Своё пекло, свой рай

— Да у вас прогресс наметился, — заявил отец, когда мы втроём сидели на кухне и завтракали остатками очередного фастфуда с доставки. Я чуть чаем не поперхнулась, зато этот странный парень сделал вид, что чай его сейчас интересует чуть больше. — Ничего такого, просто я не хочу больше запираться на сутки в комнате! Кажется, мне не поверили, судя по взгляду отца, который теперь сидел да ухмылялся, будто знал про меня страшный секрет. Воскресенье, впрочем, всё равно прошло почти так же, как и вчерашний день, но с поправкой на то, что сегодня Усопп бесил меня чуть меньше — он и разговаривал явно меньше, чем вчера, что не могло не порадовать хоть немного. Я не к тому клоню, что мне противно с ним разговаривать — он чрезмерно любопытный! У меня не так много сил для поддержания диалога с чужими людьми, я и в принципе не очень люблю разговаривать. Просто дайте мне запереться в моей ракушке, а?.. Однако, воскресенье — крайний выходной, и это значило, что пора готовиться к последней неделе десятого класса. В это время меньше всего хочется учиться, хотя все отчётливо понимают, что лето между десятым и одиннадцатым классами — та ещё финишная прямая на пути к поступлению в универ. Учебники я уже давно сложила в пакет, а в рюкзак положила не столько предметные тетрадки, сколько обклеенный наклеечками скетчбук, прозрачный пенал с карандашами, паспорт (без него я никуда из дома не выхожу) и расчёску — насчёт последнего я всегда сомневалась, стоит ли с собой брать, потому что волосы мои всегда были непослушными и вечно лохматились. Дресс-код у нас был, но под конец учебного года его ну никто не соблюдал, потому я даже не стала готовить одежду заранее. — Мне надо будет ещё один раз зайти к нотариусу, отец, но, я думаю, поход можно отложить до твоего следующего выходного — у нас ещё неделя впереди целая. — Да, как раз хотел предложить тебе переменить курс — снова нужна помощь нашему внезапному соседу. — Отец кинул взгляд на Усоппа, который теперь настороженно глядел то на меня, то на него, попутно жуя пиццу. — В общем, чтобы никто не третировал твой гардероб, надо озаботиться новым, но уже для тебя, пацан. Я заметила, что отец ни разу не называл его по имени, и это не то странно, не то забавно, не то вовсе глупо. — Может, лучше вернёте мою старую? Мне она как-то больше нравится… — заговорил Усопп, но довершить свою мысль не успел — отец его перебил. — У тебя никто отнимать одежду не будет, не переживай, но просто тебе как минимум понадобится купить хотя бы трусы. Я не говорю про куртку, обувь, футболки, штаны, носки. Поверь, ходить в одном и том же у тебя попросту не выйдет без лишних вопросов. — И тут мне вспоминается прикол, где было два скриншота из одного фильма про Скуби-Ду, где Шегги и Скуби должны были погрузить багаж команды в машину, но не сделали этого. Их спрашивают, мол, почему, как, какого фига? На вопросы последовал лаконичный ответ от Шегги: «Мы всё время ходим в одном и том же — какой смысл брать с собой багаж?» Так вот, к чему это я? Усопп, видимо, придерживается той же политики, но наш мир так не работает. Хотя я была бы не прочь носить один и тот же комплект одежды на постоянной основе. — Отец, тогда идея, — сказала уже я, — у тебя же на работе как часто выдают обмундирование? Я слышала про такую фигню, что раз в сколько-то лет выдают новую форму… — Да, раз в три года. Кстати, раз ты напомнила, то я могу посмотреть, что из прошлой раздачи, — при этом слове Усопп заметно дёрнулся, — осталось. Кажется, там были берцы, которые тебе не подошли, да и футболки две штуки. Кхм, я могу и сегодня поискать в кладовке, но всё равно надо докупить ещё вещей — мои попросту не подойдут… В общем, вечер воскресенья прошёл в проработке целого плана, как поставить на ноги безродного-безымянного, и весь план включал в себя моё участие, причём непосредственное — практически со всем я должна была помочь Усоппу. «Я же не Википедия! Почему я должна быть ходячим справочником и навигатором? Это несправедливо! Я хочу расслабиться в кои-то веки!» — всё ворчала я себе под нос, но этим ворчанием я ничего не могла исправить. — Я постараюсь тебе сильно не надоедать, — буркнул Усопп, когда увидел моё выражение лица после того, как отец поставил мне задачу побыть помощником. — Блин, дело не в том, что я не хочу помогать просто потому что, — вздохнула я, понимая, что всё же не хочу, чтобы меня неправильно поняли. — Я не очень люблю социальное взаимодействие, я в какой-то степени затворник! Я очень хорошо была осведомлена о том, что не способна полноценно вести социальную жизнь, но меня это беспокоило лишь тогда, когда припирало — сейчас оно так и было. «Понедельник — день тяжёлый по всем параметрам». До сих пор помню, как мама каждый понедельник тяжело вставала, но делала это с улыбкой и шутливо говорила именно эту фразу. Я была и до сих пор с ней согласна. Жуть как не хотелось идти в школу. Смысла сейчас в этом я не видела, но учебники как минимум надо сдать, необходимо проставить оценки, дозакрывать «хвосты», которые, оказывается, не только в университете бывают… — О, чудачка! — А вот и черти, легки на помине, как обычно. Олег и Валера — два дебила с моей параллели. — Чего вам надо? — буркнула я, не отрывая взгляда от скетчбука с карандашным рисунком. Сейчас был перерыв между первым и вторым уроком, и все готовились к алгебре. Или делали вид — наша математичка была занята по большей степени теми, кто планировал сдавать профильную математику, а остальные прорешивали базовую или в принципе не запаривались над алгеброй и занимались своими делами. Себя как математика я не позиционировала, потому со спокойным сердцем забила на цифры и «иксы». Что же касается Валеры и Олега, то могу сказать только то, что они с самой начальной школы меня задирали. Сначала это было потому, что я какое-то время просидела в отличниках, а потом — просто потому что делать было нечего. Мама всегда говорила, что люди обижают друг друга намеренно, если у них проблемы с самооценкой. С этим выводом я была согласна, да, но она же и советовала не обращать внимания и… терпеть. Дотерпелась до социофобии. У меня не было возможности поменяться местами с кем-нибудь, чтобы эти два хмыря не тыкали мне в спину ручками и не пинали мой стул под партой сзади, потому и правда приходилось терпеть. Одно радовало — это всё продлится ещё немного, несколько дней — и все три месяца я буду спокойно жить без их рож в своём поле зрения. Так день и прошёл, пока не закончились уроки — первым пунктом недельного списка была сдача учебников. Из какого-то пришлось аккурат перед сдачей вытащить липучие закладки, из какого-то — шпаргалки, а где-то — подтирать карандашные заметки (и плевать, что их делали до меня). Сдача учебников продлилась до четырёх часов — параллель у нас была большая, и проверить учебники надо было обязательно у всех. Не удерживаюсь и хмыкаю с кислой улыбкой. «Эй, привет! — На телефоне загорелось уведомление, говорившее о сообщении от моей подруги из интернета, Сани. — Как начало недельки?» Как я знала из того, что Саня уже успела рассказать, она жила в Питере вместе со своим парнем, имя которого я всё время забываю. Она старше меня на пару лет, но по поведению и интересам — будто младше меня, но меня это нисколько не отталкивало. Мы с ней частенько созванивались по скайпу, болтали и рисовали попутно. Если не созванивались — переписывались, но и у неё работа, и у меня — учёба, хотя я надеялась, что это лето я смогу провести в разговорах с ней побольше, чем кажется на первый взгляд со стороны привычки. «Хай, да так, шебутная неделька, уже хочу конец!» — отпечатала ей я, на что Саня прислала какую-то смешную картинку, которая прогрузилась только дома — интернет совсем никакущий в последнее время! Мы ещё переписывались, пока я шла в сторону дома, а потом мне пришлось оборвать диалог — причиной тому стал Усопп. Отец закрыл его дома ключами за два часа до моего возвращения и куда-то ушёл, а вот самого Усоппа оставил с деньгами. Точнее с банковской карточкой, которую Усопп вертел в руках как только можно и нельзя. — У вас и банковских карт нет, что ли? — спросила я. — Банки есть, а карт нет — только бумажные белли, хотя и монеты когда-то в обиходе были, — сказал парень. — А разве такие карточки нельзя подделать? Рассказывать о карточках мне пришлось по пути в торговый центр — время покупать одежду! Я не была приверженцем шоппинга, но иногда пройтись по магазинам, пялясь на витрины, наслаждаясь компанией самой себя, было невероятно приятно. Сейчас, конечно, я была не одна, а с Усоппом, но это всё равно было проще, чем ходить по магазинам с отцом. Помню, когда ещё мама жива была, то я не любила с ней ходить по магазинам — она постоянно норовила купить мне юбочку-платье, а я их не очень люблю, мне в них тупо неудобно ходить. Сейчас даже жалко как-то, что так с мамой ничего и не купила. Первым делом, мы направились в магазин нижнего белья. Усопп рассказывал о том, как магазины устроены у него, на островах в его «море», и из этого я смогла сделать выводы, что родной дом этого чувака — и правда какая-то деревня с латентными намёками на цивилизацию. Если магазин с одеждой, то либо женский, либо мужской — более специализированные находятся на крупных островах. — Помню, Кае постоянно покупали красивые платья, когда у неё родители были живы, но она постоянно болела и не выходила из дома, и она не могла их носить, — заговорил Усопп, когда потом, после покупок в одном из магазине увидел витрину одного шопа с очень красивыми платьями — такие девушки и женщины надевают на торжественные мероприятия вроде званых светских вечеров или свадьбы. — Кая? Ещё одна «накама»? — Слово было удивительно приятным для произношения — звучало для меня необычно, но… натурально, словно так и должно быть. — Нет-нет, но она — очень близкий мне человек! — запротестовал Усопп, и на щеках у него появился румянец. Кажется, эта девушка ему даже нравится, но странно, что он всё же оставил её ради приключений в «море». — Когда она заболела, я приходил к её дому, залезал на ветку дерева у её окна и рассказывал ей истории — она слушала их все! — А почему ты её оставил? Дальше бы развлекал небылицами, что ли… — Да не небылицы это были! Я правда сражался с гигантской рыбой-клоуном! — В прошлый раз это была золотая рыбка, — не сдержала смешка я — Усопп покраснел ещё сильнее. — Морские короли бывают разными, и это не только золотые рыбки да рыбы-клоуны, — вздохнул парень. — На Гранд-Лайне их пруд пруди, но Луффи, Зоро и Санджи быстро с ними разделывались — какие-то рыбёхи даже нам на ужин шли. С одной стороны, я головой понимала — сказки, ну чистой воды сказки, которые не могут быть реальны, а с другой — Усопп-то и сам как снег на голову свалился, и притворяться так на постоянной основе без единого прокола — как минимум странно и едва ли возможно. Наверное, я и сама начинаю потихоньку верить в его россказни. — А чего тебя в море потянуло? — Я задавала те вопросы, которые любой другой человек начал бы задавать ещё в первый час общения при факте безоговорочной веры в рассказ о «храбром воине морей» и пиратах на деревянных кораблях. — У меня отец — тоже пират, и я всегда хотел походить на него. Правда, я его почти не помню, но его знает Луффи, говорит, что он — превосходный стрелок, даже про меня рассказывал постоянно. Наверное, отцу хотелось бы, чтобы я так же стремилась пойти по его стопам, как это выходило в случае Усоппа и его папаши. — А кем ты хотела быть, Лиса? — спросил в свою очередь мой собеседник. Я, правда, ничего не ответила — самой бы знать, потому что мне никогда не хотелось становиться кем-то другим. Боялась, что ли, да и до сих пор боюсь. Разговор и на отвлечённую тему не склеился, но как-то даже плевать — мы направились к следующему магазину. Там на нас очень сильно косились, хотя я не очень удивилась и этому. На Усоппа пялились все, кому не лень, но я даже не знаю, из-за чего именно: внимание людей привлекали его необычные черты лица вместе с достаточно смуглой кожей или же куча пластырей, торчащих бинтов и пара синяков на предплечьях с ногами. Он постоянно озирался, будто запуганный ребёнок, на что я тихонько говорила ему успокоиться — этих зевак и дерево упавшее удивит, не то что забинтованный парень. «Не обращай внимания на них — когда жизнь скучная, то и на инвалида будешь смотреть, как на восьмое чудо света», — сказала я в очередной раз, и тогда Усопп немного, но всё же успокоился. Вообще даже забавно немного, что успокаивала его я, а не он — меня, потому что я сама жуть как боялась, что на меня будут таращиться, глазеть, показывать пальцами. Не люблю осуждение, даже если и от чужих, незнакомых людей. — О, чудачка, ты когда это успела парня завести?! Ох, блять. — Усопп, молчи и не отвечай ни на один их выпад, ладно? Они — пустословы, — прошипела я, делая вид, что Олег и Валера вовсе не шли за нами. Как они вообще наткнулись на нас? Какое им вообще дело? Неужели взаимодействия в школе не хватает? Идиоты, блин. — Эй, мы с тобой разговариваем, чурка! — Ох, говорит парень, который считает себя коренным русским в десятом поколении, но при этом похож на типичного бурята как и вся его семья. Не имею ничего против бурятов, однако — у любой национальности будут свои идиоты. — Совсем страх потеряла, что ли? — И вам здрасьте, — вздохнула громко я, развернувшись на все сто восемьдесят. Усопп чуть удивлённо посмотрел на меня, тоже чуть повернувшись. — Вам что-то от меня сейчас нужно или просто хотите потешить свою самооценку? — Кое-кто расхрабрился, а, Валер? — фыркнул Олег. Он был рослым, бледным, с чёрными блестящими волосами, такими же чёрными ущербными усиками а-ля «я добрался до пубертата». Валера, парень чуть пониже ростом и крепче телосложением, был обладателем каштановых волос, связанных сзади в хвостик, но сбритых по вискам и узких чуть раскосых карих глаз. — Я бы тебе, чувак, посоветовал не иметь с этой чудачкой дел — Алиса сидела в психушке, как и её мамаша! У меня дёрнулось веко. Хотела рвануть к этим двум сукиным детям да вмазать с кулака Валере промеж глаз, только почувствовала, как меня схватили за руку. Усопп посмотрел мне прямо в глаза, но ничего не сказав вслух. В почти чёрных глазах я увидела явную долю страха — А у этого чувака даже получилось угомонить её! — не то взвизгнул, не то рассмеялся противным смехом Олег. — Неужели эта психованная наконец-то успокоится? — Думайте, что хотите, — вздохнула я, развернулась и стремительно двинулась вперёд, а Усопп — за мной, но при этом руки не отпускал. Когда мы отошли на приличное расстояние, я снова развернулась, но уже к своему спутнику. — Ты можешь разжать руку, я не собираюсь больше никому бить рожи… — Они похожи на деревенских задир, — буркнул Усопп. — Они всегда тебя так выводят из себя? — Я с ними никогда не дружила, но не думаю, что это касается хоть кого-то, кроме меня и этих двух остолопов. Из меня снова вырвалась грубость, и вот в этот раз я захотела стукнуть себя по-настоящему — в этот раз Усопп ну никак не выводил меня из себя, даже остановил, когда я чуть в драку не полезла. Мы молча дошли ещё до пары магазинов, где купили две пары джинсовых штанов, две рубашки и три футболки. Я мысленно могла представить, как это всё будет выглядеть с чёрными берцами, которые выдают отцу на работе, потому проблем почти не было — разве только носом Усопп иногда путался в переде футболки, когда ворот за него цеплялся. После этого мы направились в сторону фудкорта, где находился мой любимый «Макдональдс». Иногда после школы я приходила сюда тупо поесть, потому что не всегда было желание сразу же возвращаться домой, когда отец даже не заканчивал работать. Усопп, попробовав картошку фри с кисло-сладким соусом и чизбургер, заявил, что всё это вкусно, но не вкуснее готовки некоего Санджи, которого мой собеседник представил как очень умелого кока в экипаже. — Тебя послушать — так все друзья у тебя невероятные, — вздохнула я, закидывая картошку в рот и запивая колой. — А ты чем отличился, что попал в эту компашку? Усопп горделиво улыбнулся и показал на себя большим пальцем, выпячивая грудь - в общем, вёл себя слишком уж наигранно. — Да я вообще незаменим для команды был! Вообще не знаю, почему они меня не подождали — где это видано, уплывать без великого Умельца Усоппа! — усмехнулся он, но на секунду я увидела сомнение в его взгляде. Иногда такая же эмоция проскальзывала и у меня, потому я хорошо её знала. — Ладно-ладно, верю, ты невероятный, — рассмеялась я. Осадок с конфронтации между мной и теми двумя не пропал, нет, но мне стало на порядок легче дышать. Хотя я была бы рада, не говори они о моей матери в таком ключе, когда они и так знают, что её больше в живых нет. О мёртвых либо хорошо, либо правду — в психушке она не лежала и умерла не от препаратов или безумия, но я предпочту не вспоминать скрип колёс по асфальту.