Он знает, что я его не обижу

Он покорно ждет, опустив голову, и даже не осмеливается поднять глаза. Он всегда стоит именно так, никак иначе. Боится взглянуть на меня... У меня часто возникает чувство, будто он хочет что-то сказать, но он молчит. Не уверен даже, что помню его голос. Наконец, закончив свои дела, подхожу к нему и приподнимаю пальцами подбородок, заставляю смотреть мне в глаза. Он совсем не сопротивляется... Как обычно. — Хочешь что-то сказать? — спокойно спрашиваю его. Он слегка прикрывает свои серые, как сталь, глаза и качает головой. Я чувствую, как он дрожит, вижу, как нервно сжимает полы своего длинного жилета, хотя ему совсем незачем волноваться. Он ведь знает, что я его не обижу. Вспомнив кое о чем, большими шагами преодолеваю расстояние до двери и закрываю ее на ключ, кидая при этом беглый взгляд в окно. На улице уже совсем стемнело. Поворачиваюсь обратно и застываю. Никогда не мог устоять перед ним. Хочется подлететь, заключить в крепкие объятия и никогда не отпускать. Но вместо этого спокойно подхожу к кровати и зову его к себе одним жестом руки. Все так же неуверенно, как и в первый раз, он идет ко мне, распрямляя погнутый жилет. В темноте вижу всего лишь неясные очертания, но при этом такие знакомые, такие родные... Он все же решается поднять голову по своей воле — впервые за все то время, что он находится здесь. Это приносит мне огромное счастье. Аккуратно, чтобы не напугать, подношу руку к его щеке и глажу холодными косточками пальцев. Даже на расстоянии чувствую сильное напряжение в его теле, что заставляет мое сердце сжиматься. Я не хочу, чтобы он боялся. Рука скользит выше и зарывается в мягкие шелковистые волосы. Слышу, как он шумно выдыхает. Вместе с этим мое сердцебиение ускоряется. Я медленно глажу и перебираю не очень длинные светлые волосы, прислушиваясь к редким тихим вздохам. Наконец моя рука перемещается ниже, на пуговицы его жилета. Свет совсем не нужен, чтобы справиться с ними всеми. Жилет почти бесшумно падает на ковер, мои пальцы тянутся уже к пуговицам рубашки и так же медленно расстегивают их. Слышу, как дыхание его становится все чаще и тяжелее, чувствую, как руки вновь начинают дрожать, но уже совсем не от страха. Вскоре и рубашка оказывается на ковре. Я очень сожалею, что в комнате темно —приходится полагаться лишь на чувства. Мои руки ложатся на его оголенную талию, заставляя его вздрогнуть. Его кожа пылает, что создает огромный контраст с моими холодными руками. Теперь уже буквально чувствую напряжение в его теле и брови мои невольно сдвигаются. Медленно и осторожно укладываю его на мягкую кровать и нависаю сверху. Почти ничего не вижу, но прекрасно слышу его дыхание. С каждым движением моих рук по его груди оно учащается, а его хрупкие пальцы слегка сжимают одеяло. Не желая повторять прошлых ошибок, я слежу за каждым своим движением. Он все еще боится, хотя знает, что одно его слово — и я тут же все прекращу. Знает, что не причиню зла. Все еще не прекращая ласок я неспеша опускаюсь к его ключице и целую ее. Тут же у своего левого уха слышу тихий стон. Наверное, все же следовало побриться, но я так долго ждал этого момента, что забыл практически обо всем на свете. Я еще раз целую его, на этот раз уже ближе к шее, что заставляет его слегка отодвинуть голову, давая мне немного больше места. Это тоже не в его привычках, и, тем не менее, я очень рад. Несколько недель назад он боялся даже подойти ко мне, не говоря уже о том, чтобы вот так вот лежать передо мной. Это был большой прогресс. Продолжаю медленно целовать его шею, при этом легко водя рукой по ребрам, животу, груди. В какой-то момент мне даже кажется, что он сам ко мне прикоснулся. Наконец я дохожу до его лица. Мои глаза уже привыкли к темноте и я различаю очертания его прекрасного тела, от которого так сложно оторвать взгляд. Он поворачивает голову ко мне и смотрит прямо в глаза, но тут же отводит взгляд и прикрывает их. Я хочу попросить его взглянуть на меня еще раз, но в последний момент передумываю. Хочу, чтобы он сам сделал это. Еще медленнее, чем до этого, касаюсь своими губами его, и жду реакции. К моему удивленно он немного подается вперед, совсем немного, но достаточно для меня. Моя рука ненадолго останавливается, но я замечаю, что напряжение покинуло его тело. После этого у меня прибавляется немного уверенности и я углубляю поцелуй, проникая языком в его рот. Сквозь поцелуй он издает еще один тихий стон. Все же не решаясь на большее, я разрываю его и вновь начинаю бродить руками и губами по его горячему телу. Мои все еще холодные пальцы понемногу доходят до пояса его штанов, за чем следует очередной стон. Не сдерживаясь, я расстегиваю пять пуговиц и медленно стягиваю их. Я боюсь, что он закроется от меня, побоится довериться, но он все так же лежит, продолжая искушать меня. Отрываюсь всего на мгновение, чтобы потянуться к тумбочке у кровати, и тут же чувствую, как меня останавливают, хватая за руку. Это было очень слабое и неуверенное движение, наши руки практически не соприкасались, но я замер. Через долю секунды моя рука вновь становится свободной и я все-таки дотягиваюсь до тумбочки, и беру небольшую стеклянную баночку. Оборачиваясь назад, вновь застываю. Кровь приливает к висками и я уже не могу думать ни о чем, кроме него. Придя в себя, кладу баночку на кровать и вновь нависаю над ним, пытаясь унять дрожь в теле. Его прекрасные серые глаза обращены на меня, а руки тянутся к моей рубашке. Кажется, мое сердце сейчас выпрыгнет из груди. Никогда еще во мне не было столько страсти, столько желания, но мне приходится держать их в себе. Я почти не двигаюсь, стараясь уловить каждое мимолетное прикосновение пальцев к моей груди, пока мой мальчик медленно расстегивает пуговицы моей рубашки. Я все еще боюсь, но, кажется, застенчивость и неуверенность совсем покинули его. Я помогаю ему, расстегивая рукава и сбрасывая рубашку на пол. Вижу в его глазах то же, что чувствую. Не в силах устоять, опять нависаю над ним и целую. Его стоны становятся все громче, и мне плевать, если кто-нибудь нас услышит. Эта ночь принадлежит только нам. Наконец стягиваю последний предмет его одежды и оглаживаю внутреннюю часть бедра, от чего его нежные пальчики сжимают одеяло еще сильнее, а когда провожу рукой по его возбужденному члену, протяжный стон срывается с его губ. Я хватаю стеклянную баночку и трясущимися руками пытаюсь ее открыть. Это его первый раз, я должен быть осторожным. Мой разум полностью затуманился, я уже совсем не думаю, что делаю — все происходит само-собой. Выливаю немного вещества из баночки на пальцы и подношу к его промежности. Он нетерпеливо подается бедрами вперед, заставляя меня коснуться его. До этого момента я не верил, что он может быть настолько открытым. Его действия заставляют желание все больше разгораться во мне, хотя, кажется, что больше уже некуда. Тем не менее, я стараюсь быть аккуратным. Я не хочу причинить ему боль, никогда не хотел. Мой палец легко проскальзывает в него, а за ним через некоторое время и второй. Я чувствую, что мой мальчик хочет большего, знаю, что уже слишком долго мучу его и себя этой сладкой пыткой. Свободной рукой я расстегиваю пуговицы своих штанов и они беззвучно падают на пол, а за ними и нижнее белье. Мои пальцы покидают его, из-за чего я слышу недовольный стон, но их место занимает кое-что большее. Я наклоняюсь к нему и медленно вхожу, при этом целуя уже и так помеченную шею, чтобы хоть как-то заглушить боль, но слышу только блаженные стоны и тихие вздохи. Двигаюсь медленно, внутри так тесно. Это сводит меня с ума. Я вздрагиваю и останавливаюсь, чувствуя его руки на своих плечах. Он пытается перевернуть меня, хочет быть сверху. Я ложусь на спину, позволяя ему сделать это, хоть это и его первый раз. Он начинает двигаться, упираясь своими худыми руками мне в грудь. Я хочу большего, но позволяю ему задавать темп. Теперь уже и мне не удается сдержать стоны, мои руки блуждают по его разгоряченному телу, оглаживая нежную кожу. Он наклоняется ко мне и целует, пока я придерживаю его за бедра. Чувствую, что больше не выдержу, и кончаю, когда он шепчет мне на ухо мое имя. В моих глазах темнеет и я прикрываю их, издавая тихий стон. Мой мальчик кончает вслед за мной и бессильно падает на мою грудь. Я слышу и чувствую его тяжелое дыхание, глажу его спину и вдыхаю аромат его волос. Мысли совсем покидают меня и я погружаюсь в сон. *** Просыпаюсь от того, что солнце светит мне прямо в глаза. Я даже не помню, как мы оказались под одеялом. В голове до сих пор звучит мое имя, произнесенное его устами. Он лежит у меня на груди, я слушаю его спокойное дыхание и боюсь того, что будет, когда он наконец проснется. Вчера он был таким, каким я хотел его видеть, он полностью отдался мне. По коже пробегают мурашки и я невольно улыбаюсь. События прошлой ночи сами возникают у меня в памяти. Никогда он еще не был таким смелым. Все то, что было у нас с ним до этого — всего лишь мои робкие попытки завоевать его, заслужить его доверие. Он слегка шевелится и сползает на кровать, ложась рядом со мной, но все еще прижимаясь к моему телу. Я аккуратно глажу его голое бедро, боясь сделать лишнее движение. Все еще пытаюсь понять какой реакции ждать от него. Все-таки осмеливаюсь опустить глаза, чтобы взглянуть на его прекрасное лицо, и невольно вздрагиваю, встречаясь с сонным взглядом его серых глаз. Вижу, как щеки его краснеют и он отводит взгляд. Я не знаю что мне делать, как вести себя. Все, что я могу сейчас — это молча лежать, водя пальцами по его нежной коже. Не хочу покидать его, ведь знаю, что следующего раза может и не быть, поэтому решаю еще ненадолго остаться. Пальцы все еще блуждают по его спине и сердце мое невольно сжимается, когда они натыкаются на небольшой шрам. Я аккуратно поглаживаю его большим пальцем, изучая. Раньше я ни разу его не видел, но мне и не представлялось возможности. Он снова шепчет мое имя, заставляя и мое лицо покраснеть. Взор моих зеленых глаз обращен на него, но он молчит. Тогда я все же решаюсь уложить его на спину, и нависаю сверху. Он совсем не сопротивляется, наоборот, обхватывает мои бедра своими худыми ножками и подается вперед. Мой член уже возбужден и я без раздумий вхожу, накрывая его губы своими. Мой мальчик издает тихий стон, чуть приоткрывая рот, позволяя мне проникнуть туда своим языком. Я медленно толкаюсь внутрь горячего тела, покрывая его шею легкими, почти робкими поцелуями. Вчера я уже достаточно истерзал ее. Он держится за мои плечи и невольно царапает их, хватая ртом так недостающий ему сейчас воздух. Моя рука ложится на его член и я медленно провожу ею вверх и вниз, доводя его до конца. Мне хватает двух толчков и я с тихим стоном изливаюсь в него. Опираюсь локтями на кровать, не желая ложиться на это маленькое хрупкое тело, и вновь целую его, прикусывая губу. Он шепчет что-то мне на ухо, но я не слышу и, глупо улыбаясь, утыкаюсь носом ему в плечо. Возбуждение опять накатывает волной, когда вновь слышу свое имя среди всех прочих слов. Я немного привстаю, опираясь уже ладонями, и опять начинаю двигаться, постепенно наращивая темп. Только сейчас поток слов, смысл которых и так не доходит до меня, прекращается, а на смену ему приходят тихие стоны. Его грудь тяжело вздымается, я вижу, как на нее падают капли пота с моего лба. Теперь уже я шепчу его имя ему в шею, стараясь хоть как-то удержаться на трясущихся руках. Слышу тяжелое дыхание возле своего уха и вздрагиваю, чувствуя пальцы на своих плечах. Он водит ими по отметинам, которые сам оставил всего несколько мгновений назад. Мое сердце бешено колотится в груди, я безуспешно пытаюсь восстановить дыхание и, чувствуя, что руки больше не выдерживают, выхожу из него и ложусь рядом. Постепенно в мою голову возвращаются безрадостные мысли о сегодняшней работе. Мне придется покинуть своего мальчика на целый день. Напоследок вновь целую его, страстно, со всем пылом, и медленно встаю с кровати. Чувствуя на своем запястье его руку, оборачиваюсь и заглядываю в его глаза, в которых слились множество эмоций воедино. — Мне нужно идти, — объясняю я и направляюсь в купальню, надеясь, что трясущиеся ноги меня не предадут. Горячая вода быстро наполняет ванную и я с удовольствием опускаюсь туда, слегка прикрывая глаза. Мысли мои опять путаются, из них выделяю лишь одну: хочу как можно дольше побыть со своим мальчиком. Чувствую, как сердце начинает биться чаще, когда слышу тихие шаги позади себя. Протягиваю руку и помогаю ему залезть ко мне, после чего усаживаю себе на колени. На его лице легкий румянец, а глаза из-под полуопущенных век смотрят на меня с желанием. В них не осталось и следа того страха, который столько времени причинял мне боль. Я обвожу его помеченное мною тело заинтересованным взглядом и, нащупав большим пальцем шрам на спине, заглядываю ему в глаза с немым вопросом. Он отводит взгляд и легко качает головой. Я понимаю, я могу подождать. Зачерпываю немного воды одной рукой и лью ему на спину, заставляя прогнуться, податься чуть ближе ко мне. Второй перебираю его темные золотистые локоны. Мне совсем не хочется, чтобы это прекращалось, но иного выбора у меня все равно нет. Теперь я точно знаю, что он будет ждать меня. Я вновь аккуратно целую его и снимаю с колен, усаживая рядом. Вижу, что он недовольно хмурится, но не сопротивляется. Не очень быстро я смываю с себя следы вчерашней ночи и сегодняшнего утра, и выхожу, обматываясь полотенцем. День будет очень долгим, я чувствую это. Он все еще остается в купальне когда я собираюсь уходить. Тремя большими шагами преодолеваю расстояние до нее и тихо приоткрываю дверь. Не способный оторвать взгляд, я смотрю на своего мальчика, который уже замотанный в полотенце стоит возле зеркала и рассматривает себя. Замечая, что я бесстыдно гляжу на него, он краснеет и бредет ко мне. Я и так уже опаздываю, но не могу не принять его прощальный поцелуй, все еще неумелый и неуверенный. Шепчу ему на ухо несколько слов и покидаю свою комнату. День и правда тянется долго. Слишком долго для меня. Я с торжеством отмечаю, что за окном уже почти стемнело и скоро я смогу вернуться к своему любимому. Все слова, произнесенные людьми не доходят до моей головы. Она сейчас занята всего одной мыслью. Наконец, могу свободно покинуть зал и, стараясь не спешить, иду по коридору. В глубине души все же появляется сомнение, но я быстро отмахиваюсь от него. В коридорах уже совсем темно, но свет мне вовсе не нужен, так как ноги сами несут меня по заученной дороге. Не обращаю внимание ни на кого из тех, кто проходит мимо меня. Перед глазами стоит всего лишь один образ. Сомнение и толика страха вновь настигают меня, когда поворачиваю ручку своей двери, но они вмиг улетучиваются, как только я переступаю порог. Он сидит в большом кресле и читает какую-то книгу, взгляд его тут же падает на меня, когда я вхожу. Свеча, стоящая рядом с ним на деревянном столике, — единственный источник света в комнате, — гаснет от внезапного порыва ветра из открытого окна, погружая нас в темноту. Мы молчим. Я неуверенно делаю шаг в его сторону, стараясь не думать о том, что происходило в таких случаях раньше. Он, будто опомнившись, откладывает книгу и идет ко мне. Его руки обвивают мой торс, а лоб утыкается в ключицу. Он шепчет, как скучал по мне, признается, что все время скучал, хоть и боялся. Я сначала не могу поверить в эти слова, потом до меня доходит их истинный смысл вместе с картинками, всплывающими в воображении. Это именно то, что он все время хотел мне сказать, но не осмеливался. Я зарываюсь носом в его волосы и вдыхаю приятный аромат, попутно расстегивая пуговицы его большого жилета, который когда-то принадлежал мне. Он перехватывает мои руки и отводит их. Я слегка удивляюсь этому, но нет смысла ему сопротивляться. Он встает на носки и целует меня, постепенно переходя на шею и ниже. Моя рубашка падает на пол, губы его спускаются все ниже и ниже. До меня вдруг доходит, что он собирается сделать, и я пытаюсь остановить его, но сдаюсь, когда из его уст вылетает тихое слово «прошу». Нет, я не в состоянии запретить ему что-то. Его губы все же доходят до пояса моих штанов, и он расстегивает и стягивает их, становясь на колени. Я ищу опоры, когда его горячий язык касается моего члена, но не нахожу, поэтому стараюсь изо всех сил устоять на ногах. Он двигает губами туда-сюда, а потом обхватывает головку, и из моего горла выходит хриплый стон. Моя рука зарывается в его мягкие волосы и ложится на затылок. Я хочу немного контролировать его, чтобы он не навредил себе. Он берет глубже и я невольно толкаюсь навстречу, стараясь не причинить ему вреда. Для меня не раз вставали на колени, но от одного вида моего мальчика перед мной я готов кончить. Все же он добивается своего и я с протяжным стоном изливаюсь ему прямо в рот. Тело пробирает неистовая дрожь, но я не позволяю себе упасть. Посмотрев вниз, я замечаю, что несколько капель попало ему на лицо, и склоняюсь над ним, чтобы слизать их. Он начинает подниматься, расстегивая оставшиеся пуговицы жилета, но я подхватываю его, заставляя обвить ноги вокруг меня, и иду к кровати. Вот он, мой мальчик, лежит передо мной так же, как и вчера, но теперь все немного иначе. Теперь я не боюсь. Кое-как справляюсь с его одеждой непослушными пальцами и тянусь к стеклянной баночке на тумбе. Не церемонясь, выливаю немного на пальцы и ввожу в него. Горячие стенки обволакивают их, уже не так тесно, как вчера, но не менее возбуждающе. Два пальца двигаются внутри, растягивая его, но скоро покидают тело. Я прерываюсь ненадолго, осыпая его грудь поцелуями и укусами, но вскоре приближаюсь и вхожу с мыслью: «Я забыл запереть дверь». Но эту мысль затмевает желание и возбуждение, вызванное негромкими стонами моего мальчика. Он прикусывает мою мочку и шепчет что-то, а я опять его не слышу. Я толкаюсь второй раз и целую его, заглушая громкий стон. Его руки блуждают по моему телу, а голос все еще нашептывает что-то, смысл чего ускользает от меня. Я ненадолго останавливаюсь и слышу недовольный стон, но делаю это лишь для того, чтобы перевернуть его и уложить на живот. Моему взору открывается его худая спина и две острые лопатки, каждую из которых я целую. Приподнимаю его бедра и снова вхожу, чувствуя, как он подается ко мне. Взгляд мой падает на шрам, который я обнаружил сегодня утром, и я наклоняюсь, провожу по нему языком. Мой мальчик больше не выдерживает и извивается на постель. Я целую его между лопаток и, делая несколько толчков, кончаю за ним. Мне требуется около десяти минут, чтобы отдышаться. Все это время я прижимаю его к себе, а он вновь шепчет мне на ухо, вот только теперь я понимаю его. Он рассказывает мне про все, что происходило с ним до нашей встречи. Я изумленно слушаю, стараясь уместить это в своей голове. Моя рука невольно тянется к шраму на его спине и вновь проводит по нему. Он понимает мой немой вопрос и не в силах отказать. Его голос приятно звучит у меня в ушах, клоня меня в сон. Последние слова, которые я слышу перед тем, как провалиться в мир сновидений, произнесены особо, и я чувствую всю их глубину. — Я люблю вас, — шепчет мой мальчик и я засыпаю.