Косички и ромашки

Наконец-то каникулы и можно выдохнуть спокойно. Ребята закончили школу, сдали экзамены и теперь их ждали три месяца свободы перед вступлением во взрослую жизнь в академиях и институтах, а потом и на новой работе. Но сейчас не об этом. В новую Нору большого семейства Уизли в середине неожиданно жаркого июня съехалась такая орава, что даже Молли Уизли могла тяжко вздохнуть и наложить руки на сердце. Да только любила она своих детей. Всех своих детей. Даже неродных, а тех, кого избрали ее рыжики. Гарри она и так считала своим сыном вот уже почти семь лет и так же горячо любила, как и всех своих родных. Гермиона тоже была ей, как родная дочь, ведь они тоже так давно знакомы. И она с огромной душой и с превеликой радостью приняла в свои материнские объятия и Драко. И Панси. И Блейза. И Луну. У Молли было большое, полное любви сердце и ее любви всегда хватало на всех. Но и сейчас не об этом. А вот, о чем. Драко девочки заграбастали себе на задний двор дома, усадив его на покрывало, и начали заплетать его длинные волосы по пояс. Да, за полгода, с Рождества, Драко отрастил себе просто шикарную шевелюру, которой Гарри всегда восхищался и смотрел с горящими глазами настоящего ребенка, которому купили так полюбившуюся игрушку. — Так, все. Моя очередь, — Джинни потерла ладони друг о друга, подсаживаясь к Драко сзади и начиная доплетать ему свою часть прически. — Вы такими темпами меня скоро на части разорвете, — в шутку причитал Малфой, который сидел вот так уже почти полчаса и не забывал постоянно жаловаться на это. — Цыц, Малфой. — усмехнулась Джинни. — Не мешай мастеру творить. Уже не очень много осталось. — Значит мне ещё полчаса страдать, — картинно вздохнул юноша и возвел глаза к ясному небу. — Ты скажи спасибо, что мы тут карячимся над тобой и наводим красоту, — вставила Панси, на секунду отрывая взгляд от волос Гермионы. — Вас никто не заставлял этого делать, — закатил глаза Малфой. — Могли бы друг другу плести ваши косички, я тут при чем? — На тебе их плести интереснее, — Джинни аж высунула кончик языка от усердия. — Ай! Тянешь, тянешь, тянешь! — Прости, я не специально. — Джинни взяла очередную ромашку, вплетая ее в волосы Малфоя. — Всегда хотела себе младшую сестру, — она мечтательно вздохнула. — Это ты к тому, что я похож на девочку? — усмехнулся Драко. — Это я к тому, Хорек, что я все детство хотела вот так кого-то заплетать. — Джинни закатила глаза. — Вон, у тебя целая орава, — Драко жестом указал на рядом сидящих девушек. — Каждое лето на любой вкус, хоть пальцы сломай, пока плетешь ваши причесочки. — На тебе интереснее, — повторила Уизли, хохотнув и беря ещё один цветок. — А я уже не в счёт? — Луна, положила подбородок Джиневре на плечо. — Ты всегда в счёт, звёздочка, — она поцеловала ее в висок, на секунду останавливаясь. — Да больно же, Уизли! — снова вскрикнул Драко. — Да прости ты, — она снова начала плести косу. Драко скосил взгляд вбок и куда-то вдаль, ища глазами то дерево, под которым сидел его любимый и писал очередное стихотворение. Да. Гарри очень увлекался литературой и любил писать стихи. Даже Драко немного подцепил у него эту "зависимость" не так давно и уже прочитал несколько тех маггловских книг, которые Поттер постоянно таскал с собой в поездки и перечитывал дома. Некоторые магглы, признаться, писали очень даже интересно. Хоть и частенько в их литературе встречался такой бред! У нового жилища семьи Уизли росло очень много ромашек и других полевых цветов. А не очень далеко был небольшой холмик, на котором рос одинокий клен. И даже там росли ромашки. Там, в окружении цветов и зелени, Гарри и сидел. — И-и-и... Готово, — довольно сказала Джинни, закрепляя светлой тонкой резинкой кончик косы Драко. Светлые волосы были собраны в аккуратную косу-рыбий-хвост, к которой по бокам, чуть выше висков, спускались ещё две. В них густо были вплетены белые цветки ромашек. — Адекватно хоть? — спрашивает Драко, блаженно разминая шею, и завел руку за голову, осторожно трогая прическу пальцами. — Обижаешь, Малфой, — покачала головой Панси. — Тебе очень даже идёт. — Пойди, покажи Гарри нашу работу, — стала подгонять его Гермиона. — Ему очень понравится. — Если он нас не съест, — вставила Паркинсон. — Это ещё почему? — спросила Джинни, обернувшись к ней. — Да потому что, я ещё на Рождество как только захотела потрогать отрощенные волосы Драко когда он проиграл Блейзу желание, Поттер его сгребает в охапку, и как давай рычать с таким видом недовольным! Ну точно медведь! — она рассмеялась. — А я вам что говорил насчёт медведя? — фыркнул Драко. — Это вы ещё не видели, как он рычит утром во сне, когда я пытаюсь встать с кровати. — Ну-у... — протянула Джинни, возведя глаза к небу, а потом махнула рукой. — Драко его обнимет, поцелует, скажет парочку сопливо-милых фразочек и Гарри растает. — Меня сейчас стошнит, — хмыкнул откуда-то взявшийся Рон. Рядом с ним стоял Блейз, обнимающий его за талию. — Малфой, выглядишь, как всегда, как сопливая третьекурсница, — Забини подмигнул ему. — Ты просто завидуешь, что внимание тебе уделяет только Рон, а мне все девчонки, так ещё и парни в придачу, — насмешливо хмыкнул Драко, начиная как-то даже по-детски хвастаться и встал на ноги. — А ещё завидуешь, что у меня волосы шикарнее, чем у тебя, что даже девчонки от них не отлипают, — глаза Забини только загорелись от предстоящего спора, однако Гермиона отдернула их. — Ой, нарцисс, иди уже к своему благоверному, — закатила она глаза и указала рукой в сторону холма. — Видишь, как он тебя заждался? Драко снова фыркнул, слегка махнув толстой косой, когда разворачивался и трусцой побежал к клену. — Га-арри... — позвал он его, когда уже почти подбежал к холму. — Га-а-арри-и... Поттер поднимает на него теплый спокойный взгляд, отрываясь от записного блокнота и строчек стихотворения. Драко уже успел подбежать к нему и развернулся спиной, ловко и быстро садясь на колени, показывая прическу. — Смотри-смотри, — чуть отдышиваясь проговорил он. — Мне девочки заплели. Нравится? Почему же Драко себя так вел? Да потому что он не мог с Поттером по-другому. С ним хотелось быть нежным, наивным, немного ребенком, всегда тепло улыбаться ему и получать ответную улыбку в ответ. Гарри мягко усмехается, откладывая блокнот и подсаживается к Драко ближе. — А почему меня не позвал, а все удовольствие предоставил только девчонкам? — мягкий баритон ласкает уши, и заставляет холодного и язвительного для всех и теплого только для него Драко слабо покраснеть. С ним Драко и научился краснеть. И этот лёгкий румянец очень нравился Гарри. Он говорил, что так Драко смотрится намного красивее и живее. И просил чаще улыбаться. Гарри нравилась и его улыбка. И Драко старался дарить ее Поттеру как можно чаще. Малфой пожал плечами. — Ну-у... Ты вроде занят был... — начал он. — Если хочешь, можешь расплести и заплести заново, так, как тебе нравится, — Драко повернулся к нему. — Ну зачем я буду портить такую красоту? — мягко рассмеялся Гарри, протянув руку и потрогав один из цветков в волосах Драко. — Пусть уже будет. В другой раз, — рука спустилась к чужой щеке, погладив ее большим пальцем. Драко придвинулся к нему ближе, прильнув к теплой широкой ладони и потеревшись о нее, не отрывая взгляда от изумрудной зелени в глазах напротив. Эти глаза всегда напоминали Драко то самое ощущение дома, разливающегося теплом по жилам. — Драко, — нарушилась тишина его собственным именем. — Ты знаешь но... Ты безумно красивый. Драко треплет Гарри по лохматым черным волосам, взъерошивая их. Тот забавно жмурится и тихо смеется, подхватывая такое же тихое хихиканье Драко. Малфой обнимает его за шею, целуя в щеку, а потом и вовсе перебирается к нему на полуобнаженные из-за летних шорт бедра. Чужие руки обвивают его поясницу и крепко-крепко прижимают к себе. Вот, почему Драко ещё в октябре впервые назвал Гарри медведем. Он очень крепко прижимал его к себе. Это была первая из причин. Потом Драко заметил и некоторые другие схожести у Гарри с этим животным и это уже вошло в привычку. — Ты тоже очень красивый, медвежонок, — нежно улыбается он. — Мое личное чудо. Мой зеленоглазый мишка, — уже шепчет он в поттеровские губы, после чего мягко накрывает их.