Получена концовка «Доблестный герой»

— Это был твой самый великий план.       Генри всё помнил. Каждый свой выбор и его последствия. Он помнил, как предавал и был предан. Помнил, как те, с кем он раньше сражался бок-о-бок, были бы счастливы, слыша его предсмертный хрип. Он был и героем, и злодеем, и на нейтральной стороне.       Но всё-таки одного Генри не приходилось переживать ни разу — смерти своего друга.       Сейчас он стоял перед пустой могилой. Пустой, потому что тело осталось где-то там, в космосе, рядом с телами преступников, которые не успели эвакуироваться в спасательных капсулах. Печальная судьба доблестного героя, жизнь которого так рано оборвалась — взглянув на дату рождения, вырезанную на плите, Генри почувствовал, как к горлу подкатывал тугой комок — они с Чарльзом были ровесниками. Даже день и месяц рождения почти совпадают. Что, если погибнуть должен был вовсе не Чарли? Ведь изначально тот парень в шляпе схватил именно Генри — но Келвин без долгих раздумий кинулся ему на помощь и в последнюю секунду успел втолкнуть Стикмина в капсулу.       Иронично, что до той встречи в баре считался погибшим Генри. Он помнил, как удивился Чарльз, когда узнал его в том далёком баре на краю света — лучше бы он тогда не признал его. Решил, что просто обознался. Не позвал бы его уничтожать клан Топпат. Правительство должно само было что-то придумать, а талантливого пилота и близко не подпускать к этому делу.       Возложив на могилу цветы, Генри взглянул на красную гарнитуру — одна из запасных Чарльза, если генерал Гейлфорс не соврал. Та, излюбленная, которую обычно носил пилот на заданиях, осталась там же, где и тело — где-то в космосе в обломках орбитальной станции. Вряд ли о такой участи мечтал Чарли — тот всегда был весел и бодр, он рвался жить. Всегда, при любом положении дел — а Генри видел его в разных ситуациях. Он всё ещё с теплотой в сердце вспоминает тот момент, когда они стали агентами по тайным операциям после успешной миссии. Хотелось вернуться туда, прихватив с собой и Элли, которая всегда так забавно первое время постоянно сталкивается с Чарльзом в жарких спорах о том, что «хорошо» и «плохо», за которыми так любил наблюдать Генри.       Чёрт, лучше не вспоминать подобные моменты. Генри торопливо провёл ладонью по глазам — на тыльной стороне остались сверкающие в закатных лучах капли. Дожили — сейчас ещё расплачется, как маленькая девочка. Нужно быстрее заканчивать с этим развитием сюжета, пока тоска по товарищу не заставила его волком выть.       Присев рядом с могилой, Генри посмотрел на утопающий в море закат — зачаровывающее зрелище. Помнится, после успешной операции с проникновением на дирижабль Чарли приводил его сюда несколько раз, только уже после захода солнца — попросту не успевали из-за дел.       «Отсюда прекрасный вид на закат, — прозвучал в ушах Генри знакомый голос пилота из прошлого, — В моменты, когда смотрю на него, жалею, что плохо фотографирую — так бы точно сделал несколько снимков. Раздал бы приятелям, которым всё некогда со мной сюда заглянуть, да в квартире на стенку повесил, чтобы любоваться».       Что ж, теперь он может любоваться прекрасным закатом и без фотографий. Если, конечно, у него на Том Свете нет других каких-то важных дел, чем визит к собственной могиле. Кто знает, чем там души занимаются, может, его посадили за какой-нибудь призрачный вертолёт да отправили на призрачную миссию против призраков преступников.       Опять Генри заносит куда-то в другую сторону, лишь бы не приступать к делу…       Тяжело вздохнув, он откинулся назад, облокотившись на нагретый под солнцем камень. На какой-то момент показалось, что он опёрся сейчас о тёплое плечо живого человека, но, даже не повернув головы, Генри поспешил развеять это наваждение. Достал из сумки небольшой альбом с карандашом и начал неторопливо зарисовывать утёс и заходящее солнце, что утопало в море. Могильную плиту с выгравированным именем и фамилией верного друга и гарнитуру пилота. Генри никогда не был хорошим художником, он не обладал ни талантом, ни временем на рисование — но это нужно было сделать. Несколько раз приходилось прерываться, чтобы унять дрожь в руках. Слишком много эмоций. Недопустимо много.       Интересно, Чарли решился бы на этот, несомненно, гениальный план, если бы знал, чем всё закончится? Генри был уверен, что да, решился бы, даже если бы никто не сказал о том, кто именно покончил с кланом Топпат. Такой уж он человек, готовый отдать свою жизнь ради благого дела, за своих товарищей и родину. Идеальный солдат, верный своему делу. Приказ отдан — приказ выполнен. И всё равно, что теперь больше никто не услышит, как он себе что-то тихо напевает под нос, как он часто раньше делал. Никто больше не увидит нелепую и забавную ситуацию с ним, заставлявшую раньше всех очевидцев дружно смеяться. Никто больше…       Чёрт, опять Генри поддался эмоциям. Встряхнув головой, словно пытаясь таким образом выбросить из головы все радостные воспоминания о погибшем друге, он завершил рисунок, что начал преображаться на глазах — вскоре на листе была словно распечатана фотография.       «Получена концовка «Доблестный герой»! Желаете вернуться в меню?»       Да, желает. Больше всего на свете ему сейчас хочется, чтобы это всё закончилось.       Спрятав альбом в сумку, Генри извлёк из неё телепортер. Ввёл координаты — и растворился в пространстве и времени, отправляясь к самому началу своих путешествий.       Что ж, посмотрим, как на этот раз изменится история.