Звонок изменивший судьбы

Телефонные звонки. Такие завораживающие и интимные. Вы можете слышать голос собеседника, его тембр, тон, эмоции, но не увидите его лицо. И один ангелок из магазинчика в Сохо тоже любил прибегать к такому способу общения, только вот делал он это, будучи пьяным. В вечера особо тяжелых и загруженных рабочих дней, Азирафаэль, вместо того чтобы позвонить своему другу, заваливался в своем уютном кресле 1850-х годов с бутылочкой чего-нибудь покрепче и принимался благородно уходить в мини-запой. Инициатором всех их совместных попоек был именно Кроули, ему не доставляло труда позвонить белокрылому и выпросить приглашение в гости, даже без него он мог спокойно приехать к другу. Азирафаэль же был другим. Ему было неловко звонить и просить выпить с ним, ведь обычно это была работа Змия. В общем, хоть в такие дни Кроули и не было рядом физически, мысли Зиры были заняты только им. Когда на часах уже было за полночь, новенький телефон Кроули завибрировал. Заиграла песня Queen, которую так любил падший. Да, оккультным и эфирным существам не нужен сон, но он был так прекрасен, манящий и расслабляющий, что он просто не мог отказаться. Что может быть лучше того бессвязного бреда, что снится Демону с его великолепной фантазией? Змий устало взглянул на пейзаж за окном, его голову пронзали стрелы — мысли. Он хоть и был эпатажной личностью и довольно известной в своих кругах, номер свой он давал далеко не всем. Так, сейчас примерно три часа ночи и... Да, пернатый уже догадался о личности своего неожиданно нагрянувшего собеседника. Кроули не любил гадать и даже предполагать, поэтому он, перевернувшись на спину в своей черной шелковой пижаме, что так приятно прилегала к коже, взял трубку.

Now it's three in the morning, Сейчас три часа утра, And I'm trying to change your mind, И я пытаюсь заставить тебя передумать. Left you multiple missed calls, Оставил тебе несколько пропущенных звонков, And to my message you reply: И на мое сообщение ты отвечаешь: Why'd you only call me when you're high? «Почему ты звонишь мне, только когда ты пьян?

—Да, А-а-ангел, ты знаешь какой сейчас час? — хрипло процедил демон, запуская руку в свои волосы, ярко-красные, как яблоки, которые они с Ангелом ели в далекой Франции. От звука этого бархатного, хрипящего голоса у Зиры засосало под ложечкой, дыхание участилось, а в горле встал ком. Он был неприлично пьян. Его когда-то прежде аккуратно завязанная галстук-бабочка, валялась на полу рядом с бутылкой спиртного. Кроули лукавил, когда делал вид, что эти звонки ему неприятны. Они забавляли и немного настораживали его. Забавляли от понимания, какие чудные мысли и идеи сейчас будет повествовать ему Ангел, а слушать это все будучи самому трезвым — настоящее преступление. А вот настораживала мысль, что Азирафаэль звонит ему только, будучи в обнимку с бутылкой алкоголя. Он не понимал, почему Ангел не хочет приглашать его ради компании, но так легко звонит ему в три ночи. Если честно, его гложила легкая обида из-за этого. Азирафаэль всегда отказывался от порывов Кроули приехать и составить компанию, заставляя только наслаждаться его голосом. У него даже не было FaceTime! Энтони предлагал сотворить или купить Ангелу нормальный смартфон, а не ту домашнюю рухлядь, которой пользовался друг, но тот лишь краснел и что-то невнятно бубнил. Все дело было в том, что Азирафаэль всегда пытался хорошо выглядеть. Неважно, кто это был, его старый друг или случайный прохожий. Отглаженная чудом рубашка, ровно сидящая бабочка, — все выдавало в Ангеле жеманность. Но когда он наконец решался позвонить… О, он выглядел совсем не презентабельно. Растрепанные кудри, в которых красиво играл лунный свет, если повезло с погодой. Приоткрытые губы, из которых вырывались тихие вдохи, красный румянец и глаза покрытые пеленой расслабления. В общем, тот, кто хоть раз увидит эту картину, не сможет не прокручивать ее в своем сознании снова и снова. — Почему ты звонишь мне только тогда, когда ты пьян? — недовольно пробубнил Змий. — Ам… — промямлил Ангел. Оу, он не ожидал, что друг наконец-то решится задать этот вопрос. Азирафаэль был ужасно смущен этим правдивым замечанием. Его щеки стали пунцовыми, и он медленно оттянул ворот рубашки. Из трубки послышался шорох одежды и тяжелый вздох. Общаясь с Кроули, у Ангела и самого разыгралась фантазия, которая прямо сейчас рисовала Энтони. Такого безумно усталого и безумно любимого. — Нет, серьезно, это же бред, Ангел, — проворчал измученный постоянными отказами голос демона, — Я не понимаю, почему ты не хочешь разделить со мной бутылку спиртного! — Понимаешь, дорогой… — неуверенно начал Ангел, покусывая пухлые губы, стирая выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони, — Когда моя усталость смешивается с алкоголем, это страшный коктейль, непрезентабельный, и… На этом «и» обычно холодное сердце Энтони сделало кульбит и остановилось на пару мгновений. Он был возбуждён и взбудоражен, но рьяно хотел узнать главную причину, а не эти юношеские отмазки. Маленький черт на островке его сознания пытался докричаться, пытался кинуть в демона бутылку с надписью «SOS», однако Кроули был осторожен со своим Ангелом. — И? — сглотнув ставшей вязкой сейчас слюну, спросил демон, вынуждая того закончить мысль. — И… Я могу ляпнуть не то, знаешь, — невинно пролепетал белокрылый, неторопливо проводя пальцем по горлышку бутылки. «Ляпнуть не то»?! И что бы это значило?! — мысленно орал Змий. Совсем не такого ответа он ожидал. Но от этого святоши никогда не добиться конкретики. Демон был зол, О… Он закипал, как лава в одном из вымышленных кругов ада, придуманных глупцом Данте. — Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, — выкрутился Змий, скорее шипя сквозь зубы, а не говоря. —Ты правда так думаешь?— недоверчиво задал вопрос Ангел. Его пухлые пальцы с аккуратным маникюром оторвались от горлышка бутылки и заправили выбившиеся кудри за ухо. Странно, но настроение Ангела изменилось. Ему было очень неловко, когда он звонил, но сейчас Азирафаэль чувствовал себя даже кокетливо, хотелось поиграть с огнем, словно тот был маленьким несмышленым существом. —О чем ты вообще думаешь когда звонишь в такое время? — решил перевести тему Кроули. — О тебе, — слова вырвались прежде, чем успели отозваться эхом благоразумия в голове блондина. Его словно ледяной водой окатило. О чем он думал?! Сердце предательски сжалось, а он принялся крутить телефонный провод, — Я хотел сказать... — попытался оправдаться Ангел. —Стоп, — Грозно прервал его демон. Его голос стал на октаву ниже, обманчиво спокойным. Отозвался громом в груди белокрылого. Ну, хоть что-то. С одной стороны, это логично. Думает о нем — звонит ему, но все решало то, с какой интонацией произнес это Ангел. Так, будто в этих 5 буквах заключён смысл мироздания, планы Богини. Маленькая сигнальная лампочка загорелась в голове Змия, и он решил действовать. —А знаешь что, — отозвался хитрый голосок демона. Азирафаэль пребывал в непонимании и чувстве легкого конфуза, когда он услышал звук босых ног, Кроули явно спустился с кровати и куда-то шел, вот только куда? О нет, не может же быть, чтобы... Не успел святоша закончить мысль, как Кроули буквально нырнул в телефонную сеть. Светлую головку наполняли ужасные мысли. Что будет? Зачем он такое вообще ляпнул?! Сердце Ангела начало биться с утроенной силой. Спустя пару мгновений перед Ангелом, который уже стоял на ватных ногах, появился Энтони. После пары движений секундной стрелки, на старинных часах, когда Кроули отошел от небольшого путешествия по телефонной линии, он взглянул на трясущегося Ангела. Кроули затапливают эмоции, словно река Блайт, затопившая Данвич. Думает о нем? Черт, это взаимно. Демон очень часто думает об Ангеле, заперевшись в своей спальне и не только. Демон думает о нем, когда они ужинают, Демон думает о его небесных глазах и этих невообразимо прекрасных кудрях. Энтони проще вспомнить моменты из своей жизни, когда он не думал об Ангеле, чем наоборот. Кроули слишком давно влюбился в это небесное существо. Он медленно, словно лиса, затаившаяся в кустах и выслеживающая зайца, начал наступать на своего Ангела. Азирафаэль весь сжался и принялся отступать назад, не зная, чего ждать. Его плечи то и дело мелко вздрагивали по мере наступления Змия. Ангел был так испуган, так удивлён и ошеломлен, что даже забыл что может по щелчку пальцев протрезветь. Все, что ему оставалось — это медленно жаться и отступать, пока его спина не впечаталась в книжную полку. Все было прямо как в тех романах, которые он читал, только вот намного более смущающие атмосфера и антураж окружали его. Он был так погружен в свои мысли, что даже не заметил как по его виску прошлась одинокая капля пота. Демон будто сам опьянел, когда увидел своего милого и непорочного Ангела таким, но его словно бросили в прорубь с завязанными руками и ногами, когда демон лицезрел сузившиеся зрачки возлюбленного, его вздрагивающие плечи и дрожащую нижнюю губу. Все его желание поиграть и повеселиться как ветром сдуло, наполняя пустоту в сердце желанием защитить и окружить теплом. — Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе боли, правда? —спросил демон, чувствуя, как разрывается его сердце от переизбытка эмоций. Его взгляд стал тревожным, на лбу залегла глубокая морщина, а из этих необыкновенных глаз исчез весь азарт. Ангел доверял ему, как никому другому, просто был испуган порывом эмоций. Своих и Кроули. Все очень быстро переросло из обычного пьяного звонка, во что-то куда более интимное. Азирафаэль был просто напросто не готов, но сейчас был как раз тот редкий момент, когда на лице искусителя появилось волнение, забота и даже страх. Без солнечных очков, без надменного пафоса, сейчас он искренне переживал за их отношения, за то, как это воспримет Азирафаэль. Тяжёлое дыхание Кроули было так близко, что Азирафаэль буквально ощущал его на своих губах. Мята и любовь. Именно так он охарактеризовал дыхание падшего. Его всегда такие острые и резкие черты лица, сейчас казались по настоящему мягкими и нежными, будто тот помолодел на пару тысячелетий. Ангелу вдруг неописуемо сильно захотелось прикоснуться к коже демона, когда он был таким, и Азирафаэль не сомневался, что демон примет это прикосновение с особой лаской. Так что он просто сделал это. Просто поднял свою руку с всегда безупречным маникюром и прикоснулся к манящей щеке демона. Кроули был крайне удивлен такому порыву от того, кто буквально пару минут назад смотрел на него с ужасом в глазах, но он, словно кот, изголодавшийся по ласке, прикрыв глаза, тёрся щекой о ладонь возлюбленного. Черная душа демона была переполнена любовью и безграничной нежностью к существу напротив него. Он так сильно, так трепетно и так долго любил его, подумал, что сейчас именно тот волшебный момент, когда Ангел не оттолкнет его, причинив боль, как прежде. Что если он сейчас перейдет через эту тоненькую грань, Ангел примет его. Эти трепетные, мягкие губы так манили его, так околдовывали собой, что Энтони решил попробовать, решил рискнуть, и в этот же момент он накрыл своим ртом губы Ангела. Ангел не был ошарашен или удивлён, он будто ждал этого. Его разум заполнило чистое блаженство, стоило Кроули благоговейно прикоснуться своими сладкими губами к его. Как и думал Змий, губы Ангела неописуемо нежные и бархатные и, Сатана, безумно податливые сейчас. Его руки тряслись, и он решил положить их на скулы избранника, мягко затягивая все сильней в этот омут страсти, на этот порыв Ангел только тяжело выдохнул. Ангел чувствовал, как по-особенному демон отдавался этому поцелую всецело, без остатка. Поколебавшись пару мгновений, Азирафаэль решил провести языком по губам демона. Эта небольшая шалость отозвалась в голове демона ярким всплеском эндорфинов. Раз этот проказник решил поиграть, демон тоже может позволить себе нечто подобное. С этой мыслью он слегка, игриво прикусил губу Ангела, и тот поддавшись соблазнителю распахнул губы, впуская язык в свой рот. Боже, Ангел был на седьмом небе от счастья. Тот, кого он так долго любил и тот, кем он так дорожил сейчас, целует его. Это словно бешенный коктейль из нежности и страсти, который они оба решили выпить за один заход. Ангел медленно разорвал поцелуй, на что Кроули тихо, жалобно простонал и словно потянулся бы, чтобы возобновить его. Но вдруг на его грудь приземлился лоб Ангела. Тяжело дыша и приходя в себя, они счастливо улыбались. —Думаю, теперь я буду сам тебе звонить, — промурлыкал Энтони, опуская свои руки на талию его такого давно полюбившегося Ангела.