Ангел рода Малфоев

Энджили: — Я всё знаю… — Что ж… — закрыла я дверь, — ты, в таком случае, можешь меня вполне наказать либо убить. Выбор у тебя весьма обширен. — Тихо говорила я и закрыв глаза, ждала, когда он применит ко мне Круцио или еще хуже — Аваду Кедавру. Ответ Антонина стал для меня полной неожиданностью. — Ну уж нет! Не дождёшься! — Какой-то злобный, демонический хохот вырвался из его груди. — Думала так легко избавиться от меня и наших тренировок? Забыла, что послезавтра у тебя дуэль с Драко? Ты должна выиграть её! Слышишь: должна! Обязана победить этого смазливого аристократа! Хотя бы… — Он сделал паузу и посмотрел на меня пронзительным, как рентгеновский луч, взором: -… ради твоей матери. Мы с ней были друзьями. Были, — зачем-то повторил маг. А я вспомнила слова китайского философа-военачальника Сунь Цзы, которые совсем недавно цитировал Люциус: «Любая битва выиграна или проиграна ещё до её начала». Вновь взглянув на него, я закусила губу и после опустила голову, сдерживая себя чтобы не заплакать и все же не смогла. Слезы покатились по щекам и медленно опустившись на пол, я прижала руку к губам, что бы не издать не звука своего плача. Свисающие волосы закрывали мое лицо.  — Встань немедленно! — Повысив голос произнес он. — Ты будущая Пожирательница и наконец возьми себя в руки! — Я взглянула на него, вытирая слезы со своего лица. Глаза опухли и раскраснелись. — Хорошо, я буду такой какой ты пожелаешь меня видеть… — почти в подобном тоне ответила я ему. — Спущусь через 10 мин и буду готова к тренировкам. — Вот и отлично. — Холодно произнес Долохов и вышел прочь из моей комнаты. Автор: Эта тренировка отличалась от предыдущей. Долохов буквально загонял Энджи в глухой угол, заставляя отбиваться от вспышек заклинаний, которых она не слышала, ибо учитель теперь применял только невербальную магию и требовал того же от своей ученицы. За каждый промах следовало наказание, не столько болезненное, сколько обидное. Лаваль понимала, что Антонин вымещает на ней всю, накопившуюся в нём, боль, злость и отчаяние, которые он сам испытал в ту ночь, когда искал её, сломя голову, а девушка в это самое время наслаждалась любовными утехами с Люциусом. И вот, в очередной раз, летящее заклинание в ее сторону, сбивает с ног. Не в силах больше сопротивляться она оказывается лежащей на полу гостиной. Горький плач разрушал стоящую в комнате напряженную тишину. Энджи больше не хотелось заниматься сегодня. Энджи: — Хватит… пожалуйста… — Тихо произнесла я, смотря на Долохова. Вновь боль пронзает тело. Мой голос срывается в крик, но вскоре мучения прекращаются. У меня не остается сил чтобы подняться и продолжить столь изнуряющую тренировку. Автор: Антонин подошёл к Энджи и посмотрел сверху вниз на её обессилевшее тело. Он не успел произнести ни слова, когда в гостиную вошла сама хозяйка имения Лестрейнджей — леди Беллатрикс. Её муж, Родольфус, как обычно, находился где-то в отъезде, выполняя поручения Темного Лорда, и его жене было явно скучно в этом большом, мрачном доме. Подойдя к Долохову, женщина улыбнулась своей демонической улыбкой, а потом произнесла, положив свою тонкую, изящную руку со следами кандалов (память об Азкабане!) ему на плечо, как старому коллеге: — Волк, — так она называла Антонина, — ты, того и гляди, угробишь свою ученицу ещё до начала дуэли с Драко! — и зловеще расхохоталась, продолжая говорить, с нескрываемой издёвкой: — Темному Лорду это явно не понравится. Что тогда будешь делать? Поищешь ей замену? Антонин повернулся к Белле и от Энджи не ускользнуло, как он на неё смотрит. «Ну надо же…», пронеслось в голове у девушки, но слова Долохова вывели ее из раздумий: — Люциус, муж твоей сестры, видимо, применил к ней Империо или другие чары, возможно, любовное зелье, а потом, воспользовался и изнасиловал… Я хочу доложить об этом Темному Лорду! — решительно произнес Антонин. — Ты уверен, что всё было именно так? — Недоверчиво спросила Белла. Версия Долохова казалась вполне правдоподобной, но оставались некоторые невыясненные моменты. — А что она вообще делала в Малфой-мэноре, да ещё ночью, ты у неё выяснил? После её неожиданного появления в нашем мире, Люциус усилил защиту. Теперь, без его разрешения, в особняк могут попасть только он сам, Нарцисса Драко и я. Ну и Темный Лорд, естественно. Защитные чары реагируют исключительно на тех волшебников, которым сам Люциус дал разрешение. Перед каждым нашим собранием он лично открывает ворота, а потом сам же закрывает их, запечатывая паролем. Тебе не кажется удивительным тот факт, что соперница его сына Драко на предстоящей дуэли каким-то невообразимым образом очутилась в самом логове противоположной команды? Долохов молчал и только переводил взгляд с Беллы на Энджи и обратно. Леди Лестрейндж пристально посмотрела на девушку, которая тщетно пыталась подняться, но руки и ноги не слушались её. — Говоришь, Люциус её изнасиловал? Применил магию, чтобы завлечь эту куколку в свою постель? Это мы сейчас узнаем. — Женщина достала свою палочку, наставила её на Энджи и громко произнесла: — Империо! — Глаза девушки вмиг остекленели, зрачки сузились в две точки, всё туловище словно окаменело. Сопротивляться этому непростительному заклинанию было бесполезно. — А теперь, малышка, расскажи нам всё, без утайки, о событиях той ночи, когда ты оказалась в постели Малфоя-старшего. И начни со своего появления у ворот его имения… Энджи: — Я хотела попасть к нему чтобы доложить о украденной книге, его семейной реликвии, Долоховым и попросить разрешения о посещении его библиотеки. Попала в мэнор я с помощью эльфа, который и перенес меня к мистеру Малфою… — Дальше — Нетерпеливо потребовала Белла, все так же направляя палочку в мою сторону — что было дальше негодная ты девчонка? Как бы я не старалась утаить детали, не получалось. — Дальше он предложил выпить… Зашел разговор о этой самой книге. Малфой был взбешен новостью, что она у меня… После я собралась уйти, но он… — закусила губу, пытаясь держать рот на замке, — он приказал мне остаться… У нас был секс… добровольный… Я сама этого хотела… И тут словно я вынырнула из помутнения. Тяжело дыша, я понимала что призналась во всем. Белла смотрела на меня ненавистным взглядом. Антонин оставался холоден, хоть и на миг на его лице отобразилось чувство печали. Будто мужчина почувствовал предательство. Лестрейндж перевела свой безумный взгляд на рядом стоящего Пожирателя и произнесла равнодушным тоном: — Вот и вся правда. Эта маленькая сучка позволила себе слишком много. А Люциус позволил ей одержать лишь маленькую победу. Теперь ты сам убедился, Волк. — На губах женщины расцвела хитрая улыбка и вновь ее взгляд был устремлен в мою сторону. Она медленно обошла меня, не прекращая своей презрительной речи: — Люциусу ничего не будет, чего нельзя сказать о ней… Круцио! — Вдруг выкрикнула она. Мой крик вновь наполнил гостиную. Боль была совершенно невыносимой. Кости, казалось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах, и мне хотелось только, чтобы эта мука прекратилась… забыться… умереть… — Белла, хватит. Она достаточно уже на сегодня наказана.- Долохов коснулся руки женщины, дабы прекратить мои мучения. Она опустила палочку, высокомерно глядя то на меня, то на Антонина. — Ты лишаешь меня наслаждения, Долохов! — Взвизгнула Белла, угрожающе подставив свою палочку под подбородок мужчины. Глаза ее метали молнии, кудри колыхались от тяжелого дыхания. — Пошел вон! — Антонин оставался на месте, а я попыталась отползти и перевести дыхание. Тело до ужаса болело. — ВОН! — Прикрикнула она, отталкивая мужчину и вновь обращаясь ко мне: — А нас с ней ждет разговор, как девчонки с девчонкой! Пожиратель был вынужден удалиться из гостиной, оставив нас наедине. Вскоре вновь в поместье раздался мой визг вперемешку с плачем. Я словно потерялась во времени и пространстве от дикой боли и спасением лишь стала вскоре темнота… Автор: — Немедленно прекрати, Белла! — Голос Хозяина, более походивший на шипение змеи, заставил ведьму отменить действие пыточного заклинания. Рядом с Тёмным Лордом стоял Долохов. Леди Лестрейндж сделала реверанс в сторону Волан-де-Морта, покорно склонив голову, а потом, получив разрешение уйти, подняла глаза на второго мужчину и наградила Карателя презрительным взглядом, который был красноречивее любых слов. Зловеще ухмыляясь, мол, это только начало, Беллатриса покинула гостиную. Тёмный Лорд велел Долохову привести девушку в чувство. Антонин словно только и ждал этого приказа. Молнией метнувшись к Энджи, он принялся тормошить её, хлестать по щекам, дал понюхать нашатыря, а потом влил в её ротик с побледневшими и растрескавшимися от боли губами, несколько капель вязкой, чёрной, как смола, жидкости. Это, последнее средство, вернуло девушке сознание и угомонило страшную боль. Темный Лорд, скрестив руки на груди, молча наблюдал за происходящим. Его змееподобное лицо не выражало никаких эмоций, только красно-алые глаза смотрели на девушку, точно пронзая всю её плоть невидимыми лучами. Когда Энджи оправилась от болевого шока, Долохов попытался её приподнять, но Волан-де-Морт остановил его. Девушка вновь осела на пол, Долохов не отходил от неё, словно боялся, что она снова куда-то исчезнет. — Энджили, — прошипел Темный Лорд, — я всё знаю. — В гостиной повисла тягучая тишина. — Что вы знаете? Что… я… — Едва слышно спросила я, хватаясь из последних сил за мантию Долохова. Взглянув на милорда, попыталась взять себя в руки и все же встать. — Да, — кивнул в ответ Волан-де-Морт. — Абсолютно всё. И, как ты считаешь, я должен поступить с тобой? Искривленное лицо Долохова вмиг стало бледнее мела. Антонин понимал, что просить о пощаде Тёмного Лорда — бесполезно. Он мог быть жестоким, справедливым, чрезмерно педантичным в мелочах, но добрым и милосердным — никогда. — Убейте наконец! Значит я недостойна жить в мире где мне хорошо, где я нашла людей, которых давно мечтала увидеть! Я не хочу больше жить! Не хочу! — Начала вырываться с крепких рук Антонина, заплакав вновь. Но мужчина не отпускал, лишь сильнее прижал к своему телу. — Пусти меня! Пусти… — уже почти неслышно сказала я, уткнувшись носиком в мантию Пожирателя Смерти. Автор: Тёмный Лорд, наблюдавший за этой сценой, лишь укоризненно покачал головой. — Не думал, Долохов, что ты ещё способен к кому-нибудь испытывать подобные чувства. Это на тебя совсем не похоже… — Поскольку шипящий голос Волан-де-Морта был ровным, трудно было сказать, осуждает он Долохова или просто высказывает своё презрение, как перед этим Белла. Каратель молчал, инстинктивно поглаживая Энджи по волосам и пытаясь её успокоить. Чёрная мантия Долохова стала влажной от её слёз, а девушка только всхлипывала, понимая, что сейчас решится её судьба, что приговор Тёмного Лорда будет окончательным и не подлежащим сомнению… — Хорошего же ты обо мнения, Энджи, — Волан-де-Морт снова обратился к плачущей девушке, не сомневаясь, что она его слышит. — Теперь-то я уж точно тебя… не убью. Энджи не верила своим ушам. Не убьёт? Радоваться ли этому? Возможно, Повелитель придумал для неё что-то, страшнее самой Смерти? Волан-де-Морт, конечно же, прочитал её мысли и еле слышно рассмеялся. — Страшнее Смерти? — сказал он вслух и Энджили вся сжалась в комочек, а Долохов ещё сильнее прижал девушку к себе. — Возможно, возможно… — Эта словесная пытка доставляла Тёмному Лорду не меньшее удовольствие, чем леди Лестрейндж — применение Круциатуса. После очередной жуткой паузы, Волан-де-Морт продолжил: — Твой опрометчивый поступок может принести нам пользу. — Красно-алые глаза вновь пронзили девушку невидимыми лучами. — Какую пользу, Милорд? — Всхлипнула Энджили. Ей теперь было всё равно, хоть и знала, что Хозяина нельзя перебивать или спрашивать, без его на то разрешения. Но Тёмный Лорд всё же ответил: — Ты родишь этого ребёнка… — Ребёнка? — Тут уж не сдержался Долохов, но сразу добавил: — Простите, Милорд… — Волан-де-Морт снова по-змеиному улыбнулся. — Да, ребёнка, в котором будет течь кровь двух ветвей Малфоев, да ещё и потомственной французской ведьмы, изгнанной из Шармбаттона за увлечение Тёмными Искусствами. Ты что-то знала об этом? — Энджи отрицательно покачала головой. — Так вот, девочка, слушай и запоминай. — Сейчас тон голоса Темного Лорда напоминал учителя истории в средней школе. — Твоего далёкого предка звали Жиль де Монморанси́-Лава́ль, баро́н де Ре, граф де Брие́н, сеньо́р д’Ингра́н и де Шанту́. — От этого длинного имени у нее снова закружилась голова, а Волан-де-Морт произнёс его на одном дыхании, без остановки. — Это был великий человек своего времени, маршал Франции, Соратник Орлеанской Девы Жанны д’Арк, тоже, кстати, знаменитой ведьмы, иначе бы она не совершила своих подвигов. Жиль и Жанна любили друг друга и даже хотели вступить в законный брак, но тут вмешались английские мракоборцы, их тогда называли отцами-инквизиторами, помогавшие своему королю в войне против Франции и французских магов. Они заманили Жанну в ловушку, подвергли пыткам, лишили способности колдовать, а потом сожгли на костре, на потеху магглам. Жиль пытался спасти свою возлюбленную, ездил на своём коне вокруг Руана, где её держали в плену, но чары инквизиторов не давали ему возможности попасть в город. После казни Жанны, Жиль де Ре рассорился с французским королём Карлом Седьмым, подал в отставку и уединился в своём замке. Там он долгое время занимался тёмной магией, некромантией и оккультизмом, пытался найти философский камень… — Тёмный Лорд сделал паузу. -…пока сам не стал жертвой мракоборцев-инквизиторов, но на сей раз — французских. И его постигла та же участь: лишение способности творить чудеса и сожжение на костре, а родовой замок был разрушен, буквально — стёрт с лица Земли. Видишь ли, уже в те времена аврораты были связаны между собой в единую цепь, а войны, мятежи и революции, происходившие в мире магглов, эти волшебники использовали в своих целях: для поиска и уничтожения таких магов и ведьм, как Жиль и Жанна, как я и Антонин, как Беллатриса и твоя мама, Жаклин…- Энджи посмотрела на Темного Лорда. Сказанное им походило на какую-то жуткую сказку. Успокоившись и вытерев слезы, она все же ждала продолжения рассказа Темного Лорда, но так как пауза между ними вновь прошла, девушка решилась заговорить. — Вряд ли отец этого ребенка будет рад его появлению и примет как своего второго наследника. — Долохов вновь перевел взгляд на Энджили, а после на Повелителя. — Не заставите же Вы, милорд, его силой? — Нет, не заставлю. — Темный Лорд, улыбнулся своей змеиной улыбкой и подойдя к ним, продолжил: — Он сам скажет тебе об этом в скором времени. Энджили: Я лишь вздрогнула от его слов, вспоминая события произошедшие как при моем неожиданном появлении, так и последующие. — Милорд, с Вашего величайшего позволения, я хочу отправится в свою комнату. Волан-де-морт кивнул и приказал Антонину сопроводить меня. Как только мы оказались с ним в моей спальне, я тут же развернулась к нему и дала звонкую пощечину. — Как, ты, посмел оставить меня с этой сумасшедшей?! Ты бросил меня! Ничего не сделал даже при первом применении непростительного! Лишь когда Темный Лорд появился, все прекратилось! Уйди. просто уйди… — Открыла я дверь и ждала его ухода. Этому было не суждено сбыться. Пожиратель захлопнул дверь и прижав меня к ней спиной, сжал пальцами тонкую изящную мою шею, не настолько больно и сильно, чтобы задушить. — А теперь послушай меня, Лаваль! — Прорычал он, сверкая глазами. — Во-первых, никогда, слышишь, никогда не смей так делать! Во-вторых, я был вынужден тебя покинуть чтобы вызвать Повелителя. Она бы замучала тебя до смерти! Это ты понимаешь? — Прикрикнул Антонин, чуть сильнее сжав мою шею. Я же ухватила слабой хваткой его руку, испуганно смотря на него, а после почувствовала как его касания стали нежными и поглаживающими, словно он извинялся за свою вспышку гнева. Не сводя взгляда с его лица, я вновь вздрогнула, даже когда большой палец коснулся искусанной в кровь губы. Он меня очень пугал. Возможно данный момент и казался интимным, но на самом деле было не так. Послышался стук в окно. Мы оба обернулись и увидели филина коричневого цвета, держащего в клюве клочок бумаги. Он настойчиво стучал в окно, требуя ему открыть. Долохов отстранился от меня, дав возможность открыть окно и впустить птицу. Звякнули шпингалеты на окнах, филин горделиво приземлился на подоконник, выпустив из клюва клочок бумаги, ухнув. — Дай ему лакомство, — произнес Долохов, наблюдая за всем происходящим. Как и было мне сказано, я протянула филину кусочек печенья. Птица довольно ухнула, улетев. Дрожащими руками, я разворачиваю сверток, ни кем не подписанный, но по содержанию мне стало ясно от кого послание. Строчки написанные красивым почерком с завитками гласили: «Жду в полночь. Не приведи за собой хвост.» Тут же клочок вспыхнул голубым пламенем и растворился. Повернувшись к Долохову, я закусила губу. — Я бы хотела отдохнуть после нашей тренировки… — Тяжело вздохнув, произнесла я. — От кого записка? — Долохов начал приближаться, не сводя с меня глаз. Нервно сглотнув, я ответила, голос мой предательски дрогнул.  — Неважно. Поверь, со мной все хорошо… — Учти, Лаваль, я слежу за каждым твоим шагом! — Пригрозил он и покинул комнату, закрыв за собой дверь. «Ну вот тебе пожалуйста! Еще и угрожает и это послание!» Повернувшись вновь к окну, закрыла шпингалеты и прислонилась лбом к холодному стеклу. Оставшийся день я провела у себя в спальне, даже не выходя к обеду и ужину, сидя за книгой Малфоя-старшего у камина. «Может быть проигнорировать просьбу? Да нет, здесь даже не просьба, а приказ. Он явно чувствуется.» — Думала я, посматривая на часы, которые стояли на каминной полочки и пробили 10 вечера. «С другой стороны, что меня ждет, если я не явлюсь? Естественно его это не обрадует. Но как же тогда выбраться из поместья? Антонин приходил вновь час назад. Неужели проверяет?» За окнами поднялся ветер и началась метель. Я вздрогнула, когда ветки царапнули окно, издавая при этом противный скрижащий звук. «Метель началась…» Отложив книгу, я подошла к шкафу. Раскрыв дверцы, достала то самое теплое синие платье, в которое переоделась недавним вечером. Подойдя к зеркалу, запустила руку в свои локоны и вытащила все шпильки. Мелкие кудряшки рассыпались по плечам, длинной чуть ниже лопаток. Лицо было бледное, глаза слегка опухшие и все еще красные от слез. «Да уж, жалкое зрелище…» До встречи оставались каких-то два часа, а я так и не придумала как выбраться из поместья. Это угнетало еще больше и настроение вовсе не располагало к предстоящей встрече.