Своё пекло, свой рай

В барах и тавернах всегда шум и гам царит — сегодня было особенно оживлённо. Кто здесь только не собирается — пираты, бандиты, простые гражданские… дозорные в увольнении. Хельмеппо отпивает из стакана — изрядный глоток виски резанул по горлу. Всё же не мастак он так пить, как это делали бывалые мужики-дозорные постарше и рангом, и возрастом. Впрочем, он сегодня в увале, потому может позволить себе расслабиться и перечитать письма от человека, который стал ему чуть ли не ближе родного отца. Всё же дело не в крови, верно? Перечитывать он начал самое первое письмо, уже пожелтевшее со временем — сколько лет уже прошло? «Привет, Меппо! Наверное, про меня ты уже забыл, но если я скажу имя «Сол», то, может, и вспомнишь такую особу. Если всё ещё в бункере — Соллари Голдвен на связи! На самом деле, мне давно надо было назваться. По-настоящему. Теперь мне стыдно, что я смогу это сделать только через письмо. Наверное, это даже стоит извинений, но их я принесу лично, когда встретимся вновь, но не при обстоятельствах, которые повелят тебе меня захватить и сдать Дозору. Но моё настоящее имя — всё же Алиса. Не Лиса и не Лис, как это в листовке и как я просила себя называть потом. Я говорю это не для того, чтобы ты поменял данные там, в штабе, а просто потому, что ты — мой названый брат, и мне стыдно, что я не позволила своему старшему брату узнать настоящего имени. Причины у этого были, но они такие сложные, что едва ли сама могу в них поверить — но если бы это не происходило со мной в трезвом уме и чистой памяти, то я бы и правда посчитала это бредом. Моё чистописание уже стало лучше, правда?..» Хельмеппо усмехнулся, хватаясь за другой листок бумаги. «Привет, Меппо! Знаешь, писать тебе достаточно сложно, учитывая, что мы с тобой по разные стороны баррикад, но я слышала, что и ты, и Коби получили повышение — это же и контроля за вами меньше, правда? Как у меня дела… На самом деле, удивительно — едва я могу найти время для того, чтобы сесть и дописать письмо. Ты же знаешь, в чьей я команде, а с Луффи и остальными сложно выцыганить хотя бы один день продыху. Помнишь, кстати, Усоппа? Который с длинным носом, и ты с Коби помогли мне его спасти. Так вот, мы с ним встречаемся, точнее встречались — мы обручились. Правда, не так официально, как я могла бы сказать — у моряков, оказывается, много своих примет и особенностей, потому что про «обручённых морем» я никогда не слышала, но среди пиратов и простых моряков эта фигня известна как песня про Веллермана! До сих пор не верится, что всё это со мной происходит, и как же жаль, что я не могу напрямую обратиться к тебе с Коби и позвать хотя бы встретиться!..» Мужчина письма знал чуть ли не наизусть, потому что перечитывал часто. Новый глоток алкоголя — взгляд скользит уже по следующему листку. «… просто удивительно. Никогда больше не буду оставлять Луффи нянькой! Матис два раза чуть за борт не сиганул, и спасибо ведь, что Санджи был рядом! Вот Санджи, кстати, просто великолепно ладит с детьми, хотя всё время твердит, что терпеть их до дрожи в пятках не может, а вон как с Матисом и Роньей играет постоянно! А ещё они наконец-то увидели дедушку — Ясопп там чуть на месте не разревелся, когда дети его обнимать кинулись, сразу в нём своего почувствовали. Кстати, Усопп на отца своего и правда похож, хотя нос, наверное, перенял от матери. Кстати, я приложу фотку с Матисом и Роньей — они такие милашки, я просто не могу не похвастаться, да ещё и сам посмотришь, на кого похожи дети!..» О да, фотографию Хельмеппо отчётливо помнит, а с этими рассказами в письмах, которые всё так же редко, но стабильно прилетали ему с почтовыми чайками, он и вовсе ощущал себя самым настоящим дальним родственником, «дядюшкой по маминой линии». Коби тогда, кстати говоря, тоже автоматически зарабатывал этот статус, но как тот занят — Лиса стала писать именно Хельмеппо, а тот уже читал вслух и своему товарищу. На той фотографии была запечатлена семья, которой Хельмеппо, не будь таким размякшим по сравнению с прошлым собой, мог бы позавидовать: они улыбались все, стояли дружно. Усопп, на манер своего отца заплётший несколько дредд-косиц, но всё такой же носатый, с большими выразительными глазами и широкой улыбкой, одной рукой держал у груди смуглую девочку с тёмными волосами и мшисто-зелёными глазами, а второй — приобнимал свою жену. Алиса, кстати говоря, практически не поменялась, разве только получила тоненький шрам вдоль правого виска, но всё так же улыбалась — на руках у неё был мальчуган, который был ну вылитой копией отца. Хельмеппо сделал ещё один глоток виски — тот едва плескался на дне стопки, потому попросил бармена повторить, и стоило ему вновь схватиться за стакан, как в баре послышался ещё больший гомон — зазвучали детские голоса, задорные и звонкие. — Дети, а ну никуда не убегайте — не хватало вас ещё потерять! — Ты слишком много воли им даёшь, ты знаешь об этом? — Женский голос явно был против того, чтобы мелюзга шаталась по бару без родителей, а мужской — в принципе не радовался концепции нахождения детей в баре. — Я не хочу растить их так, как меня папа растил, так что пусть бегают, но хоть не так далеко… Так, если будете плохо себя вести — отдам дядям из Дозора! Дети, кажется, испугались, раз перестали мельтешить в области бокового зрения Хельмеппо. — Ты же сама была в Дозоре. — Это не мешает мне запугивать маленьких пиратов! Хотя не буду спорить — там есть такие кадры, с которыми мне бы хотелось познакомить их вживую. Мать семейства рассмеялась, а дальше Хельмеппо слушать не стал. Эту стопку виски он решил проглотить разом. Взяв стакан в руку, тот запрокинул голову назад и залил в себя напиток, после чего на секунду-две зажмурился. Эта заминка и правда была очень короткой, но даже её хватило, чтобы, опустив взгляд на столешницу барной стойки, заметить белый конверт с подписью: «Контр-адмиралу Хельмеппо». Тут уже грех было не улыбнуться. Время новых историй.