Отражение

Если бы коты могли, то они бы наверняка смеялись

Иногда встречаешь людей до зеркальности похожих друг на друга, и эта редкость опасна. Каждый взгляд, движение рук, интонация, — все сквозит неприкрытым высокомерием. Даже медленная, тягучая, как жвачка, походка на их первой игре выглядела издевкой. Нираги с восторженным безумием проходил каждую из игр, будто пытался догнать саму смерть, но она все ускользала и приносила этим победу. Он устал бояться в прошлой жизни, совмещать каждое телодвижение со страхом и неловкостью. Но здесь его жизнь — страх и полное подчинение остальных. Жертвы в испытаниях уже стали обыденным фоном, а безумие наперевес с жестокостью — символом силы и власти. Но каждый раз уверенность колебалась внутри Нираги, как только он смотрел в глаза Чишии, видел уголки губ в бесстыдный усмешке. «Смотрит так, будто ему пренадлежит этот мир». — Это моя чёртова вселенная, ублюдок! Оскорбление летит в уходящий силуэт. Чишия смеётся про себя, не оборачивается, торжествует. Шунтаро забывает, что иногда нужно есть, спать, быть человеком. Последнее неизвестно, когда выпало из его жизни: до этой страны или здесь? Но это его мало беспокоит, сейчас он зафиксирован в своём равнодушии и стремлении выжить, покинуть это место навсегда. Прошлое уже не кажется столь ужасным в сравнении с настоящим. Хотя и к этому он быстро привык. Многие, кто взаимодействовал с ним, ассоциировали его с чем-то большим, неосязаемым, словно тень или радужное топливо над темной водой. Его так просто не потопить, не поймать. Чишия не любил грязь, крики, беготню, на него это наводило скуку и раздражение. Перфекционизм не покинул его и в этом мире. Но безумие Нираги его забавляло. Впервые увидев его на игре, Шунтаро с любопытством ожидал момент, когда навсегда утихнет сумасшедший смех Сугуру. Но тот, как бешеный пёс, проходил одно испытание за другим. «Лучший пример глупости и безумства» — смешок собственным мыслям не остался без внимания. Нираги, сидящий напротив, нахмурил тёмные брови и сжал до скрипа зубы. Сейчас он Чишию не тронет, даже не посмеет слово сказать, но злость уже теплится в его глазах. Ухмылка и торжествующий взгляд Чишии не сходит с Сугуру до самого конца. Эксцентричность «лидера» быстро надоедает, а вот немое бешенство Нираги слегка разгоняет скуку. Шляпник громогласно заканчивает свою речь и все исполнители поспешили подняться со своих мест. Нираги размашистой походкой направился к выходу, где видел объект своего раздражения. Воображение уже во всю представило спущенный курок винтовки и пулю во лбу Чишии. — Нираги, — голос Агуни останавливает, подчиняет, заставляет померкнуть мстительный огонёк в глазах, направленный на светлую макушку. Чишия оборачивается, усмехается: у бешеного пса все же есть хозяин, в отличие от него. И легко покидает коридор. Агуни приказывает Нираги найти ещё одну точку с оружием, боеприпасами, и Сугуру вместе с остальными военными до глубокой ночи прочесывает пустой город. Улов не столь велик, но на некоторое время хватит. Хотя о каких запасах может идти речь, если каждая игра может оказаться последней и все это больше никогда не пригодится. Но Нираги не думает об этом, мысль о смерти его возбуждает, а не вселяет страх. Вальяжно двигаясь по коридору Пляжа, Нираги не сразу замечает невысокий силуэт у двери одной из комнат. Лёгкое движение руки, спущенный капюшон и блеск карих глаз. — Чишия, — с отвращением шипит, — может, пару патронов в твоё тело сделают эту ночь лучше для меня? Шунтаро улыбается и довольно вскидывает голову, будто ему сделали комплимент. — Видимо, псине наконец разрешили вернуться домой. Рывок вперед и Нираги вплотную прижимает дуло винтовки к шее Чишии, тот дернулся, но в лице не поменялся от слова совсем. — Шутка, Нираги, шутка, — приподнятые руки в безоружном жесте и попытка избавиться от опасной близости с винтовкой не увенчались успехом. В глазах Сугуру черти уже во всю танцевали и лишь ждали действий. — Почему мне кажется, что если прострелить твою голову, то она перестанет действовать мне на нервы? Плотно сжатые губы Нираги дрогнули в безумной улыбке. — То-то настоящие псы обрадуются, когда я скормлю им твою печень. Язык Нираги коснулся подбородка Чишии, царапая металлическим шариком кожу. Шунтаро с неприязнью поморщился и в его глазах впервые появилось что-то кроме высокомерия. Паника в них была столь нелепа и приятна для Сугуру, что он запрокинув голову расхохотался. Чишия просчитался. Сегодня глумиться над психом была плохая идея. Нужно срочно менять курс, пока это не закончилось для него плачевно. — Почти рад, что смог поднять тебе настроение, но мне пора идти. Чишия рукой отводит винтовку от себя и делает шаг в сторону, но в ту же секунду больно прижат локтем Нираги к стене. — Не так быстро, Чешир, — хмурое, напряжённое, лицо Сугуру пугало больше, чем его привычное безумие. Чишия раздражённо цокает и резко двигается вперёд, отталкивая противника. За что тут же был наказан. Всё же в физической силе Чишия ему проигрывает. Рука Сугуру с силой сжимает горло Шунтаро, под пальцами чувствуется частый пульс парня, но выражение его лица все так же неудовлетворяет. Чишия даже в таком проигрышном положении ухмыляется и жмурится, хотя это скорее от боли. Винтовка в другой руке Нираги опущена, а это значит, что он не собирается его убивать, хочет поиграть, поглумиться, как он над ним, но не искалечить. — Как же меня бесят твои блядские губы, — Нираги и сам не заметил момент, как сомкнул свои зубы на губах Чишии, оттягивая нижнюю губу, кусая до крови, вкус которой и вернул его в реальность. Он растерянно смотрит на Шунтаро, который все так же прижат им к стене, на тонкую струйку крови, быстро стекающей по подбородку, скользящией на белую кофту парня. Нелепо, но красиво. — Чертов Чешир, чертов Чешир, — бормочит Нираги и отступает назад, напоследок мрачно посмотрев в глаза Чишии. Он оставляет парня, как ни в чем не бывало, уходит бесноваться остаток ночи в своей комнате. Чишия переводит дух, стирает с губ остатки крови, осознавая, что ранка ещё долго будет приносить неудобства, и так же покидает коридор. Нираги все же на время избавился от его раздражающих ухмылок. Бессмысленность их стычек приобретает логическое объяснение. Тяжело существовать рядом с человеком, который зеркально повторяет твоё безумие или равнодушие. Нираги не может подчинить, искалечить или убить Шунтаро, трудно избавиться от своего отражения.