Инстинкт

Получив долгожданное обещанное наследство, Лири, как созвучно его называли все родственники, покинул свою клетку и перебрался в большую комнату в коммунальной квартире. С самого начала переезда на его лице так и не проскользнуло улыбки, что нисколько не удивляло ни соседей, ни родителей, парень очень редко проявлял эмоции, предпочитая смотреть на жизнь со спокойным выражением лица. Еще начиная с детского сада, его часто дразнили за странное имя, Ликарион, волчонок с греческого, и мальчишка уже тогда замкнулся в себе, не позволяя лезть людям ему в душу. — Сынуль, может быть мне стоит поехать с тобой? — мать крутилась вокруг, не давая покоя. — Нет, — сухо отрезал Лири, посмотрев на суетящуюся женщину. Он любил ее, как и отца, но до сих пор не мог открыто это показать. Слишком уж укоренилась на нем маска равнодушия. — Лири, а вдруг тебе там понадобится помощь? Давай хоть отец с тобой поедет? Вместе вы быстрее все расставите?! — Мам, благодарю, но нет! — Лири… — Пока, мам, пока, пап, я позвоню вам, как приеду, и если мне будет не справиться одному, я об этом обязательно скажу! — Хорошо, — сдалась женщина, прижимаясь к груди статного мужчины. Он улыбнулся сыну и помахал рукой. Два грузовика отправились в путь, увозя от родителей их единственного сына и его немногочисленные вещи. Сказать по правде, Ликарион давно ждал этого часа, ему не терпелось начать отдельную от родителей жизнь, и внутри себя он ликовал, глядя на то, как мимо них пролетают другие машины, а позади остается с детства хорошо знакомый район. Лири разместился на переднем сидении, рядом с бугаем-водителем и меланхолично смотрел в окно, подперев кулаком подбородок. Его новый дом, отдельная, самостоятельная жизнь, ах, сладость свободы! Бабушку Раису не очень любили в семье, и только родители Ликариона добровольно ходили к ней в гости, ну, а заодно таскали его, так вот как-то и определилось, что наследство перепадет ему. Увы, но оказалось, что желающих заполучить этот островок золота было много, и они уж явно не видели своим противником мелкого Лири, сыночка тетушки по третьей ветви их рода. На похоронах его всего иссверлили взглядами. Ужасные, порой, вокруг оказываются люди. Парень хорошо помнил, как сидел у Раисы в пыльной комнате и читал что-то из ее громадной библиотеки. Он любил читать, а она обожала смотреть на его эмоции, которые беспрерывным потоком отображались на его лице в зависимости от того, что он читает. Единственная точка соприкосновения души и тела была чтением; погружаясь с головой в выдуманный мир, Лири совершенно не хотел сдерживаться и весьма бурно реагировал, это было забавно. Комната Раисы всегда была местом, куда мальчишка пытался пробить себе путевку, там была лучшая библиотека из тех книг, которые он непременно должен был прочитать, у бабушки был отменный вкус, и она никогда не хранила то, что ей не понравилось, она это передаривала. Вся правая стена была закрыта книжным шкафом из темного дерева, и там на разных полочках хранилось столько историй и повестей, что парень уже заранее представлял, как потеряется для этого мира, погрузившись в чтение. Но мечты мечтами, а прибыв на место Ликарион, увы, не занялся сразу, чем хотел, а принялся осматривать свои новые хоромы. Дом, в котором парню предстояло жить, стоял на маленькой пешеходной площади, слева от которой шел канал, а справа шумели листвой широкие улицы с аллеями. Центр города, культурное его наследие, квартиры с потолками под 5 метров, роскошь что снаружи, что и внутри. Два грузовичка въехали под арку во дворик, где, увы, давно никто не присматривал ни за разросшейся клумбой, ни за подъездами, которые от времени посерели и стали больше напоминать лестницы в заброшке. Лири вышел из машины и оглянулся назад, за аккуратной большой аркой просматривалась площадь, по которой бегали дети под присмотром родителей. Странная металлическая композиция торчала в самом ее центре, а вокруг стояли одинокие кованые скамеечки, которые уже не раз были перекрашены после нашествий хулиганов и даже несколько раз реставрированы. — Куда нести? — пробубнил водитель, держа в руках два чемодана. — Идите за мной, — опомнился Лири, разворачиваясь к правому подъезду. Здесь все квартиры коммунальные, мало кто смог выкупить всю площадь, тем более что комнаты были просто огромные, и их вполне можно было разделить хоть на четыре части, так еще и второй этаж сделать! Единственным условием любого ремонта было неприкосновенность лепнины на потолке и стенах. Неуверенные, иногда уродливые головы львов над дверьми и окнами, сложные рисунки лозы под потолком, витиеватые розы у большой свисающей люстры, все это должно было сохраниться. Бабушке это все нравилось, она гордилась, что живет в таком доме, тем более, что именно ее комната была на углу и обладала абсидой с прекрасным видом на часть площади и канал. Ликарион довел своих двух сопроводителей до нужной комнаты в 32 квартиру и неуверенно начал открывать замки огромной связкой ключей. Бабушка не любила, когда нужно долго что-то искать, потому все ключи от квартир детей, от дачи, все было в одной связке, и она досталась Лири. С трудом выбрав нужные ключи, парень отворил массивную железную дверь и пропустил мужчин в холл. Это было квадратное помещение, напоминающее чем-то лифт (явно не размерами), высокие новые шкафы-купе смотрели на гостей по обе стороны. Зеркала до самого потолка делали это помещение очень странным. Во всей общей части квартиры относительно недавно был сделан ремонт, две туалетные комнаты больше не напоминали газовую камеру, в ванной можно было хоть заплывы устраивать, душ больше не намеревался покалечить, а на кухне не было состояния атомной катастрофы. Все по последнему слову техники и писку моды. — Вот, сюда заносите! — Лири отворил дверь в свою новую комнату и позволил носильщикам поставить, наконец, его чемоданы и большой цветок. Парень смотрел по сторонам с равнодушием, только глаза горели, словно два софита. Соседи его были богатыми детками, это Ликарион знал точно, хотя бы по тому, что видел. Из слов Раисы двое из них были наследниками каких-то бизнесменов, а третий был довольно успешным дизайнером одежды, а возможно, и не только ее. Лири медленно проводил взглядом по широченному коридору, объединяющему четыре комнаты, кухню и три комнаты санузла. — О, новенький? — усмехнулся мужчина, незаметно выйдя из комнаты по правую руку от Ликариона. — А? Да, — кивнул парень. — Это хорошо, не хочется и дальше проходить мимо комнаты Раисы, испытывая только жалость и грусть. Она была хорошей женщиной, мы все ее любили. Моё имя Сергей Навалов, я дизайнер! — Ликарион Савельев, — пожал ему руку мальчишка. — Какое имя… — заторможено списал удивление на восторг мужчина. — А короче можно? — Лири. — Вот и славно, ладно, пойду я дальше доделывать эскизы, время не ждет, будет нужна помощь — стучи! — Спасибо. Сергей убежал в сторону кухни и скрылся за белыми двойными дверями с золотыми ручками. Через час Ликарион сидел на своем кресле как раз в абсиде с огромными окнами. Именно этого кресла здесь с самого начала так не хватало, такого большого и мягкого. Маленький деревянный столик стоял по правую руку, а под ногами была специальная табуреточка, обшитая тем же бело-бежевым с оттенком розового материалом. Большая лампа нависала над парнем, как коршун, а позади была большая красивая комната, утопающая в свете от огромной люстры. Все же бабушка была потрясающим, необычным человеком, которому было интересно все новое и при этом чтимо старое. Лири поглаживал рукой корешок большой толстой книги «Собрание готических рассказов», но так и не решался оторваться взглядом от окна, через которое он видел блестящую воду и огромные деревья, обрамляющие набережную, все это на фоне цветных домов той стороны и начинающегося заката. Какой тихий, спокойный вечер, в котором больше нет суматохи матери и разговоров отца. Полная тишина и гармоничное ощущение одиночества, долгожданного одиночества. Кто б только знал, что и в этой тишине таится существо, готовящее бунт?