Своё пекло, свой рай

Вечер быстро перетёк в ночь, но прогресса с этим странным парнем не было почти никакого. Не то что бы я прям ожидала, что он через пять минут проснётся, но на электронных домашних часах уже зелёными палочками пропечатана цифра «три», а отцу завтра на работу, — ох уж этот ненормированный рабочий график, — но всё же этот парень не проспался. А ведь суббота, суббота по календарю! В итоге я спровадила отца спать, а сама осталась с незнакомым чуваком, теперь уже собственными руками заклеивая гематомы пластырями с подложенными кусочками ваты. Обычные девчонки побоялись бы оставаться наедине с бессознательным чужаком, причём парнем, но мне как-то было побоку. Нет, я ни в коем случае не самоубийца, но отец в соседней комнате, да и пару лет назад кое-чему смогла научиться у его приятеля-оперативника. Если что — с ноги по яйцам пропишу, но, видят неизвестные силы, не хочу, чтобы до этого доходило дело. На часах уже не три часа, а четыре, и только теперь я закончила с незнакомцем. Пока я хлопотала над тощей вытянутой тушкой, лицо его постоянно морщилось, будто кошмары ему снились. Пару раз даже проступала испарина, которую я вытирала оставленными полотенцами. Оставалось надеяться, что у него не пойдёт лихорадка, хотя после такого дождя… Короче, я просто надеюсь, что он не принесёт нам проблем больше, чем уже. Сама не заметила, как вырубилась, но дрёма в глубокий сон не переросла, и на том спасибо, потому что надо было проводить отца на работу, если только он не отпросится, конечно. — Он всё ещё спит? — спросил отец, выбираясь из собственной спальни. Он уже был одет, но это была не форма сотрудника, а джинсы и футболка чуть побольше. На мой удивлённый взгляд он немного рассмеялся, но тихо, чтобы незваного гостя не побеспокоить. — Нечего так удивляться, просто не хочу шокировать парня растянутыми шортами на две кривые ноги. — Этим скорее меня можно шокировать… Погоди, ты на работу сегодня идёшь? — Я написал Палычу, что сегодня мне надо остаться дома. Я, что, оставлю тебя одну в квартире с этим парнем? Он, конечно, не выглядит как бандит или вандал, да и с такими побоями ему будет тяжело хотя бы палец согнуть, и всё же… — Резонно, однако, — буркнула я себе под нос, но не успела я расслабиться, как отец положил руку мне на плечо и предложил пойти переодеться. — Как я понимаю, в школу ты сегодня не собираешься? — Я до сих пор считаю систему шестидневной учёбы ущербной, моё подсознание отказывается принимать её! — Я шутливо фыркнула, но за это получила лёгкий подзатыльник от той же руки. Не могу воспринимать его как отца, но как старого друга — наверное, да. — Я тогда пойду переоденусь, наверное, и чайник поставлю. — Хорошо, и неси всё сюда — попробуем кое-какой способ разбудить эту «спящую красавицу». Я быстро переоделась в бриджи серого цвета из грубой джинсовой ткани, клетчатую рубашку голубого и белого цвета с коротким рукавом, после чего пошла на кухню снова кипятить чайник и рубить бутерброды с колбасой… А, у нас нет колбасы, да и хлеб зачерствел. Ну твою-то мать. Ладно, придётся выкручиваться с помощью роллов и соусов, хотя не очень-то правильно начинать выходной день с завтрака рыбными деликатесами вчерашнего приготовления. Отец уже перетащил кофейный столик поближе к дивану, и поднос с кружками чая, кофе и тарелкой, куда я выложила роллы с соусом, плюхнулся на потёртую столешницу. — Вообще мы могли и вчера это попробовать, но обработать всю эту дрянь на его теле было проще, пока он без сознания, — объяснил мне отец, и вот здесь я была не очень согласна. Нам бы вообще с ним не возиться — ставлю свой планшет на кон, что даже «спасибо» не скажет! Отец взял пальцами один ролл, щедро смазанный острым соусом, и поднёс его прямо к длинному носу чувака. Сначала никакой реакции не было, но видели бы вы моё удивление, когда парень зашевелился и начал потихоньку разлеплять глаза. Отец победно улыбнулся и быстренько закинул ролл в рот, после чего облизнул пальцы. — Я, конечно, больше по пицце, но «калифорния» со острым соусом — это сказка, — заявил отец, после чего переключил внимание на парня. — Эй, пацан, ты как себя чувствуешь? Я уселась на подлокотник кресла, где снова сидел отец. Парень с шумным вдохом и не менее шумным выдохом попытался усесться на диване, но было видно, что чувак мучился от боли в теле. — Где я?.. На камеру не похоже… — «Камеру»? Хм, любопытно, о чём он. — Я нашёл тебя на улице возле гаражей, ты лежал весь избитый и окровавленный, — спокойно заговорил отец. Парень поднял затуманенный взгляд с рук на нас с отцом, и он прояснился в одну секунду. Глаза у него большие, радужка почти чёрная — я бы даже сказала, что они у него красивые, если бы он их не округлил и не вскрикнул от испуга. — Эй-эй, спокойнее, ты себе хуже сделаешь! Не шевелись! — Вы дозорные? — протараторил напуганный парень. — О каких «дозорных» идёт речь? — уже спросила я, и парень глянул уже на меня. — Как тебя зовут-то? — У-учтите: я — храбрый воин морей, у меня восемь тысяч последователей, и только попробуйте причинить мне вред — мои друзья прид… «Храброго воина морей» явно осенило, раз он остановился на полуслове. Я же с отцом переглянулась в недоумении. Печальное зрелище, и я уже сжалилась над ним, отрывая от мотка ваты из оставленной аптечки кусочек. — Если ты «храбрый воин морей», — с явной иронией в голосе заговорила я, сильно смачивая нашатырëм ватку и всовывая еë в руки врунишке, — то я — королева Москвы. На, понюхай, голова меньше кружиться будет, а то ты уже за лоб хватаешься. — Ну-ну, не язви, Алиса, — вставил слово отец. — И всë же, пацан, лучше говори правду, потому что в твоëм положении врать — делать себе хуже. — Поверь ему, отец не имеет привычки кидаться словами на ветер, — шепнула я, будто бы этот странный парень мог меня услышать. Впрочем, услышал, раз глаза округлились ещё больше. — Кажется, его сильно приложили головой к гаражу, — вздохнул отец. — Ещё раз — как тебя зовут, пацан? — Усопп меня звать, — отозвался уже поникший парень с весьма необычным именем. Я таких ещё не слышала, а ведь и в интернете сижу-читаю, и Россия — многонациональное государство в области Москвы и Московской области… — Усопп? Не русский, что ли? А не скажешь — акцента нет. — Отец взял в руки кружку, прихлебнул немного, после чего поморщился. — Тьфу, кружки перепутал! — «Не русский»? — Теперь уже в непонятках был Усопп. Этот странный диалог был похож на общение двух глухонемых между собой через стенку, то есть никакущий. — Отец, может, это… Психушку вызовем? — Что? Чего? Я не псих! — начал возмущаться Усопп, и снова дёрнулся от боли. — Алис, не нагнетай. А теперь, пацан, другой вопрос — тебя ограбили? Усопп покачал головой, но если его не ограбили, то почему он тогда весь побитый? Дальнейшие попытки в диалог тоже не заимели должного успеха — отвечал этот парнишка Усопп сбивчиво, постоянно переспрашивая значение некоторых слов вроде «автомобиль» или «мобильник». По ощущениям он будто из деревни родом, где никакой техники нет, а максимум — холодильник да газовая плита. Из всего получалось, что никаких документов у него не было и в помине, а сам он вообще не пойми откуда. — «Ист Блю»? Странное название, где это? — Это море, ты что, не знаешь? — ошарашенно спросил Усопп. Я пожала плечами и, встав с подлокотника кресла, на котором до момента сидела, пошла к себе в комнату, а именно — к рабочему столу, который состоял из, соответственно, стола под компьютер и письменное место и книжных стеллажей. На одной полке стояли плюшевые игрушки и фигурки персонажей из аниме, игр и мультфильмов, на другой — коробка с заколками и несколько флакончиков с духами (те, что использовала мама), а на двух других — книги, начиная с детских сказок, которые я, признаюсь, перечитываю до сих пор, и заканчивая учебниками и старыми атласами, которые покупались мне ещё в четвёртом классе. Не думаю, что география Земли радикально поменялась за семь лет, потому, выудив старую потрёпанную книжицу с картами, я вернулась обратно в гостиную. Отец в это время пил свой кофе, пока так называемый Усопп держал в руках тарелку с роллами и чуть ли не в секунду съедал по несколько штук. Эх, плакали мои ролльчики с масаго… — А теперь, — сказала я, открывая карту Земли и протягивая атлас Усоппу, — показывай, где находится этот Ест Блю… — Ист, через «и», — буркнул Усопп, глядя на карту. Судя по тому, как он выкатил глаза, ничего ему знакомо не было. — Быть того не может! А где Гранд Лайн? Где остальные моря? Где Ист Блю? Он так и пытался найти странные острова да моря, а мы с отцом всё думали, что за цирк шапито тут происходит. — Я же на Вотер Севен был, не успел прийти к команде, и они уплыли, а меня схватили дозорные… — Казалось, что Усопп говорил сам с собой, забыв о том, что его слушают два посторонних человека. После упоминания команды так вообще помрачнел, и глаза теперь не казались такими большими. Что-то мне это не нравится, и я очень хорошо понимала, что за эмоции он испытывает сейчас. В конце концов, меня тоже оставляли друзья, — Расскажи поподробнее, что за Вотер Севен и что за дозорные, пожалуйста, — осторожно проговорила я, беря свою кружку с подноса. Запах чёрного чая и бергамота приводил в чувства меня, когда было паршиво, а иногда я заваривала его только ради вкусного запаха и приятного послевкусия. Подумав-подумав, но при этом пока ещё не делая ни единого глотка, я протянула кружку этому странному парню. — На, бери и пей, пока будешь рассказывать! Усопп вздохнул и с серьёзным видом начал рассказывать о том, во что было тяжело поверить в принципе. Было неясно, лучше ли сидеть в полностью тёмной комнатушке или же лучше находиться под светом дозорского прожектора. Тошнит не пойми чем и от чего, а голова ещё кружится, но Усопп даже схватиться за неё не мог — руки-то связаны за спиной простой верёвкой. Можно было подумать — понадеялись на то, что захваченный «пиратишка» не будет фруктовиком, а может — и вовсе слабак. Нормальные пираты оставляют слабых позади, и любой дозорный знал это. Ну, эти дозорные угадали на все сто процентов с десяткой сверху — Усопп и правда слабак, не только делом со словом, но и даже духом. После того, как он помог Луффи и остальным спасти Робин, после побега из Энис Лобби, после «похорон» Гоинг Мэрри, у снайпера попросту не хватило сил признать свою неправоту, и Таузенд Санни теперь уплывала далеко вперёд под аккомпанемент взрывающихся пушечных ядер. Они уплыли, поступив как обычные пираты, хотя чего можно было ожидать — обычный или нет, но пират остаётся пиратом, а тянуть назад Луффи Усопп попросту не имел права. Но было желание, было и всё ещё есть. «Может, они вернутся? Они ни за что меня не оставят тут, у дозорных! Ну вот огонь с водой прошли — и чего? Кидать меня за борт с лёгкой руки? Ну не-е-е-ет!» — лихорадочно думал поначалу Усопп, но через какое-то время (считать дни было невозможно без возможности посмотреть на небо) после персонального голодомора и бессонницы в голове осталось только несколько слов. «Вернутся… Спасут… Вернутся…» Желудок уже не урчал от голода, а может, он сам не слышал «поющих китов» — мало ли, вдруг привык к постоянному шуму живота? Внутри плескалась желчь, но у парня даже сил сблевать не было. Да и куда? Не себе же на живот или под ноги? Двигаться по камере он практически не мог, и лежать мало того что в полуприпадочном состоянии, так ещё и в мерзкой луже не было лучшей перспективой. И всё же, никто его не кормил из соображений, что скоро и так откинется. Послышался гул за дверью камеры. Кто-то шёл грузным шагом, и Усопп затрясся от страха. Он-то знал, что его поместили в камеру, что находится в тупике коридора в самой заднице тюремных камер. Если он и слышал шаги, то это значило, что идут прямо к нему. Не очень хороший знак. Сейчас он попросту не мог ничего сделать — оружие отобрали, ракуши тоже конфискованы, да и любая мелочёвка из карманов пропала — дозорные знали, что пираты Соломенной шляпы могут чуть ли не по небу плавать (и знали бы, что всё так и было, безо всяких преувеличений и обманок по-усопповски), потому ожидали любого подвоха от одного из них. Но Усопп-то больше не член экипажа Луффи. Следующее, что он вспомнил — побои, конкретные издевательства и избиение. Благо, хотя бы острием сабли не резали, но получи он и порезы от них, то не удивился бы. Лежать в темноте, кричать от боли и страха, пока тебя бьют, над тобой глумятся и гогочут, не иметь возможности сделать хоть что-нибудь… Усопп думал, что помрёт прямо там, на месте, под громкие крики надзирателя-садиста. В ушах звенело и выло, а пульсация в голове напоминала удары об прибрежные камни, когда он дрался в поединке с Луффи. Как сейчас помнит — летели брызги горячей от взрывов солёной воды, холодный ветер дул в лицо, руки и ноги жгло от боли, а сердце ныло от жалости к Мэрри, от стыда перед накама («бывшими» — Усопп никак не отучится), от желания прекратить это всё, отменить и вернуться к тому, что было. Ощущения сейчас были точно такими же, но брызги теперь больше напоминали дождь в лесу, а ветер дул так, словно сквозил между узкими стенами, становясь сильнее и громче. Ноги и руки отняло совсем, как отрезало, и сдвинуться с места Усопп попросту не мог. «Хотя бы боли не чувствую», — подумал Усопп, прежде чем окончательно вырубиться. — Блин, звучит как самая настоящая сказка для детей, только с рейтингом «18+», — вздохнул отец. Я же покачала головой. Понятное дело — я в замешательстве! С одной стороны, получалось, что этот Усопп попал из неведомых краёв к нам, простите, высшие силы, в Россию, в спальный район на окраине столицы, а с другой — что он — сбежавший из психушки или сильно ударившийся головой бедняга. Не могу понять, хочу ли помогать ему или нет. За отца-то я и так знаю, что он решит помочь бедолаге-одиночке без документов — вопрос будет заключаться в роде помощи, но это уже явно не мне рассуждать… — Но я не вру! — Ну да, «храбрый воин морей», — беззлобно передразнила его я, на что отец просто закрыл лицо рукой. Он явно не ожидал, что двое подростков даже при таких обстоятельствах будут спорить между собой как малые дети. — Ладно, пардон, дразниться больше не буду, пока что, и всё же, отец, — обратилась я теперь уже к родителю, — что делать будем? — Дай мне времени до вечера, и я скажу, что мы будем делать дальше. На «мы» он сделал особенный акцент, и я не очень поняла, что именно этим он пытался сказать. Не могу утверждать, что это решение меня устроило, но, откидывая моё недоверие на грани с паранойей, оно было единственно верным. — Простите, а как вас зовут-то хоть? — с явной боязнью поинтересовался Усопп. — А то неловко как-то получается… — Меня зовут Пётр Семёнович Златов, можешь звать меня по имени и отчеству, а это, — начал представляться отец, затем положил руку мне на плечо, — моя дочь, Алиса. До вечера можешь пока побыть у нас дома, но попробуешь сделать хоть одну глупость — я вызову своих ребят, и разговор пойдёт иначе. Как отец умудряется говорить вежливо и спокойно даже тогда, когда угрожает? Фиг его знает, но Усопп от этой реплики явно сглотнул комок, — а может это был один из роллов, — после чего, в одно мгновение покрывшись холодным потом от страха, закивал головой как китайский болванчик. В это время у отца зазвонил телефон, и он отошёл на кухню для разговора — полагаю, ему звонил Палыч. Я же осталась сидеть с нашим гостем в лёгкой степени прострации. Он смотрел на меня, жуя последний ролл (это была история о том, как я осталась без завтрака), а я сверлила дырку в нём собственным взглядом. В это время в голове вертелась мысль, что вечер закончится тем, что это будет не первая с последней встреча с этим парнем, и пока я думала о том, какой же отец добросердечный по отношению к странным людям, из меня вырвался вымученный выдох. — Ну что ж, дерьмо случается… Ладно, отец что-нибудь придумает, расслабься. Если обещаешь не буянить, то могу ещё чаю принести… Я определённо чувствовала себя неловко наедине с этим чуваком — но это было взаимно, мы квиты.