, что в коридоре нет ни одной живой души: мысль, что кто-нибудь увидит меня такой, абсолютно не прельщает. Впрочем, плевать. На все плевать. Пусть видят, пусть знают, что я — не бездушное чудовище. У меня есть сердце. Я умею любить. Ты ведь знаешь это, правда? Знаешь? Пути назад нет. Я просто не смогу теперь уйти. Давай же, еще один шаг. С трудом поднимаю копыто и переставляю его за порог. Затем второе. Темнота мягко обнимает меня, обволакивает и подталкивает вперед. Еще шаг, еще и еще. Где ты? Я ничего не вижу. Кровь отхлынула от моей мордочки, шум в голове стих, и я явственно услышала тихий шепот дождя. А затем яркая молния всего на долю секунды осветила комнату. Но я успела заметить тебя. Вся моя жизнь была сплошным кошмаром. Но я только сейчас поняла, что все это — детские игры по сравнению с тем, что происходит в этот самый момент. С тем, что происходит в моей голове. Мне следовало позволить тебе уйти! Тогда бы все сложилось иначе!

***

Он захрипел. — Кто ты такая? — Та, кто избавит тебя от боли. Или причинит ее. В зависимости от твоего выбора. Ты ведь знаешь, как тебе повезло со мной. — Ты сумасшедшая… Ты… «Каждый раз одно и то же» — я закатила глаза. Цепкие копыта ухватились за его горло. Каким-то образом он оказался на кухонном полу, а я, играющая в копытах кинжалом — над ним. Потом он увидел мои глаза. Черный и испепеляющий взгляд абсолютного безумца, чудовища, лишенного всякого эмоций. Жеребец судорожно вдыхал воздух, тем временем мое холодное переднее копыто легло на его лоб. Несколько минут я просто смотрела на него, смакуя его агонию — медленно, каплю за каплей. Сталь врезалась в его шею тихо, почти беззвучно. А он не спускал своих красных глаз с меня. — Лисс, — прохрипел он в последний раз. — За что? Я улыбнулась и надавила сильнее. Пони издал предсмертное бульканье. Из его артерии брызнул фонтан крови, окропивший мои копыта. Я подняла их ближе к мордочке, рассматривая. Синяя шкурка, местами вперемешку с алыми каплями. Уже засыхающей и становящейся багровой почти черной кровью. Черной. Цвет моей души. Она всегда была такой, а я — мертвой внутри.

***

Это началось в классе пятом, когда я пошла учиться в среднюю школу. Как себя помню до депрессии, я была активна, участвовала во многих мероприятиях, устраивала их сама, посещала театральный кружок, училась на отлично без особых усилий и просто наслаждалась жизнью. Но через какое-то время я почувствовала, что меняюсь: резко, быстро и самое страшное — необратимо. Я стала чаще закрываться в комнате, уходить в себя, срываться по любому поводу. Мне все чаще хотелось не шумных компаний, а уединения и тишины. Подростковый возраст, гормональные изменения. Я списывала свои психи на это — физиологические особенности. Кто знает, будь я умнее и распознав начавшуюся депрессию раньше, чем она стала прогрессировать — сложилась бы у меня нормальная адекватная жизнь? Как бы то ни было, время было упущено, и ничего не вернуть. Я упустила свою судьбу. Я упустила себя. Беда никогда не приходит одна, а если точнее, то у одной проблемы слишком много последствий. Собираясь в школу, у меня начинались неконтролируемые истерики. Я могла час колотиться в рыданиях, но не могла объяснить, что со мной. — Что произошло? — спрашивали родители. — Ты чего-то боишься? Не подготовилась к контрольной так и скажи, мы решим вопрос. Не проблема. Я знала, что меня не станут ругать за несделанную домашку. Они бы просто разрешили пропустить мне школу и все. Но мой ответ всегда был один и тот же: — Я не знаю. В этот день школу отменили и меня повели к психологу. Как оказалось, у меня был нервный срыв. Сначала мне поставили диагноз острого состояния, потом как показала дальнейшая диагностика и тестирования — у меня развилась систематическая апатия из-за травли в школе, о которой родители, конечно же, не знали. Невролог поставил мне диагноз — депрессия в начальной стадии и назначил препараты и психотерапию. Я сразу приняла свой диагноз, но и предположить не могла, что болезнь может развиться так рано. Мне объяснили, что это такое: мозг больше не видит ничего хорошего, концентрируется только на плохом, но такие мысли не являются реальной картиной мира. Отныне я пала по двадцать часов, лежала сутками и ничего не могла делать. Если и вставала, то только чтобы поесть или принять таблетки. Я видела только грустное и серое. Порой доходило до полного равнодушия к внешнему миру и своему виду: я могла не мыть гриву, не чистить зубы. У меня появлялось дикое желание встать на подоконник. Или завернуться в плед на балконе и часами смотреть на дождь. На самом деле это боль, которая разрывает тебя и не дает жить.