Дети

Руки Куромаку тряслись, а сердце бешено билось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Он держал документы, свидетельствующие о том, какие законы нарушила ШНД и что её нужно как можно скорее закрыть. Зонтик серьёзно смотрел на своего короля, ожидая подписание таких важных бумаг. Уж если старший не решается стереть это место и оставить нескольких людей без работы, то это сделает младший. Спустя пять минут прочтения текста, Куро прикрыл рот ладонью, в надежде подавить рвотный рефлекс. Ему от одной только мысли сделать что-то не так, как завещал отец, становилось дурно. Парень был атеистом, но это не отменяло того, что где-то на подсознательном уровне ему казалось, будто этот страшный пережиток прошлого снова… Король сглотнул ком в горле, шумно выдохнув. - Зонтик, я… - он посмотрел на валета, зажмурился и кое-как выговорил: - Я не могу… прости. - Что? - вскричал тот. - Н-но я же всё подготовил! Если это не сделал папа, то должны сделать мы! Законы ведь практически не изменились! Изменился ты и… - ХВАТИТ! - вдруг рявкнул Кардинал, и мальчик вздрогнул, широко распахнув голубые глаза. - Ни слова больше об отце! В кабинете воцарилась тишина, которую нарушили лишь всхлипы и тяжёлое дыхание. Обоим трефам казалось, что между ними снова выросла какая-то стена. Они смотрели друг на друга, боясь что-либо сказать. - Мальчики, а я к вам с неожиданным визитом! - в комнату ворвалась улыбающаяся Клеопатра. Заметив грустных братьев, её лицо тут же приобрело взволнованное выражение. - Что тут случилось? Никто ей не ответил. Куромаку лишь прикрылся ладонью, но это не помешало Зонтику заметить, как по его щекам потекли слёзы. Валет удивлённо уставился на короля, ведь раньше ему никогда не доводилось видеть его плач. - Макушка, ты чего? - Клео подошла к подрагивающему парню, приобняв его за плечи и поглаживая по ним. - Его расстроили мои документы… - валет виновато опустил взгляд в пол. Девушка быстро прочитала текст, тут же поняв, в чём дело. - Всё в порядке, - попыталась утешить его она. - Братик, - обратилась уже к старшему Клео, - ты же сильный. Так соберись! Но вместо этого Куромаку лишь прижался к даме, крепко обнимая её, окончательно разревевшись, словно маленький ребёнок. Зонтик тоже поспешил к нему «на помощь», гладя по голове и шепча разные успокаивающие слова. Вдвоём они сумели всё-таки утешить старшего брата, и тот вскоре притих, только дрожа и изредка всхлипывая. - В-Вы уж простите, что я тут нюни распустил… - грустно усмехнулся он, протирая мокрые глаза и поправляя очки. - Просто моё прошлое не отпускает меня… - Всё никак не можешь забыть? - нахмурилась Клео. - Да, - вздохнул король. - Это очень тяжело… и страшно… - М-мне уйти?.. - спросил Зонтик, чувствуя себя третьим лишним. - Нет, останься, - улыбнулась Клеопатра, поглаживая Куро по голове.

***

Родители разъехались по разным королевствам сразу после рождения Клео. Я остался жить с отцом и за все свои пятнадцать лет успел сотню раз пожалеть, что я его сын. Может, он и был хорошим, но светлых воспоминаний у меня о нём нет. Всё терялось на фоне того ужаса, что ежедневно творился в пределах нашего замка. Не будет преувеличением, если скажу, что обычный народ, несмотря на личность моего отца, жил спокойно и даже хорошо. Он имел свободу, а я — одни рамки. С детства меня воспитывали, как будущего короля. В совсем юном возрасте я получил запрет на эмоции: мне нельзя плакать, злиться, смеяться. Я всегда должен был выглядеть, как бездушный робот или какая-то оболочка. Но не человек. Зато «идеальный» сын и король. В отличии от сверстников, я не ел сладкое, ничего не праздновал, нигде не гулял, а лишь сидел днями напролёт в душном помещении, перебирая бумаги. В свои пять уже решал задачи шестого класса по алгебре, изучал геометрию, прочие точные науки и иностранные языки. Детства у меня и вовсе не было, что уж говорить про игрушки. Папаша всегда дарил мне на день рождения набор юного техника или новые инструменты для черчения. За любую малейшую оплошность или ошибку в примере отец готов был разорвать меня на куски, якобы обоснованно доказывая, какой я тупой, раз не могу решить простое уравнение. Поверить, что такое творилось в наше разумное время было очень тяжело, ведь девиантное поведение отца ко мне не одобряли не только слуги, но и народ. Да кто их будет спрашивать? Принца должен воспитывать и готовить к коронации король. А для этого советы посторонних ни к чему. Молчание — залог успеха. Только так можно было выжить в нашем замке. Меня ругали — я молчал. Мне задавали много работы — я молчал. Даже когда папа бил меня — я всё равно молчал. А били меня часто и сильно. Настолько, что наутро всё тело ныло и болело. Оно становилось красным, и мне всё время приходилось скрывать его под одеждой. На улице тридцать градусов тепла, а я ходил в строгом костюме. Жарко, зато никто ничего не видел. Вставал я в пять утра, а спал тогда, когда находилось свободное время. Количество задач, поставленных мне моим отцом, было просто невероятным, из-за чего у меня постепенно развилась бессонница. До сих пор удивляюсь, как я тогда не умер. Но зато теперь легче бодрствовать ночью, чтобы доделать все государственные дела. Хоть на том спасибо. Помню, как я не мог заснуть, когда наконец-то мне дали достаточно времени, чтобы нормально выспаться, и вместо этого рыдал от обиды и боли. Ещё будучи ребёнком я понял, что отец меня не любит, как и мать, которая бросила своего старшего сына на произвол судьбы, оставив с этим монстром. В семь лет я пошёл в ШНД, где начался ещё больший ад. В отличии от остальных учеников, я каждый день возвращался домой. И там, и там мне доставалось по полной. Даже за просто так. Кто-то бил ремнём, кто-то — железной линейкой по пальцам. Одноклассники меня вообще ненавидели, постоянно издеваясь и подставляя, за что я получал ещё больше. И, что самое обидное, мне ведь никто не верил! А в замке ещё приходилось делать домашнее задание, решать дополнительные задачи от отца, разгребать документы и терпеть боль. Как физическую, так и моральную. Постепенно моя жизнь превратилась в сплошной порочный круг, откуда выбраться было невозможно. В один день до меня дошло, что мои нервы начали постепенно сдавать. Я уже не мог отличить реальность от снов, ибо последние выглядели, как моя жизнь. Я постоянно стоял над спящим отцом с ножом в руках, собираясь с духом, чтобы в последствии ударить. Стрёмно, да? Мне тоже было не по себе от таких мыслей, но этого мужчину я ненавидел всем своим сердцем. Тяжело жить, зная, что во всей стране царят любовь и радость, и лишь у одного тебя неправильная семейка. Однако, я всё-таки вовремя просыпался, тяжело дыша и осознавая, что всё это лишь моё воображение. Как меня научили ещё в детстве, я скрывал эмоции, а со всеми вёл себя холодно, как последний отброс. Вспоминать противно. - Резче! Жёстче! Да, да, вот так! Ну, давай! Сильнее! - кричал мне Пик. В тот день мы с ним впервые встретились, когда мой отец решал какие-то политические вопросы с его «батей». Я тогда очень удивился, почему он так называл его. Меня бы за такое обращение сразу выпороли. Наследника Пиковой Империи попросили побыть со мной, мол, «развлекайтесь, мальчишки, пока есть время», и он сразу повёл меня в свою комнату, где познакомил с боксёрской грушей. Мне было уже четырнадцать, а я понятия не имел, что это такое. - Вот! Бей, бей — сил не жалей! Как сейчас помню, я уже пол часа что было силы дубасил этот тяжеленный длинный мешок, на который мы прикрепили маленькую фотографию моего отца, выплёскивая всю накопившуюся ярость. Мои руки были все в крови и синяках (за это мне влетело знатно, ведь «король всегда должен выглядеть достойно»), но те чувства, которые я тогда испытал, не забыть во век. Однажды мы посетили и страну Данте. Тот, лишь взглянув на меня, покачал головой, заметив, что я на самом деле несчастен. Оно так и было, но в присутствии отца, который в тот день настоял, чтобы я ошивался всё время около него, я пропагандировал, какой я молодец и вообще жизнерадостный человек. Роковой момент настал в моё пятнадцатилетие. Тогда я впервые дал отпор отцу. Он, заметив какую-то ошибку в чертеже, снова начал на меня орать. - Нарожаешь вас таких тупых, а потом мучаешься! У ТЕБЯ РУКИ ОТКУДА ВООБЩЕ РАСТУТ? - он встал сзади меня, дав сильный подзатыльник. - Х-хватит, - мой голос дрогнул, и я сильнее сжал в руке карандаш. Мне было страшно, но Терпение было на исходе. - Хватит издеваться надо мной… - Неблагодарный ты очкарик! Я, значит, вкладываю в тебя свои нервы и деньги, а ты вот так мне отвечаешь! Где твоя благодарность, выродок?! - ЗАВАЛИ ХЛЕБАЛО! - я схватил со стола «рапиру», развернулся и махнул ей наугад, попав отцу прямо по ладони, готовящейся ударить меня. Естественно, тот от такого опешил. А когда отошёл от шока, то выпорол меня, как следует. Но впервые в жизни я чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Моей радости тогда не было предела. Через неделю отец захворал. К сожалению, может и к счастью, болезнь начала прогрессировать с бешеной скоростью, поэтому врачи прогнозировали, что ему осталось недолго. Король побесился, но после принял эту участь. В последний раз, когда я с ним виделся, он лежал в кровати. Бледный, как мертвец, холодный, словно лёд, с синяками под глазами и облезающей кожей. Жуткое и одновременно жалкое зрелище для «великого» правителя. Почему-то внутри меня пылало чувство садистского удовольствия от наблюдения за подобной картиной. Но на моём лице не отобразилась ни одна эмоция. Я наклонился, чтобы проститься с ним, как вдруг он схватил меня за руку, притянув ближе к себе и зло прошептав: - Только попробуй уничтожить дело всей моей жизни. Не смей ломать мои порядки. Я хотел, чтобы все будущие трефовые короли были удостоены чести учиться в ШНД! И ты не станешь преградой к моей мечте! Это были его последние слова перед смертью. Конечно, у меня находился в планах такой пунктик, как изменить свою страну, что я и сделал, как только зашёл на престол. Так же мне очень хотелось стереть эту чёртову школу с лица земли, но тут появились злые учителя, которые грозились революцией, и я, будучи ещё ребёнком, очень сильно испугался. А потом и вовсе забыл про это место, как про страшный сон. После кончины отца ко мне в кое-то веки приехали мать и сестра, которых я ранее никогда не видел. Клео, в отличии от меня, росла в заботе и любви. Повезло же кому-то. Узнав про то, что тут творилось, мама незамедлительно отправила меня в ШС (прекрасней места я ещё не видел!), наняла лучших психологов и поручила Клеопатре следить за мной и помогать. Но это не изменило моего отношения к ней. Где она была все эти годы? Тот фундамент, который заложил в меня отец, не смог уничтожить никто. Я, к сожалению, остался таким же холодным и безэмоциональным роботом, изредка вспыхивая, словно керосин, которого коснулись горящей спичкой, от одного только оскорбления. Никому из моего окружения это не нравилось, однако, мне всё-таки удалось в новой школе крепко сдружиться с остальными королями. Хотя, это тоже никак не повлияло на мой характер. С появлением Зонтика всё изменилось. Я желал для него лучшего, но в тоже время вёл себя, как отец, хоть и немного мягче. Это было ужасно. Я понял свои ошибки и (о чудо!) начал меняться. Валет принёс в мою жизнь столько света и тепла, сколько ни один человек не смог. Он зажёг огонь внутри меня, а я зачем-то пытаюсь уничтожить его лучики, повторив ошибку отца — насильно заставить стать тем, кем мальчик не хочет быть. Или просто сделать его королём…

***

- Послушай, закроем мы ШНД! Мир от этого не рухнет, папаша не воскреснет. Максимум — в гробу перевернётся. И что? - сестра всё пыталась донести до старшего брата логику, в которой тот, вроде как, разбирался. - Да! - кивнул Зонтик. - А учителя пойдут по статьям! Каждый из них нарушил не менее одну. Я всё просмотрел! - Ладно, - вздохнул Куромаку, беря в руки ручку и подписывая бумаги. - Пусть её снесут уже завтра. На его лице появилась дьявольская улыбка, но она тут же пропала. Парень отдал документы подошедшему Курону. Тот принял их, поклонился и ушёл в неизвестном направлении. Проводив его взглядом, Маку раскинул руки в стороны, смотря на своего валета. - Зонтя, иди сюда, - мягко улыбнулся он. Мальчик сделал два шага вперёд, тут же оказавшись заключённым в объятия своего короля. Тот сжимал его так крепко, как только мог, не давая и шанса на побег, будто боялся, что всё это сон. Проснётся, а валета нет. Есть только злой отец и эта чёртова жизнь, которую парень так старался забыть. - Я тут подумал… ты можешь выбрать свой путь. Не хочешь становиться главой государства — я не против. - Правда? - удивился голубоглазый. - Да, - рассмеялся старший. - Ты же хотел быть авиационным инженером, так? - А-ага… - всё ещё не веря своим ушам, кивнул Зонт. - Значит, нужно перевести тебя в отдельный класс ШС, с упором на черчение и создание двигателей… - задумчиво проговорил Куро. - Да ладно? А такой есть? - Конечно есть. - Братик, ты лучший!