Причина депрессии номер Эн

— Живучий оказался, — донеслись до смотрителя слова посетителя. — Уже надоел, но ещё живой. Забирай вместе с девчонками. Дашь серебро за всех? — За всех… Пожалуй. А этот чего такой дохлый? — Мальчик очень рьяно девочку защищал. Ну, я и решил, что он мне её во всех смыслах заменит неплохо. Обнажённый высокий elda сделал несколько деревянных шагов, какие бывают у ведомых чужой волей, а потом рухнул на землю. Его затошнило, но с губ только слетело несколько капель жёлчи. Амарантэ сотворил плащ и набросил на него, затем критически осмотрел трёх elde. Не то, чтобы девы были в сильно лучшем состоянии, но их не тошнило, и они держались на ногах. Одна потрясённо смотрела вслед удаляющимся охотникам: должно быть, ей успели поставить простенькую привязку. Вторая беззвучно плакала, но оставалась в сознании, третья плохо понимала, где находится и что происходит. Смотритель шагнул к лежащему, вытащил из сумки бутылку воды и попробовал его напоить, приподняв голову. Тот сделал несколько жадных глотков. Затем дёрнул головой, отстраняясь. Ещё мгновение, новый спазм, и вся вода выплеснулась обратно. — Не прикасайся! — прохрипел лежащий. — Я оставлю тебе воду рядом. Вот здесь. Ты меня слышишь? Лежащий не ответил, хотя через несколько минут протянул руку и взял воду. Снова жадно отпил. Смотритель оглядел трёх дев ещё раз, но не увидел знакомых лиц. — Ты защитил её, — сказал он тихо. — Это всё, чем я могу тебя утешить. — Арэльдэ… — Здесь ее нет. Она успела убежать. — Было вовсе неважно, так ли это на самом деле. — Где я?.. — На острове, где живут эти существа. Постарайся что-нибудь съесть. Если твое тело выдержит, будет надежда. — На что? — неожиданно внятно и осмысленно спросил elda, поднимая голову. — Они исказили моё тело и привезли в свое логово. На что ты предлагаешь мне надеяться, похожий на брата? — Надежда здесь… — смотритель запнулся, — это достаточно хороший хозяин для пленных вроде нас. Такая надежда порой сбывается. Для выживших. Новый пленный вместо ответа уронил голову в траву, и его стошнило снова, взгляд помутился. Если его тело настолько не принимает пищу и воду, дело плохо, подумал смотритель отстранённо. Чуть погодя он принёс греющий кристалл, ненужный обитателям Загона в этот тёплый день, и положил на плащ, под бок лежащему. Тот вздрогнул и отодвинулся. Смотритель только вздохнул и вернулся к трём девам. За двое суток мало что изменилось. Третья дева теряла себя, две держались и даже согласились принять пищу. Для мужчины Амарантэ сотворил одежду, чтобы тот аккуратнее выглядел, но тот едва ли замечал это. Он все больше проводил в беспамятстве, а приходя в себя, был неспособен пить и есть. Каждая попытка его напоить заканчивалась лишь безудержной тошнотой. Казалось, это hroa целенаправленно уничтожает и пожирает само себя. Разрушить его было бы милосердно, но смотритель медлил. Умелый программист мог бы остановить разрушение, но зачем умелому программисту бесплатно подбирать и чинить испорченные вещи? На третий день мимо загона прошла Овечка-Ушастик, поглядывая на товар, и смотритель насторожился. Он видел это существо в составе группы из троих Скитальцев и одного elda, который держался скорее как товарищ. Он помнил, как один и другой Скиталец из той команды выкупали не самый лучший товар. Смотритель помнил, как выглядел тот их elda. В точности как умирающий. Не позволяя себе на что-то надеяться и задумываться, смотритель решился на странную вещь. Он перенёс беспамятного пленного поближе к ограде и усадил, прислонив к столбику, чтобы лучше было видно его лицо. И он проверил, чтобы пленный значился в списке нового товара. Потом снова попытался его напоить. В беспамятстве пленный даже смог удержать в себе немногое, попавшее внутрь. Смотритель опять положил возле него светящийся кристалл, чтобы согреть. Просто чтобы согреть, сказал он себе. Овечка-Ушастик прошлась вдоль ограды обратно и задержала взгляд на списке. Честно говоря, Скиталица изображала другое животное, не овцу, но смотритель про себя называл ее именно так. В конце концов, она была покрыта кудрявой шерстью, имела длинные уши на макушке, которые очень выразительно показывали её настроение, и была, несомненно, девой, а не мужчиной. …Ушастик задержала взгляд на списке товара, обежала загон деловитым взглядом. Потом подошла к ограде вплотную и посмотрела на беспамятного elda. На мгновение смотрителю показалось, что в её глазах мелькнул ужас. Уши прижались. Потом она вошла в Загон, затенив глаза длинными ресницами. — А что с этим эльфом? — спросила она обыденно. — Это же Карантир из списка? Он в плохом состоянии? Лгать покупателям было недопустимо. — Это выжившая добыча охотников за развлечениями, госпожа, — сказал смотритель дрогнувшим голосом. — Добыча без правок? — уточнила Ушастик. — Господин Амарантэ велел записать «поставлен один скрипт, резко повышающий сексуальную чувствительность». — Отвращения смотритель не скрывал, но его к тому и не обязывали. Ушастик скривила треугольный нос. — Позови хозяина. И узнай, отдаст ли этого за железо-никели. Амарантэ, кстати, отдал. Даже без споров. Видимо, уже не ждал отдачи с этого товара вовсе, решив, что девы надёжнее. А может, вспомнил, как в прошлый раз Ушастик торговалась за каждый никель. Обычно Амарантэ не запоминал в лицо своих малоденежных покупателей. В отличие от смотрителя, но смотритель молчал. Он глядел бы в сторону вовсе, если бы мог. — Госпожа, он сильно обезвожен, — предупредил смотритель сдержанно. Ушастик сделала нетерпеливый жест, и лицо пленного сделалось почти нормального цвета, а земля вокруг вдруг резко высохла, и вода из открытой бутылки смотрителя исчезла. Потом elda окутал силовой кокон, и Ушастик исчезла вместе с новой покупкой. Оставалось только надеяться, что она покупала не учебное пособие на курсы программирования. Но тогда бы Скиталица не обратила внимания именно на этот товар. А, например, взяла бы недобитых всей группой… Смотритель решил не думать в эту сторону вовсе. Постараться. В конце концов, есть и другие, кому нужна его поддержка. Тело третьей девы он распылил на следующий день. Но это было одно тело, а не два. * — Льяма, ты ебанулась! — Да чтоб я спорила… — И долго ты его собираешься от Моро прятать? — Ну, хотя бы пока ты не вычистишь скрипт этот сраный. — Хрена с два! Я бы этому охотнику… Кривые руки в жопу засунул, узлом завязав! — Не поняла! — Объясняю, ёлки, тот говнюк повредил ему кусок кода, пока впендюривал скрипт! Будто на ходу, сука блядь, работал. Конечно, ему очень хреново. Но теперь ещё и нельзя так просто взять и удалить скрипт, дырка выйдет… Придётся к Моро обращаться всё равно. — Обращайтесь, — предложил Моро, уже слушавший этот разговор из дверей. — Заодно расскажете, что у вас за заговор. Джей и Льяма смущённо обернулись. — А сигналка почему не сработала? — Какая? — На твоей каюте… — Я был в рубке. — Приз за внимательность уходит… Нафиг он уходит. — Так, в чём дело? — Повторил Моро с нажимом. — Правда, хорош секреты разводить, — Кири вышла из стены. — Ты только сядь. — Ну? — Моро настороженно сел в кресло. — Льяма выкупила в Загоне твоего двойника, реально один-в-один — раз. Он пережил изнасилование охотниками и ещё не умер — два. У него стоит гадский скрипт, который надо скорее убрать, пока он не спятил — три. На, выпей. Полстакана водки Моро махнул как водичку. — Извини, — сказала сероватая Льяма с поникшими ушами. — Какое, к раугам, «извини»? Не мне тут херово! — рявкнул Моро. — Не ори, ещё успеешь. — Я ещё не ору, — сказал он сквозь зубы. — Вы правильно сделали. Берите всё, что нужно. — Мне опять придется к тебе в мозги залезть, — предупредил Джей. — В смысле… Короче, в код. Тогда всё сильно проще будет, я просто заменю ему целый кусок кода на твой и потру скрипт к херам. Кусок к телу относится, не к памяти. — Что за скрипт? — спросил Моро, стараясь сдерживаться. — Хватит темнить, я не хочу узнавать это потом! От него! Услышал ответ, жестом попросил ещё водки и прокомментировал очень грубо и матерно. — Делай, — сказал он Джею, когда выдохся. — Сейчас. Надо сказать, что даже осторожные манипуляции Джея чувствовались как щекотка внутри тела. Щекотки Моро, как выяснилось ещё в прошлый раз, очень боялся. Теперь же у него защекотало в таких интимных местах, что краской заливались в процессе оба, и донор, и копирующий. Когда копирование закончилось, Моро вылетел из кают-компании красный как рак, богатства четырех языков для выражения чувств и ощущений ему уже не хватало. А когда вернулся после холодного душа, Джея в компании не было. Убежал работать, нервно махая отросшим хвостом. Обычно-то Джею в своем облике было вполне уютно, но иногда чего-то не хватало. — Я тоже психую малость, — сказала Кири, опрокинув обычную стопку любимой микстуры от всего подряд, виски «Семь мечей». — Будешь? — Поесть бы. А лучше всего своими руками приготовить. Занять их заодно. — Блин, ты меня пни потом. Я все забываю на Базе тебе организовать нормально кухню. Как обещаю, так вечно что-нибудь случается. — Непременно, — Моро мрачно посмотрел на возникшее блюдо жареного мяса, вонзил в него нож и вилку так, словно жаркое было непосредственно из охотников-Скитальцев. Впрочем, говядину Кири творила хорошую, хотя самую малость пережаренную на его вкус. — Сдается мне, поесть стоит впрок. Потом долго ничего не захочется, — сказал проницательно Моро и вгрызся в первый стейк. Если всё удастся достаточно, он вытрясет из Ос обустроенную кухню и устроит пир своими руками. Джей выполз ближе к корабельной полуночи, поджав хвост. Кири дрыхла на диване, погасив верхний свет, Льяма ушла к себе, Моро упрямо читал очередной раздел учебника физики, подсвечивая себе любимым феаноровым кристаллом, ещё из дома взятым. — Тебя не усыпляет, ты крут. — Меня сейчас и твой учебник программирования не усыпит. — Я всё сделал, и сделал хорошо, прямо скажу, — Джей даже хвост задрал, но уронил обратно. — Чувствую себя хирургом. Вот только, матерное слово, жить он все равно нихрена не хочет, и я врубаюсь, почему. Парень махнул свою порцию микстуры. — Говори. — Его нарочно ломали, за гордость, за то, что пытался не давать над девчонками куражиться. И за то, что не поломался сразу, — Джея тряхнуло самого. — Я от таких говнюков натерпелся дома по молодости. От обычных ещё. Люди, бля, такие… Гопота везде гопота, чтоб им сдохнуть. И скрипт встроили нарочно, чтобы… Заставить его просить об унижении. Не вышло, кстати. Извини. Мне сейчас нажраться бы. Я бы не стал лезть ему в память, но код же. Бледный Моро сжал кулаки до белых костяшек. — Я пойду с ним говорить. Сейчас. Иначе… Иначе, кажется, я храбрости не наберусь, если буду откладывать. — Погоди. — Джей ухватил его за рукав. — Я его усыпил пока… И вот что. Давай я к херам сотру ему весь кусок памяти о похищении. Я пока не стал, но очень хочется. Решил с тобой сперва поговорить. И тебе не придется такое… сопереживать. Ты ж как в зеркало смотреться в него будешь. Так нельзя по правилам психологии, даже я знаю. Я боюсь потом ещё и твою крышу ловить. Моро, я ж не умею крыши ловить. Я ж боюсь напортачить. — Джей… Благодарю. — Моро стиснул его плечо. — Постараюсь, чтобы тебе не пришлось ловить мою крышу. Но мне надо. Хорошо, что объяснил. Нет, так просто стереть нельзя. Я бы сгрыз себя за такую дыру в памяти, пытаясь найти причину и вспомнить, боялся бы, что стану опасен для своих. Значит, и он сгрызёт. Придётся договариваться. Если и стирать память, то по договору, не принудительно. Бутылку сделай ещё. Побольше. Он выдохнул, взял бутыль виски за горлышко, как меч, и двинулся в гостевую каюту. Словно в бой. Тот, другой, в простой красной рубахе и темных штанах, лежал в силовом коконе, скорчившись, и Моро с содроганием эту позу узнал. Так держались и морготовы пленные после пыток — закрыться, сжаться, уменьшить себя и боль. Даже во сне. Проклятье, как к нему обратиться? Первый раз встретить здесь другого себя — и сразу вот так… Силовой кокон был для него проницаем, но прикасаться сейчас, сразу? Нет. — Карнистиро, — сказал он хрипло, чувствуя это имя нежданно громоздким и чужим. — Главное, помни, что ты в своём уме. Лежащий не шевельнулся. Потом его скрутил спазм тошноты — значит, уже не спит. — Карнистиро. — Пошёл ты, — прохрипел лежащий. — Не пойду. Кокон на полу, вода и жидкая еда стоят рядом… Моро обошёл его и сел на пол. Прикоснулся к призрачной поверхности кокона, она исчезла. Глаза лежащего чуть приоткрылись — и распахнулись. — Повторяю, ты в своём уме. — Ты!!! Ты… — Я не ты. Но очень похож, да. Ты в своём уме, и всё закончилось. Ты в безопасности. — С чего бы мне верить. Так, отлично, потрясение его чуть расшевелило. — Ты наверняка уже видел одного, похожего на брата Финдарато. — Откуда тебе знать? — Тебя забрали из загона с пленными. Мои друзья тайно спасают пленных, таких как ты. Иногда выкупают. Нет сил спасти всех, но некоторых можно. — Сейчас главное даже не что, а как говорить. Спокойно, уверенно, мягко. — И другое главное. Твое тело исцелили. Искажения больше нет. В ответ лежащего немедленно вывернуло жёлчью, конечно же. Но в глазах уже что-то появилось. Злость хотя бы. Всё же дети Феанора очень прочны. «Мы. Мы очень прочны… Хотя сейчас лучше думать со стороны». — Ты!!! Сволочь, откуда… — Тебя покалечили в этом бою. А теперь вылечили. Это так и никак иначе. Ужасно хочется дозваться, повторять «слышишь меня» и подобное, но это лишнее, это убавит уверенности. Снова мучительная тошнота, спазмы, сотрясающие все тело другого. — Грёзы о спасении мне тоже показывали. Убирайся! — Ты можешь проверить. Взять меня за руку. — Убирайся. — Рискни. — Ты или морок, или лживый пленный. — Я помогаю тем, кто спасает eldar. — Пошёл вон!!! Отлично, лучше злость, чем равнодушие. Если очень цинично, несколько дней издевательств недостаточно, чтобы сломать elda такой прочности. Просто это очень изощрённые издевательства. Другому не дали умереть во время них, но он не умер и за два дня в Загоне, несмотря и на скрипт, хотя женщины обычно быстро умирают, когда им перестают насильно возвращать фэа в тело. — Искажения больше нет, — повторил он. — Ты можешь проверить. — Пошёл вон, ты, вонючий слуга чудовищ! Вот сейчас обидно было. — Что, так и не рискнёшь проверить? — спросил Моро медленно. …И получил, что хотел — лежащий вскочил и неуклюже бросился на него с кулаками. Моро уклонился раз и другой, а на третий подставился так, что оба полетели на пол: он сам от хука в челюсть, другой — споткнувшись о его подставленную ногу. Ну, так, чтобы другой упал сверху. Положение вышло самое невыгодное для драки, и закрываться, не отвечая, было очень трудно, а другому, наоборот, достались все преимущества, и Моро огреб ещё два удара в лицо от навалившегося спасённого. Потом до того, наконец, дошло, и он замер. Моро стряхнул его, потрясённого, и пару раз врезал кулаком в стену, очень уж хотелось ответить. Нельзя. Второму и так досталось. В-валар, сукины дети, почему он должен это терпеть? Почему именно он, а не кто-то подобрее и поспокойнее?! «Подобрее и поспокойнее вон один такой Финдарато в Загоне сидит смотрителем. И даже поговорить с ним нельзя! Не то все тут же узнают…» По-хорошему, сейчас ещё довольно просто. Когда есть явные доказательства перемены к лучшему. С многолетними пленными куда тяжелее. — Проверил, — сказал Моро, справившись с собой. Посмотрел в чужое-свое лицо, бледное, потрясённое, напряжённое. Протянул медленно сам себе руку с чувством нереальности происходящего. Сжал холодную ладонь другого Карнистиро. У того начался новый мощный приступ сухой рвоты, но его руку другой не выпустил. Даже стиснул ещё крепче. Позже Моро осторожно придержал его за плечи, помогая сесть, прислонил к стене. Сел рядом, плечом к плечу. — Дыши глубже, — сказал он тихо. — Просто дыши сейчас глубоко и размеренно. И считай… —…Главное, морды друг другу больше не бьют, — сказал Джей неловко. Кири отвернулась и мрачно уткнулась в стакан. Направила внимание наружу. Кораблик «Оса», её внешняя часть, крутился на условной орбите Тортуги, пересекая условную поверхность символморя вокруг нее. Бульк, символические брызги — и снова парение, только солнце Тортуги видно как сквозь зелёную морскую воду. — Надеюсь, не смогу к такому никогда привыкнуть, — сказала она сквозь зубы. — Пиздец просто. Нельзя так ни с кем. Даже с роботом нельзя. А он живой. Он плачет. Блядь, феаноринг плачет, как ребёнок. И Моро теперь с ним тоже. Промудоблядские сучьи переебанные поперек выкидышные недовыблядки… — Не подглядывай, — посоветовал Джей. —…Если бы на одного из этих тварей дали заказ, — сказала Кири сквозь зубы, — я бы, может, отвезла килл-тим. Ну… Наверное. Было бы очень трудно отказаться. Потому что… это же как Моро. — Потому что рабов-людей тоже привозят чаще вот такие, чем всякие там приличные типа Гарри? — Хмыкнул Джей. — И развлекаются с ними так же. — Ты не воевал. Ты плохо понимаешь, как легко убивать. Особенно на технологичной войне. Это такой привлекательный способ решать проблемы… Сука, блядь. Я зарок дала. — И мы зарок дали, — повторил Джей. — Слушай, Льяма не говорила, там других выживших после тех говнюков не было? Льяма, ау! — Кажись, там две-три строчки было про добычу от «вольных охотников», — раздался сонный Льямин голос из спикера на стене. — Но у меня все равно нашлась только никелевая мелочь, и я была охреневшая. Не стала смотреть внимательнее. Радовалась, что одного отдали за мой железо-никель. Если что, у меня три часа всего осталось. — Пойду гляну, сколько их там ещё и почём, — решительно сказала Кири. — Хоть это сделаю. Вот я сейчас Моро очень понимаю. Он работает, психоотстаивает, а я сижу, сложа руки. Из троих нас я пока вообще не сделала ничего. — Хочешь ещё ему работы подбросить? — лениво съехидничала Льяма. — Если там обычные эльфийские девчонки, я с ними сама поговорю. Это проще. Это ж не феаноринги с фамильной прекрасной ебанутостью. Девчонки и мне поверят. — Девчонок, скорее всего, и не ломали нарочно, — сказал Джей куда-то в стакан. — Они от шока, небось, не сопротивлялись. С ними попроще должно быть. — Типа того, ага, — сказала Кири, шагая сквозь стену. По привычке оглядела корабль целиком. Зацепила вниманием сюрреалистическую пару из двух одинаковых эльфов. Спасённый так и сидел у стены, запрокинув голову, сжимая руку Моро и тяжело дыша, слёзы ползли по его щекам. Моро придвинулся к нему чуть ближе, вытер глаза… Кири скрипнула зубами, залечила Моро рассаженную губу — и телепортнулась на Пальмовый рынок. На Каменный она так вообще не заглядывала, чтобы не угрызаться. Но у людей защитники есть, аж вплоть до капитана Аладору. Есть, кому заступиться. А у эльфов — только они, да ещё несколько чокнутых безденежных новичков. Когда выжатый в тряпку Моро выполз в кают-компанию, часы показывали тортугскую середину дня. — Договорились, — сказал Моро хрипло. — Немного привел в чувство. Уговорил. Он согласен… Убрать из памяти то, что с ним делали. Но только это. Чтобы понимать, что происходило. Не провал в памяти на все сразу. — Понял. Точная работа будет. Сделаю. Сейчас? — уточнил с дивана Джей, отпихивая пакет чипсов. По полу валялось ещё с десяток таких, пахло жареной картошкой и ароматизаторами. — Сейчас. И усыпи потом, — сказал Моро, опрокидывая нетронутую до сих бутылку и делая большие глотки. Через несколько секунд его вырвало всем сразу, от виски до смутных воспоминаний о стейках и кофе. Джей поддержал было, Моро того отпихнул. Его неудержимо выворачивало, даже когда внутри не осталось ни капли. Вскоре он уже еле стоял. Отравление ядовитыми ягодами после Лосгара устыдилось и померкло. Кто-то его подхватил с вопросами, Моро огрызнулся и едва не ударил. — Да что с тобой? — прорвался вопль Льямы. — Поймал его осанвэ, — выговорил Моро с трудом. …Самое мерзкое было — чувство, что все происходило не с близкими, не с братом… С ним самим. Это на нём нет одежды, и руки и ноги едва шевелятся, скованные неодолимой силой. Это по его телу шарят чужие руки. Это в него с разрывающей болью запихивают что-то чужое и живое, с хохотом, а он все равно пытается сопротивляться… Это ему исцеляют разорванное тело, чтобы всё повторить. Это на его глазах другой Скиталец силой берет деву из спутниц Арэльдэ, с орочьими словами, что только его непокорность их заставляет её мучить. Это в его фэа врывается ледяная чужая воля, словно вгоняя в голову и живот клинья и оставляя там. Это его искажённое тело начинает после этого гореть огнём от каждого прикосновения, и новое вторжение в тело делается не болью, а жутким, мучительным удовольствием. И это он кричит, то без слов, то с ругательствами, лишь бы не сделать того, что они хотят. Не просить их ни о чём. Кажется, хотя бы не просить другому удается. А ведь это лишь обрывки воспоминаний! Для себя Моро, плюясь каплями жёлчи, считает главным достижением другое. Он не сблевал при Карнистиро. Удержался. Сумел. Герой, блядь. Новую звезду на грудь, как в армии Кири. Звезду Феанаро, ага. В золотом венке. Льяма взмахами лапки убирала грязь время от времени, вытирала холодный пот ему с лица, а его всё выворачивало. К возвращению Джея приступы стали реже, но ещё не отступили, обессиленный Моро просто сидел на полу, уткнувшись лбом в диван, и порой глотая воду из бутылки. — Тебе затереть эту дрянь? — спросил Джей заботливо. — Подожди… Если отпустит… то нет. — Эээ… Нахрена? — Вдруг подвернётся… случай… кое-кого убить… лицо его не забыть… — Мы людей не убиваем. А вольных охотников так и не сможем при всём желании. — А вдруг… — процедил Моро упрямо. Справился с новым спазмом, обрадовался. За всем этим они и проглядели, как влетела Кири. Но та оповестила всех, с матерным воплем грохнув об стену нарочно сотворённую хрень. Потом у всех на глазах она сотворила ещё одну — огромную вазу в виде женской головы — и снова разнесла об стену. Джей икнул, Льяма встопорщилась, Моро даже ощутил интерес к жизни и что отступает тошнота. — Кэп, ты чего? — осторожно полюбопытствовала Льяма. — Девчонок из той добычи забрали вечером на курсы скриптеров начального уровня*, — сказала Кири внятно и зло. — К мастерице Дорэти. Мало девкам беды типа выпало. Моро побелел, его бросило в холод. Он уже понимал, о чем речь. — Нет уж, суки, выкусите, — продолжала капитан сквозь свежеотросшие острые зубы. — Не отдадим. Сегодня типа выходной. Боевая тревога, команда. Надо ломануть их до завтрашнего полудня, кровь из носа. Это раз. А два — надо обманный след проложить на курсы ихних конкурентов. И пусть друг другу в глотки вцепятся. — Если прямо на точку курсов, они ж не поверят же, — вскочила Льяма, уши её встали торчком. — Выведем в квартал, где живёт мастер. Причём сделаем двойной след. Один — внятный, прочь с острова. Другой под ним, еле заметный, через пару публичных мест, и чтобы напоследок бликануло в жилом квартале. — Точно! — подскочил Джей, тоже впадая в азарт. — Всеми лапами за! И хвостом! Сами нагло уйдём с острова прочь по внятному следу, вернёмся и уйдём ещё раз. А чего тебя не было-то столько?! — Подходы смотрела и маршрут свой везде затирала. — Кири привычным жестом сотворила было стопку, спохватилась, растворила. — Пардон. Сухой закон включаем. Моро, можешь бухать, мы до завтра заняты. Живой? Удалось? — Дважды да, — сказал он кратко. Поднялся на ноги, опираясь о диван. Воодушевление захватило и его, спазмы отступили. — Так, команда, подъём! — Заорала Кири пронзительным голосом. — На вылет! Жрачку в холодильнике сотворить! Штаны подтянуть! Хвосты подобрать!!! Боекомплект проверить! — Головы на месте, мозги, лапы и хвост — вот наш боекомплект! — бодро проорал Джей. Льяма сотворила серферную доску и взмахнула ею, как боевым топором. Новый холодильник грохнулся возле стола. Видимо, так вышло проще, чем умозрительно распихивать добро в предыдущем. После чего исчезли все трое единой вспышкой, оставив после себя острый запах, как после вспышки молнии. Озона, озона этот запах. И чужого азарта, пожалуй. Моро даже растерялся несколько от такой стремительности. Хотя голова подсказывала, что это нормально. Малый боевой отряд в партизанских, по сути, условиях — это слово к их жизни подходило сильно больше, чем слово «дозор» или «разведка», как он определял их поначалу — именно так лихо подрываться и должен. Это просто он сейчас… Только что с боевого выхода, можно сказать. И очень устал. Зато его больше не тошнит, и внутри даже снова мерцает любопытство, которое вело его здесь почти всё время, на сей раз любопытство к новому рейду команды. И азарта, да. Корабль — это внешняя часть Кири, и он откликнулся на её азарт, впитал его в себя и теперь мерцал им. Это бодрило. Это радовало. Моро с благодарностью погладил ближайшую стену. Взял бутылку со стола, початую больше прежнего, и прошел снова в рубку. Тортуга как есть, со своим населением, была ему отвратительна. Но Тортуга как рукотворное чудо со стороны… Была великолепна. Она плыла в пространстве и одновременно по глади символморя, а вокруг нее вращались маленькие рукотворные Солнце и Луна, не подобные тем, что на Арде — нет, два шара, огненный, дающий тепло и свет, и каменный, отражающий их. Сейчас корабль всплывал к поверхности символморя, сближаясь с заходящей Луной. Сил ещё не было ни на что. Но смысл уже появился. Моро рухнул в кресло и сделал осторожный глоток виски из горла. Кажется, удержалось. Кажется, можно немного полюбоваться и отдохнуть. Лучше всего — ни о чём не думая. Хорошо бы виски в этом помогло, думал он, глядя снизу на приближающуюся поверхность символморя. Команда упала в корабль вечером следующего дня. К этому времени Моро успел напиться, протрезветь, поспать, полистать не слишком результативно учебник и достать еду на себя и на своего… Брата, как он себе определил. Вот есть у людей глупый сюжет про потерянных в младенчестве братьев-близнецов. Пусть в голове так и будет. Как Амбарусса, только черноволосый. Моро его разбудил ближе к вечеру, решив, что брату надо хоть что-нибудь объяснить и хоть что-нибудь съесть, чтобы поддержать и дух, и тело. Тот был ещё очень потрясён, но главный шок остался позади, надеялся Моро. Выворачивать его тоже перестало. Брат выслушал первые объяснения, затем смог выпить и воды, и вчерашнего йогурта, и даже неизбежный в «наших партизанских условиях» глоток противошокового виски. Моро утащил его в кают-компанию и предложил мяса и сыра из новых запасов. Карнистиро после виски чуть расслабился и даже пару раз откусил от предложенного. Попытался улыбнуться. — Потерянный брат-близнец, — подсказал ему Моро. — Такой способ уместить это в голове. — Интересная мысль. У каждого из нас, кроме меня… Всегда кто-то был. — Кроме нас, — сказал Моро. — А я сам по себе. Был. — Был. Успеешь ещё побыть. Но не сейчас. — Я все ещё едва верю. — Обнять или дать по шее? Для уверения? — То и другое. Всё равно от еды воротит. — Два укуса лучше, чем ничего, — наставительно сказал Моро и сперва дал «близнецу» очень лёгкого тумака, а потом обнял. Тоже осторожно. Чуть погодя раздался грохот. Карнистиро мгновенно занял оборону со стулом наперевес, и даже Моро подобрался. В середину кают-компании ввалились пятеро и новый кокон, а грохот случился от того, что Джей с маленькой elde на руках финишировал на диван и разнёс его нахрен. Об обломки дивана немедленно запнулась Льяма и рухнула с воплем, выпустив кокон, который срикошетил о стену и улетел в дальний угол. Кири запнулась о Льяму и тоже навернулась, едва успев отпустить вторую elde — та с криком отпрыгнула, в ужасе озираясь, увидела Моро и с новым криком кинулась ему на шею. Потом разглядела второго и разрыдалась от непонимания и потрясения. Карнистиро молча забрал первую деву у Джея, та в него отчаянно вцепилась. — Здесь всегда такой… Такой… — Карнистиро попытался подобрать слово, и не находил. — Балаган называется. Место такое, где устраивают глупые представления. Часто, — кивнул Моро, обнимая свою плачущую деву. — У нас вся жизнь сплошной балаган, — пробубнил устало Джей. Обломки дивана вокруг него исчезли и возникли подушки. — Я сплю, — сказал он и остался так лежать, положив подушку на голову. Льяма, вся темно-серая от усталости, поковыляла к себе, повесив уши, со словами «я тряпочка, всем пардон». Кири держалась лучше всех — и она, конечно же, сотворила себе бухла и хряпнула стакан залпом. — Нэт у меня для вас других людей, кроме нас, дураков… Все потом, — сказала она. — Позаботься о девчонках… Позаботьтесь, — поправилась она довольно. — А это кто? — перебил ее Карнистиро, всматриваясь в кокон. — И где Эльдис? — Эльдис… умерла, — шёпотом сказала дева у него в руках. Спрятала лицо. Карнистиро окаменел. — Кто это? — повторил Моро, сам вглядевшись в изжелта-серое костлявое лицо, жутковато напоминающее… Если бы не слишком острые уши… — Нэрвен. То, что от неё осталось после всех курсов, — Кири опрокинула ещё один стакан. — Вообще не представляю, что с ней делать будем, но оставлять её там… Ну не могли мы. — Спокойно! — сказал Моро всем троим eldar сразу, чувствуя, как в ужасе затряслась спасённая. — С Нэрвен у вас дома все в порядке. Это… Другая. Которой очень не повезло уже давно. — Рауговы драные кишки! — выдохнул Карнистиро. — Она спит, — пояснила Кири всем сразу. — И я пошла спать. До завтра не кантовать, жратвы всем должно хватить. Девы вскрикнули, когда Кири свалила в рубку прямо сквозь стену. Спать командир предпочла в любимом пилот-ложементе. — Теперь слушай мою команду, — приказал Моро спокойно. — Девы, вам важнее мыться или есть? — Первое, — сказала более рослая, с трудом отпуская его. — Сейчас мы пойдем в мои комнаты, — сказал Моро размеренно. — Я покажу, как управлять здесь водой. Вы помоетесь. Я отвечу на ваши вопросы. Объясню все, что смогу. И самое главное — эти странные люди отвезут вас домой. Позже, когда отдохнут и вылечат вас. Они друзья. Странные, нелепые, но добрые. Одни из немногих, кто здесь нам способен помочь. Вы меня услышали? Девы закивали, глядя одновременно с ужасом и надеждой то на него, то на второго. Моро тем временем пришла в голову ещё одна мысль. — Побудь с ней немного. Прошу тебя, — сказал он, обращаясь к «близнецу». — Но что я могу… Здесь? Я не целитель! И представить не могу, что с ней. — Если очень кратко — её пытали, изучая, как она устроена. Долго. Полагаю, годами. Карнистиро вздрогнул. Крепче обнял вторую деву. — Она спит и будет спать, но… Возьми её за руку и поговори с ней. О чем угодно. Сквозь сон она что-то да услышит. Её нужно поддержать. Неважно, сможет она выжить или нет. Она должна почувствовать, что среди друзей. — Идите, — кивнул Карнистиро сосредоточенно. — Я с ней поговорю. Отпустив девушку, он шагнул вперёд, прикоснулся к кокону, и его рука прошла внутрь. Моро именно этого и ждал, ведь «близнец» был с ним почти одинаков. Достаточно, чтобы кокон, сделанный руками Ос, опознал его как своего. — Идёмте, — сказал Моро спасённым. — С ним… С ним самим всё будет хорошо? — спросила шёпотом маленькая elde. — Да. Эти дни мы делали всё, чтобы ему помочь. Он справился. И вы справитесь. — Скажи, другой Морьо… Мы точно в своём уме? — спросила тихо другая. — Я вам не привиделся, — заверил он. — И сделаю всё, чтобы вернуть вас домой. Всё будет хорошо теперь. Обещаю. На мгновение обернувшись, он увидел, как Карнистиро, поставив стул, садится рядом с коконом и берёт за руку чужую Нэрвен с острыми ушами. Вот теперь, подумал Моро, с ним точно будет всё хорошо. Ещё надо работать, но главное сделано. С ненавистным чувством беспомощности он своего близнеца не оставит. Несколько часов спустя Моро вырвало из грёз резко и сразу. Присутствие чужой силы накрыло корабль, а значит, их всех. Он вскочил с лежанки в гостевой каюте, куда ушел, чтобы дать спасённым выспаться в его комнате, рядом друг с другом. Торопливо оделся, повесив на пояс бесполезный, но привычный нож, которым среди Скитальцев можно было разве что мясо и сыр порезать, и медленно двинулся в сторону кают-компании. Оттуда слышались негромкие голоса. Это значило — хотя бы не дерутся ещё. Моро там был более чем бесполезен, но молча переносить неизвестность он не мог. Не входя, замер в дверном проеме при виде огромного чужака, услышав его донёсшиеся слова. Невольно сжал бесполезный нож. * — Не, ребят, — сказал Гвоздь. — Это не они живые. Это вы поехавшие. Но тут в кого ни плюнь — каждый в ту или иную сторону поехавший. Ваш вариант мне искренне симпатичен. Он обвёл взглядом бледных и застывших Ос и улыбнулся. Гвоздём его звали за то, что у него в голове торчал гвоздь. Здоровенный железнодорожный костыль, пробивший череп насквозь. Гвоздь носил его наискосок, как носят набекрень шляпу. …Они были слишком взволнованы. Слишком торопились. Они недодумали, недопланировали, бросились спасать пленных и попытались заодно подставить Дорэти… и выбрали плохой способ. Обнаружив приготовленную ими ловушку, Дорэти действительно кинулась к Гвоздю. Только не скандалить, а звать на помощь. Похоже, их связывали какие-то личные отношения, которые они не афишировали. Тоже, в общем-то, обычное дело. Теперь мастер Гвоздь сидел в их кают-компании, пил чай и улыбался. Он был огромный лысый бугай в татуировках и, казалось, только физическим телом занял ползала. Аура его личной силы распространялась… Кири старалась не оценивать и не думать об этом вообще. — Что дальше? — сухо спросила она. — Кому вы нас… Гвоздь тихо засмеялся. — Никому, — сказал он. — Нем как могила. Куплю Дошке новые пособия, скажу, чтобы не расстраивалась. Кири закусила губу. Новые. Всегда. Всегда можно достать новых… — Вас я не сдам, — сказал Гвоздь добродушно. — Я в молодости был хиппи. Пусть расцветают все цветы. Вы хорошие цветы, ребята. Правильные. Без вас тут будет… — он прищурился, — не так классно. Вы только у Викки-Амаранта не пытайтесь смотрителя спереть. — П-почему?.. — нелепо спросила Льяма. — Да спёрли уже как-то. Викки так взбесился, что нанял два килл-тима сразу и устроил между ними соцсоревнование. Я тогда на одну команду часы поставил и выиграл. — Гвоздь отодвинул чашку. — Ладно. Спасибо за угощение… и за развлечение. * На Моро уходящий даже не обернулся. Кажется, одна уверенность этого существа в своих словах могла смахнуть Моро с его дороги, словно муху, до того, как тот сделает к тому движение. Пожелай он забрать спасённых… Моро ни на секунду не задержал бы его. Гортхаур лопнул бы от зависти. Да что там, Моргот лопнул бы от зависти. А с виду просто здоровенный человек, похожий на орка. Когда он исчез, Моро с трудом одолел желание сползти по косяку на пол. Он и стоял-то с трудом. Ему даже стыдно за это не было. Можно отказаться встать на колени перед Морготом, но невозможно устоять, когда сверху падает всей тяжестью Таниквэтиль вместе с Пелори. Просто эта Таниквэтиль нависла совсем низко — и не упала. — И они все… — голос дрогнул, и ему опять не было за это стыдно, — все, кто силён — думают так? Что мы… — Или им похрену, — невнятно отозвалась Кири. Закрыла лицо руками. То, что было видно, шло неровными красными пятнами, перья стали серыми и обвисшими. Вопросы вертелись в голове Моро безумным вихрем — но не время. Не время. Кири была про другое вся, целиком. От неё тоже сейчас давило, настолько она потеряла над собой контроль — и это даже было не так тяжело. — Мне провалиться хочется, — проскрипела она в ладони. — Так всех сдёрнуть второпях… и подставить… Джей вот, не стесняясь, на пол сполз. — Ну, ты всё-то на себя не бери, — пробубнил он. — Это я заторопился. Льяма молча куталась в посеревшие уши. Надпись «No drama», которую она гордо носила всё последнее время на шерсти то там, то сям, поблёкла и растворилась, шерсть её вместо завитков распрямилась и уныло повисла. Моро не придумал ничего лучше, как подтащить стул, сесть рядом с Кири и обнять её за плечи. — Обошлось, — сказал он коротко. У него не осталось после этой тяжести душевных сил ни на что, кроме понимания главного. Беглецы остались у них, он цел, Осы живы. Всё. Голова его просто разламывалась. Скиталец, который сам мучает эльдар, по странной прихоти отказывается карать похитителей и тех, кто пытался представить его вором, оставляя им украденное… Из простой симпатии к Осам. Мучитель был добр к своим и тем, кто ему нравился. Эру равнодушный, это невозможно — и это было. — Моро прав. Обошлось, — Кири выпрямилась, кое-как собираясь. — Больше мы кавалерийских атак не устраиваем. Нам пиздецки повезло в этот раз. Больше на везение… не закладываемся. Не до-рос-ли… нах. * — Ты обещаешь? — Ты что, хочешь с меня взять — клятву?! — Рауговы драные кишки, нет!!! Просто обещай!!! Они едва не сцепились прямо перед высадкой. Глаза в глаза, чуть ли не лоб в лоб, раскрасневшиеся и злые. И всё же Моро справился с собой первым. Опыт сказывался. — Я… Беспокоюсь за тебя, глупец, — сказал он тише. — И за них. Им досталось меньше, но нельзя требовать от синдэ и от юной нолдэ легко вынести то, что выносим мы. Даже со здешней помощью. А тем более то, что и нам выносить не стоит! Карнистиро разжал кулаки, тоже смягчаясь. — Хорошо, — сказал он нехотя. — Обещаю. Сам отвезу их на встречу с Финдарато, пусть он как целитель побеседует… И ладно, поговорю с ним тоже. Но важнее ведь не это. Важны другие твои слова. — Важно, чтобы в твоей душе тоже зажили раны, и нельзя было тебя за них зацепить врагу, вот что, — сказал Моро очень веско. — Мы сами оружие, темный братец. Мы должны быть без изломов и трещин внутри. — Вспоминая, что ты сказал о Клятве… — Без лишних изломов и трещин. Этой трещины хватит на всех с лихвой. Не добавляй себе лишнего. Карнистиро помрачнел, вздохнул. — Уговор, потерянный близнец. — Уговор. И они вышли из комнат Моро к тамбуру. Здесь ждали, держась за руки, две спасённые elde и Кири, по такому случаю почти обычного вида, только с перьями вместо волос. Корабль «Оса» парил над берегами озера Иврин, заходя на посадку. Прошло больше дюжины дней со времени похищения, но Моро не сомневался — Турко и Курво здесь, и Арэльдэ тоже. Ищут и ждут. Упрямства им было не занимать. Как и везде. Садились они, конечно, не наобум, а Кири нашла сверху лагерь нолдор и теперь демонстративно приземлялась неподалеку. Экраны на стене даже показывали, где по кустам рассаживаются охотники, и где совещаются за деревьями здешние братцы и сестрица. Вот она качает задумчиво головой, и без слов ясно, о чем речь. «Не те. Не тот летучий дом». Кири просто опустила транспортник посреди большой поляны и одновременно раскрыла люк-трап. Девы сбежали вниз первые, всё так же держась за руки, замерли внизу. Карнистиро бросил на близнеца последний взгляд, невольно ссутулился, сжал кулаки — и двинулся за ними. Словно навстречу новой драке, а не братьям. Навстречу необходимости очень, очень многое объяснить, о чем хотелось бы молчать и не вспоминать. Моро стоял, скрестив руки, в проёме люка до тех пор, пока девы не начали обниматься с Арэльдэ со слезами на глазах, а затем она сама не рванула к Карнистиро, отчаянно обхватив его руками. Он ведь, глупец, действительно её спас. Случайно, но по-настоящему. Люк закрылся, потрясённые взгляды здешних братьев и их верных исчезли. Моро нехотя вернулся внутрь. На мгновение зверски захотелось остаться там, отправиться с ними на охоту… С самим собой, да. Самым близким и хорошо понимающим. Без вечного чувства слабости, с простыми и понятными орками, которых так просто убить. Если не прилетят очередные охотники, конечно. Кокон с Нэрвен вытащили в лабораторию к Джею, но Джей отдыхал сейчас. Он и так пытался сделать всё, что мог, уже четвертый день. К счастью, двум уцелевшим девочкам поставили самые простые искажения… Привязки, рауг их побери, привязки. Которые внушили им симпатию к похитителям и позволили дожить до спасения. И которые Джей смог без проблем удалить, вместе с частью особо гадких воспоминаний. Да и досталось им меньше вреда — к счастью. А вот Нэрвен была искажена и искалечена до предела. Моро не знал, смог бы он сам выдержать столько. Насколько он вообще это представлял. Никакие славословия для Нэрвен в изначальном сказании — и даже в его разных версиях, будь они неладны — не смогли ему внушить к ней достаточного уважения, но теперь… Он был потрясен, что после всех мучительных искажений она всё ещё жива. Даже если вспомнить, что умереть эльфам не дают, но сколько из них держались бы годами, оставаясь в сознании, не впадая в безумие? Нэрвен умирала, но даже это происходило медленно. У них было ещё время. Самое обидное, время ещё было. Это знаний Джею не хватало и очень сильно. А пока Осы ломали голову, что можно сделать, Моро оставалось лишь одно. Он сел рядом с коконом и снова взял её за руку. Потянулся к ней в осанвэ. Там было гулко и пусто. Как пустота может быть одновременно тесной и заполненной изломами, он не понимал и старался не думать. Но оно существовало одновременно, тесная, гулкая пустота, где в щелях между глыбами искажения всё ещё тускло мерцала фэа Нэрвен. Её нежелание пришло навстречу. Она не хотела ни видеть его, ни знать. Она получила передышку и хотела умереть, пока может. Что-то в ней ещё не сдавалось, но неприятный покой в этой тесной пустоте подтачивал оставшиеся силы. Слишком много искажения. Слишком мало Нэрвен… Он делился бы с ней силой, будь она способна брать. «Оставь меня». Всё, чего удавалось добиться. «Держись, Нэрвен. Просто держись. Мы попытаемся…» «Оставь меня, Морьо». «Ты помнишь!» Тишина. «И ты здесь. Жаль». «Я цел. Держись». «Оставь меня». Снова тихо, и только мерцает тусклый свет. Всё, что от неё осталось. Это не совсем так, но Моро упорно видит его, как смертельно усталую Нэрвен, свернувшуюся в снегу посреди льдов Хелкараксэ, сжатую стальными глыбами вместо ледяных. Её льды не закончились. Она шла здесь одна годами. Он попытался отогреть её, но слишком много тепла отнимали искажения… Когда Моро выпустил её руку, ему было холодно так, словно он много часов провел во льдах сам. Силы утекали туда, как в дыру. Был ли в том прок — неизвестно. Фэа её не гасла, но может быть, только кокон мешал ей уйти. Он не удивился уже, обнаружив корабль снова близ Тортуги. Перемещения в междумирье определялись не простыми линейными расстояниями, а знанием маршрутов, умением их прокладывать вверх и вниз от условных границ реальностей — ну и ещё от умения заметать следы, если надо. В кают-компании неожиданно бурно спорили под пиво. Как водится, про деньги. — Я был с Нэрвен, — сказал Моро, падая на стул. — Мне бы поесть, и про что свара. Про «нет денег» — это как всегда. — Вот почему нельзя грабануть на деньги! — взвыла Кири. — Сейчас бы всё решили!!! Раз и навсегда!!! Она вскочила и побилась головой о стену. Стена услужливо прогнулась, Кири выматерилась. — Понимаешь, оказывается, мастер Тиинко курсы открыл, — пояснил мрачный Джей. — Недавно даже, но я вот сейчас нашел. Курсы, держитесь все, починки душеформ! Фанфары, нах! Только курсы не простые, все уроки золотые. Ну, ты понял… Моро уткнулся лицом в ладони. — То есть, никакой разницы. Что вы его услуги раньше не могли оплатить, кроме как с денег Леки, то вы и его курсы не оплатите. Деньги Леки кончились давно и плодотворно, Джей на них, в том числе, хорошо подучился. Но справиться с таким многолетним и беспрерывным корёжением фэа и ума не получалось и у него. Что уж тут. Они и так делают, что могут. — А что мы ещё можем? — спросила вслух Льяма, хлопая глазами. — Ну, кроме как пытаться сделать невозможное и заработать полсотни золотых за ограниченное время в три железо-никелевых мордочки? — Я аж целое серебро за последнюю работу получил, — сказал Джей грустно. — Чинил других покупных питомцев. Что мы можем…. — Повторить шутку с конём… — мрачно начал Моро. — Не можем! — отрезала Кири. — Не говори, что ты забыл. — Я помню, некоторые вещи на Тортуге можно сделать лишь однажды. — Именно. — Но у нас теперь есть Нэрвен… — неуверенно сказала Льяма. — Переломанная вся. Словно мы на ней сами развлекались, как грёбаные домашние садисты! Или мы дешёвые мастера-самоучки и пособие мучали! — Стоп-стоп, — протянул Джей. Он развернул экран в воздухе и полез в инфосеть. Моро кусок в горло не лез, но это и без того регулярно случалось, а тело надо поддерживать. Так что, пока Джей искал, Моро торопливо уполовинил возникшую перед ним пасту с мясом и соусом. Налил себе пива в подвернувшийся бокал. Льяма в угощении всегда была щедра, до сих пор радуясь, что можно есть любимое что угодно и не толстеть. — Пособия… Там что-то было про пособия, если меня не глючит, — бормотал Джей. — Нашёл!!! — Заорал он вдруг. — Кири, ты гений! А я слепая тетеря! — Ага, я гений, — кивнула командир, — а теперь объясни, в чём. Джей развернул объявление так, чтобы было видно и Моро. — Там приписка есть. Пособия! — Ему нужны пособия… — повторила Льяма вслух. — И что? Он Нэрвен сперва починит, а потом опять разберёт! Это тот же песец, только в обратном порядке! Так нельзя! — Пособие напрокат… — сказала Кири медленно. — А такое возможно? — А вот это, — Джей сосредоточился, — уже спрашивать надо. У мастера! — Как сделать, чтобы он вылечил и вернул Нэрвен? — повторил Моро вопрос полностью, боясь и надеясь. — Написать мастеру и спросить, согласен ли он взять с возвратом нашего сильно поломанного эльфа как учебное пособие, — отозвалась Кири тоже медленно и мрачно. Джей вдруг замахал руками. — Стоп. Это ещё как спросить. Если «не почините ли вы наше пособие» — вот фигу мы получим! — Если вы искажаете… Ставите привязки, то есть, вы ему не конкуренты. А наоборот, поставщики работы. — Не совсем. Некоторые скриптеры и чинят понемногу, ну, кто умеет. Просто этим немногие занимаются. Но риск отказа есть. — А вот если мы просто хозяева… — протянула Льяма. — Просто садисты, — добавила Кири с кривой ухмылкой. —…Шанс побольше будет. — Давайте попробуем, — решился Джей. — Я ему напишу сейчас. — Погоди, покажи письмо, — попросила Льяма. — Значит, так. Хозяйка я. Я лучше знаю такую публику. А ты мой парень и иногда работал с моей душеформой. А потом я сама решила попробовать, потому что видела, как ты работаешь. Развлекалась так, заставляя её чувствовать и делать разную хрень… Дай я напишу. — Ага, это говорит человек, которая выкупила из Загона помирающего эльфа две недели назад! — Тиинко в жизни, я думаю, в Загоне не бывал, и ноги его там не будет. Не парься. Забыл, что нормальных здесь нет? Я выкупила эльфа с секс-привязкой, между прочим! Я по записи процессов вообще извращенка выхожу! Нормально! Пишем так… Моро отсел с тарелкой и пивом на возрождённый диван. Кира приземлилась рядом через несколько секунд. — Обожаю этих обормотов, — сказала она. — Не будем мешать, да. — Я до сих пор не понимаю, — сказал Моро грустно. — Начал изучать программирование, читаю основы, и все равно не понимаю. Мы живы, мы мыслим, мы говорим и дышим. Мы не компьютеры. Но для них мы не живые! Что с нами не так, Кири? Что в их глазах со всеми нами не так?! — почти выкрикнул он. Двое оглянулись от стола на секунду и снова погрузились в письмо. — Мы все видим, как вы сделаны, Моро, — прямо и грустно сказала Кири. — Мы это все видим, не только программисты. Вы как сверхсложный автомобиль, как космический корабль небольшой, как… Ну, ты понимаешь сравнение. Как роботы в моём мире. Очень мало кто способен построить автомобиль, робота и космический корабль, но много кто способен его купить и многие их хотят. А ещё вы прекрасны. Все. Как произведение искусства, внутри и снаружи. Внутри — это в том, как вы сделаны. А теперь представь, что прекрасные автомобили и роботов можно добывать охотой. Даже если они возражают. — Мы рождены, — Моро стиснул кулаки, опрокинул тарелку. — Мы растём, заводим детей… Влюбляемся, чувствуем! Живём! Кири положила руку ему на плечо. Обычную, тёплую человеческую руку. — Для меня ты живой и вы все живые. Но и я вижу, как вы устроены. Как вы созданы, можно сказать так. Я боюсь, что люди, которые живут тут сотни и тысячи лет, накопившие силу и опыт… Они устают видеть живое во всём, что выглядит иначе, чем они сами. Иные и в людях без предельной воли людей не видят. А когда ты смотришь на кого-то и знаешь, как он устроен… Знаешь, что такое под силу создать, если научишься… И можешь сказать «это рукотворное, значит, это вещь», и все с этим вокруг согласны. И им становится… можно. Владеть прекрасными произведениями искусства. Вволю. Не думая, что с ними самими происходит. Моро встал и молча рассадил руку о стену. Вторую. Стена услужливо смягчилась, он бил и бил, а она делалась все более упругой и глубокой. — И поэтому все, кто здесь… Долго… — выдохнул он сквозь зубы, — они просто… Устали?! — Боюсь, что да. Кири протянула руку к его разбитым костяшкам, Моро отвёл руки. — И однажды… — Поэтому я не могла тогда тебе сказать «я обещаю всегда помогать». Я могу сказать — пока мы можем, будем делать, что можем. — И однажды, — повторил Моро, — вы устанете. — Не могу исключить, — Кири развела руками. — Всё равно… Всё равно может стать однажды. Здесь немало таких, кому просто всё равно. Постараюсь, чтобы это было скорее позже, чем раньше. Знаешь, успокоительно врать боевому товарищу я не буду. Взмахом ладони она убрала разлитое пиво и опрокинутую еду. Вручила Моро неизбежную стопку микстуры от всего. — Вот то, что я могу предложить. В смысле, помимо правды. — Не думай, что я откажусь, — выдохнул Моро после проглоченного залпом виски. — Как хорошо, что не могу привязаться к выпивке. Оно все того стоит, но… — Но. Угу. Моро, я обещаю другое. Что рабовладелицей я не стану никогда. И ты всегда будешь в безопасности от нас. Что бы я ни думала потом. Пока я хотя бы помню свои обещания. Он рухнул на диван, закрыл лицо рассаженными ладонями. Время людей, изменчивое и быстрое, текло через него. Время до срока, когда его друзья скажут — всё, мы устали вычерпывать море, сил больше нет. И ему захочется их возненавидеть. Ему надо успеть за это время… Столько, сколько сможет. Сколько получится утешить, вытащить, подбодрить и дать по шее, если надо. Он думал, что времени много. Он и в этом ошибался. — А те, кого здесь так часто упоминают? Люди Лабораторий? — спросил он безнадёжно, уже сложив ответ из всего, что знал. Кири помолчала. — Они… Создают искусственное живое. Своё собственное. Им не нужны рабы, у них есть свои создания. Любящие, преданные. И есть ещё Ворона… Да, она говорила. Моро встал, кивнул, молча ушел в лабораторию. В его комнате стало слишком пусто и тесно. Лёг на мягкий пол рядом с коконом. Снова потянулся туда. «Нэрвен». «Оставь меня». «Нэрвен, держись. Не уходи. Ещё немного. Прошу тебя…» Сказать ей больше он был сейчас не вправе. Внушить надежду тоже. Он просто звал и звал дальше, чувствуя себя назойливой мошкой, бьющейся в гаснущий феаноров кристалл. — Ну, придется вести себя как полное… Полное… Ладно. Моро, ты в порядке? Ау? Он открыл глаза. Устало сел. Льяма кинулась обниматься, а он даже не сразу понял, в чём дело. — Да ответ же! — Что? — Мы тут несколько раз переписывались с мастером Тиинко! Он не обещает, но хочет взглянуть! Мы с Джеем сейчас пойдём и покажем ему Нэрвен. — Хорошо. Но у неё осталось немного времени и сил. Если не удастся… — Да? — Если не удастся, я сам её убью, — Моро тяжело поднялся с пола. Льяма обняла его мягкими лапами, совсем игрушечная сейчас. — Ты не обязан. — Чтобы не стереть, не выключить её. Если угодно — дать умереть по-человечески, а не как… создание. Хоть это. Льяма не нашлась с ответом. Просто кивнула и ушла, забрав с собой кокон. А он вернулся к себе, в своё убежище с книгами и взятым из дома бесполезным оружием, годным разве что стену украшать. Снова оставалось только ждать. Взяв планшет, Моро открыл очередную электронную книгу. На столике рука на что-то наткнулась. Бутылка. Не виски, портвейн. Он сломал бутылке горлышко голой рукой и даже не порезался. Плеснул в кружку из-под чая, едва следя, чтобы не попали осколки, отпил и погрузился снова в учебник. Понимал написанное он плохо, но надеялся, что чуть позже это пройдёт. …В день окончания курса Тиинко Льяма нервничала. Улетала туда с Джеем, особенно распушившись и потолстев, буквально спрятавшись в свою кудрявую шерсть. Моро, кажется, успел отволноваться в прошлый раз. Вдобавок, ему вчера попалась очень заковыристая задача, он над ней застрял: голова работала скверно, а гордость не позволяла обратиться за помощью быстро. Поэтому он снова потерял счёт времени и вышел, когда свело от голода желудок. Удивился, что уже тортугский вечер на часах, а его ещё не позвали. Оказалось, «хозяева» с добычей вернулись только что, даже пить за успех ещё не начали. Джей опять выглядел усталым, это часто означало усталость вовсе не телесную. Зато довольным. — Давно я не была себе так омерзительна, — призналась Льяма, лихо опрокинув стопку. — Ух… Зато классно сыграла! Ну, за то, что не напрасно! Кампай! Моро отобрал у неё бутылку, плеснул себе. Огляделся. Нэрвен, прямая и отстраненная, в простом белом платье, замерла у стены. На Ос она смотрела — пожалуй, выжидательно. Так, как ждут очередных неприятностей. И устало. Что осталось в её памяти, понял Моро, совершенно неизвестно. — Отправьте еды в первую гостевую комнату, — сказал он тихо. Чокнувшись с остальными и поздравив Льяму, подошёл, взял Нэрвен за руку. — Пойдём? Руки она не отняла, но ладонь ее была вялой и холодной. Послушно двинулась за ним. Позади Джей хвастался, как много удалось интересной инфо выманить у Тиинко, обсуждая восстановление. …Гостевых было несколько, и все одинаковые. Когда Моро однажды спросили, стоит ли их сделать в виде комнат эльфийского дома, он решительно сказал — нет. Отстранённая геометрия космического корабля его самого успокаивала и выглядела здесь естественно и честно. Без притворства домом. Только деревянный столик в первой каюте был украшен знакомой резьбой. Теперь на нём стояла простая еда, которую по совету Моро предлагали вылеченным: лёгкое вино, сыр, фрукты, хороший хлеб. Нэрвен опустилась на сиденье. Экономное очень вышло движение. Она слушалась и подчинялась, чтобы не тратить силы на пустое, но где-то глубоко внутри… — Спрашивай, — сказал он. — И поешь. Она молча принялась за еду, руки её двигались почти механически. — Что ты помнишь? Помнишь меня тут? — Нет. Ладно. — А прежнюю жизнь? — Да. Уф. Уже хорошо. Собственно, это главное. — Сколько лет ты здесь? — Больше ста лет, неточно. Тяжело будет, понял Моро. — Я не помню, как твои хозяева… Разбирали меня, — сказала она вдруг — медленно, когда осушила первый бокал. — Это были не они. Снова молчание. Нэрвен походила на… Воина после окончания долгой-долгой Битвы под Звёздами. Который не способен от усталости заснуть, не желает ни есть, ни пить, но ест и пьёт, потому что так требует разум. Потому что враг рядом. — Здесь никто никого не истязает, — повторил Моро. — Это была ложь, чтобы помочь тебе. — Может быть, — она послушно кивнула. — И что теперь? Было чувство, что ничего лишнего говорить не надо. Что стоит просто дать ей отдохнуть. Но он поторопился. Очень хотелось немного… оживить ее? Утешить? — Они могут попытаться вернуть тебя домой, Нэрвен, — сказал Моро. Получил в ответ очень спокойный, отстраненный взгляд. Потом Нэрвен коротко засмеялась, и он понял, что поторопился зря. — Просто отдохни, — попросил он, касаясь ее руки. Аванирэ её стало почти осязаемо. — Дверь в мою комнату напротив твоей. Когда что-то нужно, обращайся. Будет скучно, приходи в любое время. Я здесь, чтобы помочь тебе. Нэрвен покачала головой и вернулась к еде. На него она больше не смотрела. * — Кремень, — сказала с уважением Кири, когда Моро вернулся в кают-компанию. — Митрил, — вздохнул он. — Стыдно сказать, я сомневаюсь, что продержался бы столько. Джей уже разворачивал свою простенькую нейросеть для определения нужного «отражения», как они называли разные Арды. Сделал её видимой для Моро. Поместил туда портрет этой Нэрвен, сеть отобразила бурную мыслительную деятельность. — Надо же, процент отклонения от оригинала меньше чем… — бормотал он. — Но такие уши… Так, вот регион. Сейчас скакнуть туда, взять портреты тамошних жителей для точного сличения… — Нужно больше времени, — твёрдо сказал Моро. — Почему? — Чутьё подсказывает. Она здесь долго. Она не поверит. Ей бы хоть немного отдохнуть перед… Возвращение будет большим потрясением. — Сколько? — Больше ста лет. — У хороших хозяев бывает много дольше, но не тот случай, — Кири сотворила блюдо копчёного мяса, хлеб, овощи, критически осмотрела и соорудила вручную многослойный бутерброд. Сдублировала его на всех. — Пока шли эти курсы, мы не отдыхали, прямо скажем. Дайте ей хоть несколько дней. Отдохните сами. Сейчас она не верит даже в то, что её здесь не станут ни к чему принуждать. Я боюсь… — Моро осёкся, вздохнул. Это слово становилось все более привычным. — Я подозреваю, она не пытается покончить с собой лишь потому, что считает бессмысленным. — А потом придёт в себя немного, да и попробует? — спросила Кири хмуро. Моро только руками развёл. Взял бутерброд, потому как опять вспомнил, что вчера забыл поужинать. Капитан почесала в затылке. — Сделаем так, — сказала она. — Помнится, в Белерианде эльфы не жили ни в том здоровенном лесу на юге, у Гэлиона, ни на его побережье. Найдем её мир и зависнем там ненадолго. Искупаемся, что ли. — В худшем случае, если надумает там покончить с собой, окажется в Мандосе, а не растворится в пространстве, — сказал жёстко Моро. В конце концов, не худший способ исцеления. Далеко не худший. Дома все же. И он запустил зубы в еду. Ни в тот день, ни на следующий Нэрвен не появлялась. Осы говорили — она неподвижно сидела, уйдя в грезы, лишь изредка возвращаясь к действительности и позволяя себе немного поесть. На третий день Моро вывел её из корабля за руку. Нэрвен не сопротивлялась. Шумело море. Лес подступал к нему стеной сосен, и первые ряды их были исхлёстаны штормами, искорёжены ветром. Корабль лёг на полосе песка и гальки, разделившей море воды и море сосен, убегавшей сплошной лентой с юга на север. Нэрвен побледнела как бумага. Судорожно вдохнула воздух… Море пело слабые отзвуки Великой песни. Так, как это было только в мирах Арды и нигде больше. Моро уже проверял. Ноги Нэрвен подкосились, она почти упала на ближайший камень. Взгляд её метался. Не выпуская её руки, Моро опустился рядом. Где-то с другой стороны корабля раздавался плеск — Осы убежали туда дурачиться в воде. — Это жестоко, — сказала она, и голос её дрогнул. — Это дом. Твой. Ощутив осторожное касание её разума, Моро открылся, с радостью обернувшись к ней. И ему показалось, что в его собственный разум вонзился клинок чужой железной воли. Проламываясь сквозь память, свою и обрывки чужой, он рвался к прошлому, мимо самого первых спасенных eldar… до Ангбанда… До смерти отца… До самого Лосгара и бледного Майтимо, пытающегося вразумить отца до последнего. — Дура! — рявкнул он, вскакивая и мгновенно приходя в ярость. Едва миновала растерянность, его разум закрылся с не меньшей силой. На время они застыли, каждый напрягая волю. Потом Нэрвен отступила, вновь делаясь непроницаемой. — Может ли так случиться, что ты не лжёшь, — сказала она самой себе. — На кой рауг надо было ломиться в открытую дверь?! — выкрикнул Моро, едва сдерживаясь, чтобы не ударить ее. — И видеть лишь то, чем ты желаешь милостиво поделиться. — Понравилось? — огрызнулся он. — Не могу посочувствовать. Ты здесь совсем недавно. Больше сотни лет, напомнил себе Моро, тяжело дыша и сжимая кулаки. Большая часть у «хорошего хозяина» вроде Леки, меньшая куда хуже Ангбанда. Он почти ничего не успел различить… — Ещё раз так попробуешь, — сказал он сквозь зубы, — я вспомню, каким атлетом и бойцом ты была, и просто дам тебе в глаз. По-братски! От души! Чтобы всю дорогу к Финдарато тебе светил фонарь на пол-лица! — Ненавижу, — сказала Нэрвен, поднялась — и ударила первой. Но теперь Моро был настороже. Они закружились по песку, Нэрвен наступала неспешно и расчётливо, Моро просто закрывался или уклонялся. Удары сестра со всей силой свежеисцелённого тела наносила такие, что каждый мог бы ломать кости. — Дура, — повторил он грустно. — Там хотя бы этим не шутили. Ненавижу. — Я не шутил и не лгал, Нэрвен. — Чтоб тебя опять охотники украли для развлечения. …Удар вышел не хуже кулака под дых. Старательно спрятанные чужие воспоминания подкатили тошнотой к горлу, он едва не пропустил настоящий выпад. — Р-раугова дурёха… — Нежный мальчик. Проклятый ты Феаноров сын. — Голос у Нэрвен оставался такой же монотонный. — Ненавижу. Думал, я расплачусь и брошусь обниматься. Моро остановился. — Думал, если не исцелят, мне придется самому тебя убить. Как живую elde, без участия Скитальцев. Ножом. Нэрвен замерла. — Если уж лезешь в чужую память, оглядывайся по сторонам, — Моро разжал кулаки и с усилием снял защиту разума снова. Она посмотрела в него насквозь, в этот раз — на последние годы. На десятки eldar, прошедшие через корабль Кири. Спускающихся по трапу. На другого Карнистиро, которому на шею кидается Арэльдэ. На Келегорма и Арэльдэ, шарахающихся друг от друга. На медленно оживающих Майтимо и Фингона. На многих самых обычных eldar. На измученного до предела, непохожего на себя Саурона, который для неё был просто незнакомый майя Ауле… Десятки почти таких, как она. Сотни обрывков чужих воспоминаний. — Я тебе не верю, — прошептала она упрямо. — Ты дома. В Белерианде. Это Лес между Рек, что на западном берегу Гэлиона. Если пойдешь берегом на северо-запад, следующей большой рекой будет Сирион. Выше дельты в него впадает с запада большой приток, зовется Нарог. Поднимись по нему к истокам, он приведёт тебя на южную сторону гор, ограждающих Хитлум. В среднем течении Нарога, в теснинах и выше, лежат теперь земли Финдарато… — А Майтимо? — прервала она его. — Раз уж знаешь так много. — Майтимо должен был и здесь отстроить крепость на холме Химринг, к востоку от Дортониона и перевала Аглон. Это к северу отсюда, за Дориатом. На Аглоне сидят братцы Турко и Курво. — Майтимо, — тяжело выдохнула Нэрвен, — единственный здесь, кто сможет меня понять. — Ты застала его спасение? — Да. — Сможет. И орков для хорошей драки вокруг будет достаточно. Но… — Слышать больше ничего не хочу. Она уже отступала в лес. — Нож возьми! — крикнул Моро, срывая с себя ремень и кидая ей нож работы Курво вместе с ножнами и ремнём. Нэрвен подхватила его на лету — и ринулась в лес, в несколько мгновений исчезнув из вида. — Это что здесь было…? — начала Кири, запоздало возникая рядом. Мокрая, голая, только что из моря, вода текла с оперения. — Стой, капитан. Пусть идёт. Она с одним ножом пройдёт хоть до Ангбанда. — А, с твоим ножом? Это ладно, — успокоилась та. — Другое дело. Правильно я придумала насчёт этого места. — Вот и отдых ей заодно, — сказал Моро вслух. Сначала — чтобы убедить себя, а когда выговорил — вдруг понял, что было это правильно. Куда лучше, чем доставить до места на руках. Больше месяца пути. Больше месяца привыкания к свободе и одиночества. Он надеялся, что Нэрвен этим временем хорошо распорядится. Вдохнул поглубже морской воздух. Кажется, и здесь может быть если не хорошо, то хотя бы неплохо. Правда, мысль, чем станет Белерианд с такой суровой Нэрвен, вызывала некоторое беспокойство. Но… Но признаться, это было уже не его дело. Одного подопечного Белерианда, родного, ему хватало с головой. — Держи нож, пока я его не забыла с виду, — сказала Кири, протягивая точную копию его ножа. Хотя не совсем точную. Узор на клинке и ножнах у капитана вышел проще прежнего. Несовершенная человеческая память. Ладно. Все равно он уже отдал настоящий. — Моро! Очнись. — Я здесь. Его обняли за плечи и чувствительно встряхнули. По-человечески, не сверхсилой. Кири была девицей крепкой. — Ты охренеть какой молодец. Расшевелил её. Пойдём купаться, что ли, — она улыбнулась. — Что ещё остается делать? Западный ветер удивленно и радостно растрепал ей перья на голове и руках, сделав немного похожей на одного из майяр Манвэ. — Пойдём, — кивнул Моро.