«Кто я?»

«Тот персонаж». «Упомянутый гражданин». «Этот господин». Алексей Навальный сидел в камере. Несколько недель назад его задержали после возвращения из Германии. Впрочем, этого и следовало ожидать. Несколько месяцев назад его отравили. Всё-таки он рассуждал: «Если бы желали убить, то убили». Скорее всего, его просто хотели до жути напугать, ну или просто оставить инвалидом на всю жизнь. К счастью для Алексея и его сторонников, всё обошлось, и он смог восстановиться. Ни его, ни русский народ этот инцидент не останавливал от борьбы с жуликами и ворами. У Алексея было много свободного времени, пока он сидел и ждал. Он не особо понимал, что его ждёт. Может быть, очередной честный суд? Сейчас он был в одиночестве. Когда ты много времени сидишь один, в голову лезут всякие навязчивые мысли. «Ну что же Путин за идиот?» — думал Алексей. Ведь отравлением он только дал Алексею ещё больше пиара. Теперь о нём все говорили. О нём узнавали люди, которые ранее были далеки от политики. О нём говорили в Европе, в Штатах, везде. Некоторые представители стран даже персонально навещали его в немецкой «Шарите», где Алексей проходил лечение. Очень много людей в России (и не только) выходили на улицы и принимали участие в протестах против коррупции и за свободу Алексея. Эта поддержка переполняла его радостью и надеждой на лучшие времена. Но даже всего этого не хватило, чтобы услышать то, что он так хотел услышать из уст своего ненавистного врага. То, чего он так давно ждёт. Алексей, видимо, так и оставался «Персонажем, Которого Упомянули» для Владимира Владимировича Путина. Ничего с этим не поделаешь. Да и хрен с ним. Алексей сидел на своей койке в камере в раздумьях и одной рукой играл с прядью своих волос, как вдруг он услышал стук в дверь. «Какие вежливые люди. Стучатся в тюремную камеру, и в то же время покушаются на жизнь и не краснеют», — задумался Алексей и напрягся. Несмотря на напряжение, он также продолжал перебирать прядь волос и старался выглядеть расслабленным. Послышались звуки ключей, и дверь начала медленно открываться. Посетитель начал заходить. И вот тут-то Алексей охуел. Это был он. И он зашёл один. Конечно, Алексей понимал, что снаружи наверняка стоят сотрудники охраны, которые ежеминутно могли ворваться в камеру, если бы он дал им знак. И всё же было довольно смело с его стороны заходить к Алексею одному. Путин. Владимир. Отравитель трусов. Дверь закрылась. Алексей, так же не сменяя своей позы, посмотрел на Путина. Их взгляды встретились. Оба молчали. Путин немного притормозил, видимо, он ожидал более эмоционального приветствия. Но потом он всё-таки не торопясь прошёл к стулу, стоявшему напротив койки Алексея, и сел. Тишина. Алексей отвёл свой взгляд. Они так и сидели. Никому не хотелось здороваться или вести светские беседы. Алексей вспомнил свои предыдущие мысли насчёт «Персонажа, Которого Упомянули» и решил начать разговор первым. — Кто я? — начал Алексей. Путин не ожидал такого вопроса. Он продолжал молчать, пока думал над ответом. Он посмотрел на Алексея с лёгким удивлением. — Кто я такой, что сам президент Российской Федерации пришёл навестить меня в тюрьме, да ещё и один? — добавил Алексей, заметив, что Путин не понял, что Алексей имел в виду. Путин отметил, что Алексей сейчас звучал точно так же, как и в своём видео про загадочный «Дворец Путина». Решительно, утвердительно, категорично. И это после нескольких покушений на его жизнь и длительного пребывания в СИЗО. Ну и характер. Ну и сила воли. Сказать, что Путин Алексеем восхищался, значит ничего не сказать. Хоть он и был его политическим соперником, Путин очень высоко оценивал умение Алексея вести за собой миллионы людей. Его ораторское мастерство, креативность и сила духа восхищали Путина. Путин, конечно же, был обязан жить в другом мире, но частичка его всегда оставалась с «обычными» людьми и сочувствовала им. Эта часть больше всего поражалась Алексеем. — Ну? — перебил Алексей размышления Путина. Путин посмотрел Алексею в глаза. В его голове было пусто, и он решил ответить вопросом. — А ты как думаешь? — Ого, сразу на «ты»? Неожиданно, но приятно, — усмехнулся Алексей. Путин глянул на телевизор, стоящий в углу камеры. — Я так понимаю, ты в курсе, что сейчас на улицах творится? — спросил Путин. — Да. Народ борется за то, что некоторые товарищи в России подзабыли. За справедливость, за честность, за свободу, — твердо ответил Алексей. — Почему ты решил, что этого в стране нет? — продолжил Путин. Алексей слегка рассмеялся и отвёл взгляд. Такого ответа он не ожидал. Он даже и не знал, что сказать. Тысяча видеорепортажей на его YouTube-канале, столько же выступлений и демонстраций, видимо, не хватило в качестве объяснений. Нет, на такую дерзость он отвечать не собирался даже лично президенту. — Вы мне так и не ответили, кто я, — возразил Навальный и снова посмотрел Путину в глаза. — Оппозиционный политик, — коротко сказал Путин. Он был удивлён этим вопросом. К чему Алексей клонит? — Это всё? — удивился Алексей. Путин смотрел на Алексея, искренне не понимая, что Алексей хотел услышать. — Ну, хотя бы я важный оппозиционный политик, если сам президент балует меня своим присутствием, — продолжил Алексей после затянувшейся паузы, при этом хитро улыбаясь, — И всё-таки, вы вряд ли просто так пришли. Что вы здесь делаете? Путин собрался с мыслями и начал недолгий монолог. — Я понимаю твою точку зрения. Я ознакомлен с твоим… «творчеством». Я сам много лет слежу за твоей работой. Я даже согласен со многими твоими доводами. Исходя из той информации, которая у тебя есть, твои выводы вполне логичны. Порой, ты меня вдохновляешь своей силой духа. И всё же, всё немного не так, как ты себе это представляешь, — закончил Путин. Алексей во второй раз охуел. Такого ответа он не ожидал, но решил не показывать своё удивление преждевременно. — Ну так объясните мне. Почему некоторые граждане живут в Версалях, а большинство в «Складах Грязи»? — Это называется капитализм, — ответил Путин. — По-моему, в таких масштабах это не капитализм, а просто какое-то безобразие, — возмущённо возразил Алексей, — Вы хоть день прожили в коммунальной квартире? — Нет. В коммунальной квартире я никогда не жил. Однако в том… «здании» из твоего… документального фильма я тоже никогда не жил, — искренне ответил Путин, — Я бы хотел обсудить с тобой пару вещей, но в более приятной обстановке. Так сказать, прояснить ситуацию. Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Есть некоторые аспекты, с которыми я хочу тебя, так сказать… ознакомить. — Допустим. Почему я должен вам верить? — Алексей поставил весьма логичный вопрос. — Я не буду заставлять тебя идти со мной сейчас. Если ты не согласен, я уйду и приду, когда ты это обдумаешь. Если же ты согласишься, я не буду привлекать тебя к каким-либо действиям против твоей воли. Я просто хочу показать и рассказать. Что ты с этой информацией будешь делать, это будет твоим личным решением, — объяснил Путин. — Я подумаю над этим. Но сначала ответьте мне всё-таки, кто я такой, —сказал Алексей. — Я не понимаю твоего вопроса, — искренне ответил Путин. — Всё же очень просто. Кто я? — продолжил Алексей. — Может, мы выйдем на свежий воздух? Отсутствие окна в этой камере может негативно влиять на состояние здоровья, — медленно предложил Путин, звуча немного обеспокоенным за психику Алексея. Алексей рассмеялся. — Да не переживайте вы так, ваш «Новичок» не оправдал своих надежд и не уничтожил мою психику. Мне просто интересно, кто я для вас. Что я за гражданин, — прояснил Алексей. — Ну, во-первых, не мой «Новичок», а, во-вторых, я честно не понимаю этого вопроса. Что ты хочешь от меня услышать? — сказал Путин в слегка повышенном тоне. Алексей уже и не знал, как перефразировать его вопрос. Он решил попробовать подойти с другой стороны. «Ну произнеси же ты наконец-то моё имя!» — думал Алексей. — Как зовут самого влиятельного оппозиционного политика в России? — спросил Алексей. — Это мания величия? — возразил Путин. Он подустал от странных вопросов Алексея и решил поторопить события, — Ты идёшь сейчас со мной? Перспектива оставаться в камере и продолжать смотреть федеральные новости не особо радовала Алексея. За пару недель он уже устал от этих четырёх стен и искажённых каналов, контролируемых пропагандистами. Поэтому долго думать ему не приходилось. Будет ли он об этом решении сожалеть? Алексей вздохнул. Он пробежался глазами по камере и ответил: — Ну пойдёмте.